Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки

 

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

 
N1 N2 N3 N4 N5 N6 N7 N8 N9 N10 N11 N12 N13 N14 N15 N16 N17 N18
N30 N31 N32 N33 N34 N35 N36 N37 N38 N39 N40 N41 N42 N43 N44 N45 N46 N47 N48 N49 N50 N51 N52 N53 N54 N55 N56 N57 N58 N59

ТЕМНЫЙ ЛЕС

N32

ИНФОРМАЦИЯ

Издано в Лафании в 1988 году:

1. Александр Богданов. Из сылвинских тетрадей. (Стихи нескольких последних лет).

2. Александр Богданов. В ожидании дня. (Избранные стихи всех лет).

3. Стихи О.Т. (11 стихотворений 1986-1988 годов).

4. Стихи А.П. (Избранные стихотворения на все годы в количестве меньшем, чем в предыдущем издании).

5. Стихи Нателы Гаделия (11 избранных стихотворений).

6. Голубой двухтомник. (Стихи Голубого 1965-1988 годов, поэмы, рассказ).

7. Песни и стихи Городницкого.

8. Голубой. Азбука. (Стихи для детей).

 

ТЕКСТЫ ПЕСЕН

КАРУСЕЛЬ

Белым саваном метели
укрывается земля.
Я стою у карусели,
вот и очередь моя.

Я сажусь, но вдруг из будки
появился инвалид,
говорит: "Зима настала,
лунопарк уже закрыт."

Но вращаются колёса,
закружилась карусель;
я помчался над землёю,
как в атаку на метель.

Белый свет летит навстречу
и прощается со мной,
я на время покидаю
допотопный шар земной.

Словно в зеркале тревожном
тень вскочила на коня,
злые рожи корчат рожи,
спички требуют огня.

Я за голову хватаюсь
и пытаюсь убежать,
но за мной уже погналась
полосатая кровать.

Все пустились врассыпную -
слон удило закусил,
по дорожке скачут рожки,
ножки грохнулись без сил.

Бандерлоги мишку тащат,
куролесят и визжат,
разорвав его и вправду
на полсотни медвежат.

Мигом всё переменилось,
с неба грянула стрела,
а по улицам пустилась
кровожадная пила.

Все твердят, что наступило
в поднебесной рождество,
и вдали трубач пасхальный
затрубил чертям на зло.

Я к расселине, но вижу -
злой ужасный кенгуру,
он топор о камень точит,
чтобы гвоздь забить в дыру.

Я боюсь, что не пробиться
одному сквозь этот рой,
знаю: бред такого свойства
не проходит сам собой.

Словно в зеркале старинном
заплясали огоньки.
Рейс закончился последний
в старом парке у реки.

Белый снег на землю лупит,
занося седую ель,
я стою такой же глупый,
как под снегом карусель.

  М.Чег., 1988

ТЕАТР

Краски стирать не велено
никому с лица,
рампа так уверенно
светит всем в глаза.

А здесь театр.
Актёров нет.
Здесь сначала играют,
а после пишут сюжет.

Тут ты себя не чувствуешь,
забываешь роль.
Тот, кто был в пьесе рядом,
без всяких причин ушёл.

Тут не заметишь
начала конца,
не так ответишь -
и сцена твоя пуста.

Двери скорей закроются,
чем укажут путь...
Маски лежат в гримёрной,
желая отдохнуть.

Цветные сны
в театре ткут,
сценарий прячут
и заново
    играть
      тут
        не дают.

Краски стирать не велено
никому с лица,
рампа так уверенно
светит всем в глаза.

  Нелли

* * *

Потушите лампу
и зажгите свечки,
передвинем лавку,
сядем возле печки.

Я возьму гитару,
тихо трону струны
и спою тихонько
вам про вечер лунный.

    Ах, ты ночь,
    какая ты была,
    и луна горела,
    но не жгла.
    И на зов ночной
    ты свой зажгла огонь,
    и в ладонь мою
    легла твоя ладонь.

Нам не нужно громко,
перейду на шёпот.
За окном позёмка
да за дверью шорох.

Словно в сказке старой
о любви печальной
запоёт гитара
нам про вечер дальний.

    Ах, ты ночь,
    какая ты была!
    Глаз твоих
    коричневая мгла,
    тишина в ночи,
    и слышен каждый звук.
    Шёпот твой кричит
    предчувствием разлук.

  Богданов, 1987

ВОЛЧЬЯ ПЕСНЯ

Зову...
    зову...
        зову...
К холодным звёздам
улетает долгий звук.

Зову...
    зову...
        зову...
Тоскливый крик
из сердца рвётся на яву.

Зову...
    зову...
        зову...
Но только эхо
надрывается в ночи,
а ты молчишь.

Зову...
    зову...
        зову...
Но только сердце,
гулкий колокол, стучит,
а ты молчишь.

Бегу...
    бегу...
        бегу...
Хочу найти тебя,
догнать. Но не могу.

Бегу...
    бегу...
        бегу...
Ищу твой след
на свежем утреннем снегу.

Бегу...
    бегу...
        бегу...
сквозь хлёсткий дождь
и снега выпавшего стынь.
... Ну где же ты?

Бегу...
    бегу...
        бегу...
по всем дорогам
незнакомым и пустым.
... Ну где же ты?

  Богданов, 1984

ПО МОРЯМ - ПО ВОЛНАМ

Много-много-много раз
наливали воду в таз
и меня туда сажали
Много-много-много раз.

Я устраивал в тазу
настоящую грозу
и водил в грозу кораблик
с человечком на носу.

    По морям-океанам,
    по волнам
        к дальним странам,
    через холод,
        через зной
    к дальним странам...
        Кто со мной?

Много-много-много лет
я гляжу на белый свет
и купаюсь в белой ванне
Много-много-много лет.

Я волненье создаю,
я команды отдаю,
и мечтаю, и мечтаю,
и мечтательно пою:

    По морям-океанам,
    по волнам
        к дальним странам,
    через холод,
        через зной
    к дальним странам...
        Кто со мной?

Много-много-много дней
я вздыхаю всё грустней
о турне на много-много-
Много-много-много дней.

Может быть, когда-нибудь
я отправлюсь в дальний путь -
посмотреть на Антарктиду
и на Африку взглянуть.

    По морям-океанам,
    по волнам
        к дальним странам,
    через холод,
        через зной
    к дальним странам...
        Кто со мной?

  Голубой, 1988


НОВЫЕ АВТОРЫ "ТЁМНОГО ЛЕСА"


* * *

Долю доступнее изберём.
Наследница веры - мера.
Мне теперь бы - поводырём
сделаться у Гомера.

Древнего солнца алая медь,
ладони его прохлада...
А там, куда он приходит петь,
я у ног его сяду.

Мир завернётся в плотную тьму.
Хлеба и сена хватит.
И я - просто скажу ему
о волне на закате.

А потом у людей земли
вздох перехватит вскоре:
"Вспенили чёрные корабли
виноцветное море..."

  Натела Гаделия
  (г.Ессентуки)

ВОДОПАД

В тишине грохочет водопад.
С веток даже хлопья не слетят.
Рокотом не растревожит он
белоснежный бесконечный сон.

Подо льдом скрываются ключи.
Водопад срывается, кричит,
что водой должны быть эти льды!..
Ниспадает, разбиваясь в дым.

  Н.Гаделия

* * *

Ты ткань соткал -
в ней недруг щеголяет.
Ты сделал нож -
его убийца взял.

Ты хлеб растишь -
и ест его нахлебник...
Ты пишешь книгу -
только для друзей.

  Н.Гаделия

* * *

Где многих и надёжных нет,
один не нужен друг:
чем ярче одинокий свет,
тем гуще тьма вокруг.

В ночном тумане у озёр,
у сумрачных камней
чем жарче прогорит костёр,
тем после холодней.

Оставит друг, зайдёт звезда,
и не кричи: "Ответь!"
И одиночество тогда
сломает, как медведь.

  Н.Гаделия

* * *

Подумайте, вам гнев не вырвет веки:
двух судеб не совпала череда,
немного отклонились в жизни вехи,
и этот сдвиг остался навсегда.

Как это унизительно и страшно -
им трещины во времени не скрыть,
взаимность обернулась днём вчерашним,
не совместить, не склеить, не простить.

  Л.Разумовский, 1983

* * *

Как часто на триумф Тулона
наложен лейпцигский запил,
простор приморский Марафона
венчает тропка Фермопил.

Как часто меди звук тугой
даст на оттяжке петуха,
и ритмов строгий чёткий рой
корёжит лживая строка.

  Л.Разумовский, 1982

ВИДЕО

Я себя не нашла вчера...
Ни в твоих глазах,
ни в их взглядах,
ни в других позах дня.
Даже в отражении стёкол
мутных - транспортных и витринных -
нет меня.
И сиротством обида,
намазанная бутербродом
на мой ужин,
всасывается желудком
и всё глубже проникает
в среду обитания сердца...
Сцепленные пальцы рук
под подушкой,
бесшумно лежат как котята,
не в силах уже согреться.
Я себя не нашла вчера.
Значит не найти и завтра.
И лязг мусорных бачков за окном
становится реальностью,
становится седьмым делом,
эмбрионом зазубрин
всех вас,
не близких,
не далёких...
Раз надувшись,
я сорву праздник,
сказав пристойность.
Разбужу невпопад
опрятность,
и причёсанность мысли
вдруг выйдет оттуда,
а сваленность образов
не зачерствеет.
И в деревенском валенке
будет жить прелая светская
ножка,
как редкая блошка...
И никогда ни с кем
уже не заговорить -
вы не нашли меня,
мне не найти вас...
Целебным свойством,
и будто прозапас
лунным лучом
войду в слякоть свечения фонарей,
в брызги видео,
где картинно блефуют чувства,
отражение раздражает
собственность зрачков,
игривость кадров бежит,
не стыкуясь лишь со мной...
Пройти поворот комнаты
и усомниться
в том, что там -
Жизнь.
Так просто выключить
выдрессировав
привычный набор фраз -
льготные штампы
как планки до потолка,
приставленные к розовой стенке
с осыпающейся пылью.
Так легки автомобили, подвижны -
не удержать ладонью.
Экран - это уже прошлое.
Лучше выйти во двор,
на асфальтовую дорогу
и подставить себя их свисту.
Выхлопотать себе
выхлопные газы.
Вынюхать до дна лёгких.
И тихо кашлять потом
вспоминая то немногое,
что звалось жизнью.
И тихо найти себя,
вдавив в кресло-качалку,
    кресло-клетку,
        кресло-приют.
Оставив для любви лишь
видео
    видео
        видео.

  Т.Евтонова

* * *

Утром, случайно
после разлуки
ты протянул мне
сильные руки.

После забвенья
мне и не снилось -
нежные руки,
царская милость.

В краткое счастье
послушно лечу -
дорого я
за него заплачу.

  Т.Б., 1986

* * *

Жизнь - лишь пугающая Можность,
И плач проснувшейся души,
Залётная неосторожность,
Паденье звёзд в ночной тиши.

Ты всё равно кому-то нужен,
Пусть просто снимком в кошельке,
Пусть просто неудачным мужем,
Рукой, задержанной в руке.

В ответ я глупо улыбаюсь,
Нам столько предстоит пройти!
Я никогда не возвращаюсь,
Кричи, но я уже в пути.

Я помашу рукой с приветом,
И спать отправлюсь налегке,
И стану голубем, и светом,
И отражением в реке.

  Ваня


ИЗ НОВОГО СБОРНИКА СТИХОВ О.Т.


* * *

Как даль морская долог в детстве час.
Минуты-волны и секунды-брызги
медлительно-ажурно каждый раз
вздымаются, объёмны, ярки, близки;
имеют запах, вкус и цвет, - звучат
и, замирая, длятся в нас часами...
Так, радостью приковывая взгляд,
идёт волна в картине Хокусаи.

Минуя годы, после тридцати
бушует время, скорость набирая,
и незаметно может год пройти!
Вот снова осень, хмурая, сырая,
а мы ещё от прежней, золотой
не отряхнули листья с плеч и мыслей...
Я не прошу мгновение: постой,
а только: ах, не убегай так быстро...

О, Время! Как же за тобой успеть,
не торопясь ни в мыслях, ни в поступках, -
сыграть, построить, вылепить и спеть
всё в тех же уменьшающихся сутках?..
Мы всё ещё растём, и нам тесны
становятся не платья, а недели.
И, оставляя прелести весны,
влетаем в новогодние метели...

  1987-1988

* * *

Где я? -
И там,
и здесь.
Нигде - вполне.
Есть мысль во мне -
есть жизнь вовне,
самостоятельны вполне.
Их параллельность - не кошмар,
а явь -
как солнце,
дождь,
комар,
болото,
одиночество,
серебряная ночь из звёзд,
из блеска сотканная ночь,
сырое утро,
дом
и дочь, -
которая была во мне, -
самостоятельна вполне -
так быстро входит в мир она,
мечтой и действием полна...

  1988


ИЗ СБОРНИКА СТИХОВ А.П.


* * *

раскрой окно в душной спальне...

так
в бреду разметавшись
сверкает детское тело
сознанье стоит на ногах
посреди необъятной вселенной
и хочет рукой дотянуться до стен
чтобы мир возвратить в берега
а тени - гигантские, рваные -
скачут в углах, и никто не смеётся...

ДАВЛЕНИЕ АТМОСФЕРЫ

Тянет вниз, дорогой, тянет вниз;
мы напились в субботу жестоко
или в пятницу мы напились
глубоко-глубоко... глубоко.

Don't you know, dear boy, водка - drug
stick around - будь вместе с Россией,
будь героем романов и саг,
будь пришельцем, пророком, мессией,

разглядеть попытайся людей.
Осуждать их - последнее дело.
Wonna going to drink every day
мы не станем беречь своё тело.

Уберите с лица руки прочь:
небеса над землёй нависают,
не спасают ни полдень, ни ночь,
ни любовь, ни дела не спасают.

Мы напились и будем блевать,
и не надо чужого прощенья,
дорогой, я блюю за общенье,
вашу мать, дорогой, вашу мать.


ФИОЛЕТОВЫЕ СТРАНИЧКИ


* * *

Прости, что я, рожденный ползать,
павлиньи крылья нацепил,
и что теперь без всякой пользы
собакой вою на цепи:
О дайте, дайте мне свободу.
Да даже если и дадут,
из надоевшего болота
я б улетел - да миска тут;
от миски отойти не смею -
уж такова душонки гнусь,
боюсь утратить, что имею,
за журавлём не погонюсь.

  1988

МОСКВА

Чахлые деревья
в тучах ядовитых,
в облаках из смога.

Толпы нервных граждан,
из метро в автобус
пересесть спешащих.
Толпы в магазинах:
что дают - картошку?
золотые кольца?
простыни льняные?
порошок стиральный,
десять пачек в руки -
толпы за коврами,
книгами, дрожжами...
Ах, не все толпятся,
есть такие люди -
им свои больницы,
также рестораны,
также магазины:
нет витрин стеклянных,
есть зато охранник.

А простым старухам
только развлеченье
очереди эти:
любят потолкаться,
поругать приезжих,
саранче подобных,
что за маслом едут
сотни километров,
едут, будто нету
магазинов ближе.

Мужики толпятся
возле магазина,
что еще им делать,
отработав смену,
и домой доехав?

Лес домов-коробок:
каждая коробка -
тысяча ячеек,
а в ячейках люди,
как живут - Бог знает,
и куда несёт их?..

Кто дома те строил?
Парни из деревни:
привезли их, чтобы
нам жилища строить,
и готовить пищу,
и ракеты делать,
самолёты, танки.
Дети же их будут
заседать в конторах,
и опять придётся
кликать деревенщин:
должен же работать
в городе хоть кто-то.

  1981

* * *

Мелькают дни, мелькают чьи-то лица,
как станции мелькают за окном.
Я злюсь, что злая ведьма проводница
жалеет мне стакана с кипятком.

А мысли разбегаются куда-то,
и сон наводит вечный, стук колёс.
Вот будет станция - тогда, тогда-то...
Давно мне так спокойно не спалось.

Ах, надо выбираться из вагона,
задуматься серьёзно и решить,
и выполнить... А поезд сонно-сонно:
куда спешить, куда спешить, куда спешить...

Эх, если мысли оседлать случится...
Да нет, не изловить уж ни одной.
Меня одна старуха-проводница
жалеет и качает головой.

Эх, если б станция, да на свободу,
да что-нибудь такое совершить...
Да не пойдешь же в эдаку погоду -
куда спешить, куда спешить, куда спешить?

Мелькают дни, и месяцы, и годы,
и смутные желания в мозгу.
Эх, если б остановка - и свобода.
Но поезд придержать я не могу.

А поезд всё летит, летит куда-то,
я не решаюсь прыгнуть на ходу,
и не решусь. И уж близка та дата,
когда на грустной станции сойду.

Однако, время есть ещё покуда,
чтобы наметить и исполнить план.
Но делать этого сейчас не буду,
а то вот-вот закроют ресторан.

Мелькают дни, мелькают чьи-то лица,
а поезд всё ползёт, ползёт, ползёт.
Куда? Зачем? Иль это только снится?
И ничего уж не произойдёт.

  1988

* * *

Я к тебе подошёл, замирало дыханье,
да, воистину было мгновенье прекрасно...
Только вдруг налетел ураган непонятный,
и меня унесло за моря и за горы.
Я очнулся в пустыне, один в целом свете,
тишина и простор, даже эха не слышно.
Но твой образ в мозгу был по-прежнему ярок.
И побрел я обратно к далекому дому.
Много лет мой нелегкий поход продолжался,
это ты, это ты мне идти помогала.
Научился я спать на камнях и колючках,
научился питаться корой и корнями.
Вот уже мне немного идти остаётся.
А дойду - ты, наверно, меня не узнаешь.
Да, признаться, и я позабыл постепенно,
что - казалось когда-то - вовек не забуду.
Но не важно, зато сколько вёрст прошагал я,
а вернусь - без труда, закалённый и сильный,
я другую найду, Будем счастливы с нею.
А тебя если встречу... Да встречу-то вряд ли.

  1982

* * *

Ест ананасы вечный буржуй.
До суетливой доли его
что нам с тобою, вечным жидам.

  1987

* * *

Перепахали степь - и землю сдуло,
на сотни верст раскинулась пустыня.
Не то же ли с Россией стало ныне?

  1985


БЛИЦ-ПОЭЗИЯ


ТЕАТР ОДНОГО РЕЖИССЁРА

Я в театр вошёл, как в загадочный храм,
где портрет режиссёра висит по стенам,
где задумчиво-хмурый помятый портье
не впускает ценителя драмы в фойе.

Тусклый свет в гардеробе мешает глазам
разглядеть режиссёра портрет по стенам.
Вот он, третий звонок, тишину разорвал,
и с волненьем вхожу я в пустующий зал.

Дрогнул занавес старый, и в чёрный проём
вплыл портрет режиссёра, висящий на нём.
Вот на сцене зажёгся мерцающий свет
и над ней осветил режиссёра портрет.

Он, скучая, на простенький задник взирал.
Милый задник из скромных богемских зеркал!
Я гляжу на него, свой порыв не тая,
и киваю ему (режиссёр - это я).

Мне здесь нравится всё: что десятки зеркал
отраженьем любимым заполнили зал,
что актёры, когда-то за что-то радея,
окрестили всё это "Театром апреля",

что повсюду, везде, где ни кинь, тут и там
режиссёра портреты висят по стенам,
и что "этаким чёртом", как в гости к судьбе,
я вхожу в этот храм, что построил себе.

  1988
  м.Чег. и Наташа
  с участием дм.Чег.



ЛИМИРИКИ
АНГЛИЙСКИХ ДЕТЕЙ


* * *

Молодой парижанин месье де Плисси
поступил на работу в концерн Би-Би-Си,
начал, выступив с блеском,
кончил, вылетев с треском,
и невротиком сделался в этой связи.

  Hilary Pearce
  7 лет

  Перевод Оранжевого

* * *

Нашу кошку прозвали мы Тётушкой Пэт,
толще кошки, наверно, не видывал свет;
возлежа на циновке,
кошка без остановки
уплетала то завтрак, то ленч, то обед.

  Josephine Humble
  7 лет

  Пер. Оранжевого и Голубого

* * *

Жил на западе Чехии в городе Пльзень
молодой человек, обожающий лень.
"Лень, - твердил он, - не мышка,
но такая малышка!" -
и готовил обед на двоих каждый день.

  Karen Fisher
  11 лет

  Перевод Оранжевого

* * *

Жил да был удивительный кот,
он в цилиндре ходил круглый год;
а когда он гулял,
то шутил и болтал.
Вот какой удивительный кот!

  David Harrison
  7 лет

  Перевод Оранжевого

* * *

У Давида была голубая мечта -
сесть под вечер за ужин и скушать кита...
Вот - он мнёт его ложкой
и вприкуску с картошкой
понемножку жуёт с головы до хвоста.

  Ivor Richards
  9 лет

  пер. Голубого и Оранжевого


НАРОДНЫЕ АНГЛИЙСКИЕ
ЛИМИРИКИ


* * *

Наша тётя любила на годы ворчать,
говорила: опять бы сначала начать,
и опять, и опять,
и опять, и опять,
и опять, и опять, и опять, и опять.

  Перевод Оранжевого

* * *

Одну тонкую-тонкую леди
пригласили на праздник соседи.
Гости пили вино
сквозь соломинку, но
провалилась в соломинку леди.

  Перевод Оранжевого

* * *

Молодой англичанин по имени Джон
проживал в окружении сразу трёх жён.
Говорил он друзьям:
"Жить с одной - это срам,
а с двумя - запрещает суровый закон."

  Перевод Оранжевого

* * *

Старичок жил на свете по имени Мак,
раз приснилось ему, что жуёт он башмак.
Он проснулся в поту,
он пощупал во рту
и увидел, что это действительно так.

  Перевод Оранжевого

* * *

Жил да был старикашка, мерзавец и хам;
он устроил в квартире бардак и бедлам;
танцевал он на шкапе,
чай заваривал в шляпе,
выводя из себя джентльменов и дам.

  Пер. Оранжевого и Голубого


РУБАИ


* * *

Когда в обиде ты на целый свет,
то кажется, добра на свете нет.
Но иногда и ты творил добро.
Так, значит, есть оно - таков ответ.
  Богданов

* * *

Ты прав, этот мир превращается в миф,
в орнамент, в припев, в перегрев, в перерыв.
Но даже поэт - не совсем наблюдатель:
волна ведь - не берег, и судно - не риф.
  Ваня

* * *

Существую вхолостую,
всё напрасно, всё впустую,
ни о чём я не тоскую
и ничем я не рискую.
  О.Т.

* * *

А я брожу без Бога и без цели,
передвигая ноги еле-еле.
Куда спешить? Вокруг мелькают годы,
и руки от безделья онемели.
  Фиолетовый

* * *

Дьявол меня день и ночь искушает,
жизнь настоящую мне обещает:
"Всё, что ты видишь, - кино или сон,
нечто иное тебя ожидает".
  Фиолетовый

* * *

Обманет разум, и обманет вождь,
и в Торе предписанья не найдёшь,
и только голос совести чуть слышный
расскажет, может быть, куда идёшь.
  Фиолетовый


ИЗ ОРАНЖЕВОГО РУБАЙАТА


* * *

Я лбом по цели шлю мячи
и разбиваю кирпичи.
Я головой умею много.
И даже мысль в ней бренчит.

* * *

Как мысль твоя умна, красива!
Речь - величава, горделива!
Вдыхаю мудрость я твою,
табачный дым и запах пива.

* * *

я думал день, я думал ночь,
как человечеству помочь,
но нет условий для работы:
мешают мне жена и дочь.

* * *

Ведёт дорога в никуда,
но, впрочем, это не беда:
иди, не думая о цели, -
не ошибёшься никогда.

* * *

Пришли болезнь и нищета -
псалмы твердят мои уста,
но лишь Фортуна улыбнулась,
и снова манит суета.

* * *

"Потом, - мы думаем, - потом",
и так проходит день за днём,
и вот уже в окошко наше
смерть барабанит кулаком.

* * *

Я думал: сделаю дела,
тогда отмоюсь добела,
дела я долго-долго делал,
и смерть меня к себе взяла.

* * *

Был некогда я очень строг,
читал мораль, где только мог,
но вот проснулось подсознание,
и восторжествовал порок.

* * *

Как опротивела судьба!
Жизнь - бесконечная борьба,
в борьбе теряешь дух и душу,
и превращаешься в раба.

* * *

Меня приветствуют мечты,
они давно со мной "на ты",
мне дарят пышные букеты,
но вянут в комнате цветы.

* * *

Философ мудрствует о том,
что нам лишения нипочём,
но вот пайка его лишили,
и вся теория на слом.

* * *

Здесь произносят много слов
о потрясении основ.
Поговорят и разойдутся.
Спокойной ночи! Будь здоров!

* * *

Мне снится пса голодный взор,
и в нём звучит немой укор:
как ненасытный твой желудок
не разорвётся до сих пор!

* * *

Взгляни на жизни наши, брат,
они как будто водопад
падут и нет, и только брызги
на окружающих летят.

* * *

Не плачь о том, что мир жесток,
не причитай: "А где же Бог?!"
Бог видит всё и всё он слышит,
но каждой вещи разный срок.

* * *

Всё просто, только сложность в том,
что очень сложно мы живём,
что жизнь ажурно усложняем,
желая всё постичь умом.

* * *

Завяз в грехах я, как в грязи.
Кричу кому-то: вывози, -
кого-то громко обвиняю,
что сбил меня с прямой стези.

* * *

Твержу я всем на все лады,
что грех доводит до беды,
но мне за это многословье
не избежать сковороды.

* * *

Я прав и ты, наверно, прав,
и каждый тычет в свой устав.
Ну что ж, прими без колебаний
противоречий этих сплав.


ВОСЕМЬ СТРОК * ВОСЕМЬ СТРОК


ПОЭТЕССА

Не думай о моих стихах,
я им сама не рада, -
а вспомни о моих долгах
и о моих нарядах.

Ведь каждый ищущий поэт,
не знающий покоя,
всегда с иголочки одет
и каждый день - в другое.

  О.Т.

МОЛОДОЙ СПЕЦИАЛИСТ

Мне нужен солнечный свет и пенье,
сияющий взгляд...
А мне говорят: имей терпенье,
рисуй фасад.

Я лететь хочу в золотые дали,
в туман и дождь...
А мне работу новую дали:
закончишь - уйдёшь.

  О.Т.

СТАРЫЙ АРТИСТ

О, Париж! Какие вкусы!
О, Париж! Какие нравы!
Обхожденье, платья, бусы
и салонные забавы!

Я влюблён в Париж безбожно,
мне родиться бы в Париже,
ну а если невозможно,
то хотя бы чуть поближе.

  Оранжевый


ИЗ ТВОРЧЕСТВА ТЕЛЕГИ


* * *

Кружились чёрные вороны
над министерством обороны.

* * *

В лабиринт моих кишок
погрузился пирожок.

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: