Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки

 

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

 
N1 N2 N3 N4 N5 N6 N7 N8 N9 N10 N11 N12 N13 N14 N15 N16 N17 N18
N30 N31 N32 N33 N34 N35 N36 N37 N38 N39 N40 N41 N42 N43 N44 N45 N46 N47 N48 N49 N50 N51 N52 N53 N54 N55 N56 N57 N58 N59

ТЕМНЫЙ ЛЕС

N46

"Тёмный лес" - лафанский журнал. Выходит с 1969-го года тиражом 4-20 экземпляров. Данный номер посвящён лафанским литературным событиям 2002-го года.

 

1. В январе в Лафании небольшим тиражом напечатаны избранные стихотворения Евгения Кенемана - сборник "Необоснованность". С книгой можно познакомиться в гостях у Ю.Н.

2. Тогда же и позднее дополнительно распечатаны "Восьмистишия лафанцев" (стихи Богданова, Гаделия, Дицман, Кенемана, Меллера, Миклашевского, Насимовича, Разумовского, Таллер), избранные стихотворения Александра Богданова и рубаи Алексея Меллера.

3. В июне в Лафании опубликованы избранные стихотворения Людмилы Темчиной ("Летающее дерево"). С несколькими из них можно познакомиться ниже. Ранее стихи этого автора публиковались только за пределами Лафании.

4. Тогда же тиражом 2 экземпляра напечатан сводный конспект научных и научно-популярных работ "Происхождение и эволюция человека". Составитель - Ю.А.Насимович.

 

СТИХОТВОРЕНИЯ ЛЮДМИЛЫ ТЕМЧИНОЙ


ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР

В тот вечер призрачный была
земля, остывшая от зноя,
и небо чёрное, ночное
луна прожектором прожгла.

И были улицы пусты.
А впрочем, было всё, как надо,
и мы носились до упада,
и не боялись темноты.

Вдруг исчезал куда-то страх,
и в час, когда и шорох слышен,
прозрачный шар к нам падал с крыши,
и звонко лопался в руках.

А мы носились, словно лани,
могли б луну рукой достать.
Сбывались тайные желанья,
и так хотелось помечтать.

И мысли были так просты! -
нам были улицы просторны,
сияли звёзды в небе чёрном,
подмигивая с высоты.

И мне бы приотстать тогда,
земли почувствовать прохладу...
А впрочем, было всё как надо
в тот летний вечер, в те года.

        1984

СОН

Как хорошо, что это сон!
А значит, не было печали.
Не мы стояли и молчали,
смотря на тёмный горизонт.
И снег неведомо откуда
не опускался на траву.
Как хорошо, что наяву
я очень скоро всё забуду.

        1985

УТРО

С ресниц слетает мрак. И мне бы
туманы вмиг разбить везде.
Уже в глазах кружится небо,
как карусель. И брезжит день.
И дождь натягивает струны.
И только миг. Ещё чуть-чуть.
Как я хочу скорей взглянуть
на этот мир - шальной и юный!
А воздух свеж. И тонок лучик.
И утро набирает прыть.
И так сейчас мне нужен ключик,
чтоб сердце для всего открыть!

        1986

СЕДЬМОЙ КЛАСС

Солнечные зайчики скачут по клеткам лестниц.
Сегодня кончилось лето,
        и листья падают вниз...
Высокая семиклассница
        прощается с кратким детством.
Высокая семиклассница
        вступает в большую жизнь.
Весёлая пионерка всех переросла за лето,
и для неё мальчишки - беспечные малыши.
А ты начерти на асфальте
        восемь неровных клеток,
и на стене шершавой "А+К" напиши!
Она, загибая пальцы,
        считает сто красных машинок,
надеясь, что тот ей приснится,
        при ком краснеет, как рак,
но он куском промокашки
        стреляет в неё из резинки,
и, вытирая слёзы, она ему шепчет: "Дурак!".
А ты улыбнись нечаянно,
        как ни в чём ни бывало,
я б о своём рассказала,
        но дело вовсе не в том.
Сегодня и я в печали -
        сегодня лето кончается.
Но развевается галстук
        на шее прощальным костром.

        1987

ШУТ

Давно ли были Вы
в том самом королевстве,
где позабытый двор
доселе процветал?
Там королевский сын
всё ждёт свою принцессу,
давай её искать!
Но я люблю шута.

А говорят мне: "Брось!
К чему причуды эти?
Зачем тебе чудак
в огромном колпаке?
Он слишком юн и глуп,
хоть знает много песен.
Пожалуй, он смешон
от жизни вдалеке".

Кого-то манит трон
и жизни полный ящик.
Я ж не хочу туда,
мне власть давно претит.
В моей душе - зеро,
быть не могло иначе.
Напрасная любовь,
как крепость на пути.

Мне говорят: "Смотри,
себя, забравши в руки,
как ярок мир и нов,
и плакать перестань."
А юный принц уже
стрелу сжимает в луке,
на подвиги готов,
но я люблю шута.

А в это время шут
в забытом тридевятом
не помнит обо мне
и совершенно прав.
Ему бы пить и петь,
а струны рвутся в схватку,
и рвут на нём колпак
угрюмые ветра.

И забываются
сегодняшние даты,
и революций вихрь,
и новое с листа...
Уж умер тот король,
и принц пропал куда-то,
и королевства нет.
А я люблю шута.

        1990

БОЛОТО

С одиноких берегов
я спускаюсь по трясине,
я спускаюсь в никуда,
и тому помехи нет.
Не ищите здесь любовь,
здесь любви нет и в помине.
Лишь надломленный камыш
отражается в воде.

На болотном берегу
я одна, и знаю это,
но ищу свою любовь,
будто та ещё жива.
И уже тревожат ум
те, кого в помине нету,
и меняющие жизнь
на красивые слова.

На болоте - никого,
это значит - всё в порядке,
и поэты, жизнь любя,
вдохновенья ищут тут.
Я прошу лишь одного:
камышей ломать не надо,
не крошите им хребет,
пусть они ещё растут.

Стало небо голубо,
и пока что не остыла
кипячёная вода,
что осталась на плите.
Не ищите здесь любовь,
я о ней уже забыла.
Из руки моей сейчас
шарик в небо улетел.

        1991

СУББОТА

Разумные беседы развеют наши беды,
и я их ожидаю, как новый мой урок.
Туда зовут в субботу, а мне удобней в среду,
да посреди недели не пустят на порог.

Там зелен куст ракиты,
        щебечут птицы в клетке,
весёлые кастрюли, хрустящее бельё...
Но вот другая ходит по моему паркету,
потом сидит на стуле,
        мой чай из блюдца пьёт.

Я помню то, что ране, ещё свежо преданье,
забытые свиданья, как искорки в золе.
Но говорит со мной он по-менторски спокойно.
И, подгоняя время, она мне смотрит вслед.

        1999

РОМАНС

Уходит ярких красок аромат,
и дворник подметает листья лета,
и годы теми листьями летят,
и, как никто, я понимаю это.

И видится таинственный Покров,
катание на лошадях со смехом,
и ты - моя последняя любовь,
упавшая мне на голову снегом.

Я прошлого уже не ворошу,
ведь всё, что в нём, достаточно далёко,
и только об одном тебя прошу:
мой друг, не покидай меня до срока!

Поблёкшая палитра на стене,
дай бог, тебе не сбавит вдохновенья,
и чудом уцелевшие мгновенья
покажутся реальными вполне.

Черёмуха весною отцвела,
с природой спорить попусту не стоит,
вот только речь твоя из серебра,
в моих глазах - сеченье золотое.

И стылый воздух невесть почему
окажется таким огнём согретым,
что я тебе поверю и приму
твои слова за чистую монету.

Уйдут за горизонт леса, поля,
останется отчаянное солнце,
и ты поймёшь: жизнь прожита не зря,
а значит, всё опять ко мне вернётся.

Мечта, рождённая из ничего,
и свет, и тени, и надежды всходы,
и ты - моя последняя любовь,
которую не разгадаешь с ходу.

        2000

ОБРАЗ

Я собирала образ твой, как дом,
из кубиков фантазии и писем
и пятилетних впечатлений - встреч,
уже заросших густо трын-травою,
покрытых паутиной, и потом
на смену снам вступило властно утро,
а я всё продолжаю сочинять
нехитрую, но радостную сказку,
вот только вихрь мой домик развалил,
порвал все нитки хрупкой паутины,
под потолком оставив пустоту,
и письма бросил из окна на волю,
чтоб получил их кто-нибудь ещё.
        1997

ПЕСНЯ ГАЛИНЫ ДИЦМАН


БЛЮЗ В ВЕЧЕРНЕМ МЕТРО

Ночное метро
городское нутро,
где серые лица,
пустые глазницы
и пьяный галдёж,
и дремлющий бомж.
Пустой переход,
последний народ,
а над радиальной
из двери вокзальной
в открытый вагон
поплыл саксофон.

    О, этот блюз в вечернем метро...
    Когда болит душа,
    то ты её не тронь!
    Нам только кажется, мой друг,
    что жизнь устроена хитро.
    Она проста, как этот блюз
    в вечернем метро.
    За нас давно всё решено,
    и неизвестен только час.
    И блюз в вечернем метро
    играют для нас.

В вагоне пустом
подумай о том,
что страшные тайны
не так уж печальны,
совсем не страшны
и вряд ли нужны.
Знакомый мотив
незатейлив и тих,
а душу всю вынет,
проникнет навылет.
Никто не умрёт,
поболит и пройдёт.

    О, этот блюз в вечернем метро...
    Когда болит душа,
    то ты её не тронь!
    Нам только кажется, мой друг,
    что жизнь устроена хитро.
    Она проста, как этот блюз
    в вечернем метро.
    За нас давно всё решено,
    и неизвестен только час.
    И блюз в вечернем метро
    играют для нас.

Давай выходи
один на один
с осенним перроном,
шальным саксофоном.
Страшнее всего
не любить никого.
Простые слова,
почти дважды два:
все блюзы планеты
играют про это,
ведь на миллион
хоть один да влюблён.

    О, этот блюз в вечернем метро...
    Когда болит душа,
    то ты её не тронь!
    Нам только кажется, мой друг,
    что жизнь устроена хитро.
    Она проста, как этот блюз
    в вечернем метро.
    За нас давно всё решено,
    и неизвестен только час.
    И блюз в вечернем метро
    играют для нас.

        2000

ИЗ ТЕТРАДИ АЛЕКСЕЯ МЕЛЛЕРА


* * *

Я в роли мула
тащу поклажу.
Жизнь промелькнула -
лови пропажу!

        2001

* * *

Смеясь безбожно
над всем святым,
совсем несложно
прослыть крутым.

        2002

* * *

Кто ты, странник, и где твой дом,
и далёко ли держишь путь?
Ночь осенняя за окном,
и к нулю потянулась ртуть.

Дождь и капает, и стучит
по железу и по стеклу,
и размеренно кот урчит
вопреки мировому злу.

Чайник песню поёт с плиты,
обещая душистый чай.
Кто ты, странник, откуда ты?
Но не хочешь - не отвечай.

Завтра утром - опять сума,
посох страннический в руке,
а за осенью вслед зима
замаячила вдалеке.

Заметутся твои пути,
затеряется в поле след,
но не можешь ты не идти,
даже если надежды нет.

        2001

* * *

Заново конь подкован,
спала слегка жара.
Так что, наверно, снова
трогаться в путь пора.

Скоро уйдёт на отдых
солнце. Луна взойдёт.
И разукрасят звёзды
россыпью небосвод.

Только грустить не надо,
но помахай рукой.
Ночь снизойдёт прохладой
и принесёт покой.

Путь впереди далёкий,
ночь до утра длинна.
Эти не могут строки
выразить всё сполна.

Всё рассказать не в силах.
К этому не готов.
Полночь нас поглотила
полностью и без слов.

Лунным залиты светом
майские спят леса,
и соловьи дуэтом
пробуют голоса.

Кажется эфемерным
этот аллюр в ночи.
Конь мой, товарищ верный,
к ясной заре скачи.

        2001

РУБАИ (2001-2002 гг.)


* * *

Я, мира этого изгой,
дорогу в мир ищу другой,
но постоянно спотыкаюсь,
задев за что-нибудь ногой.

* * *

Старо предание, как мир:
везде сулят бесплатный сыр,
где он бывает - каждый знает,
но помани - бегом на пир.

* * *

Судьбу злословить нет причин,
здесь каждый - полный властелин,
и если плевелы посеешь,
то вряд ли вырастит жасмин.

* * *

Несётся крик, что мир негож,
что всюду лесть, обман и ложь,
что всё не так, что всё не этак...
Короче, вынь да и положь!

* * *

Душа - как разорённый храм:
навален кучей разный хлам,
и остаётся только силы
раскинуть мусор по углам.

* * *

Не расслабляясь ни на миг,
я всё своим трудом достиг,
и вот на лаврах почиваю -
седой измученный старик.

* * *

В пух-прах развеяны мечты...
Совсем не конкурс красоты -
жизнь, проведённая на кухне
у электрической плиты.

* * *

О, легкомысленный язык!
Болтаться ты во рту привык,
произнося слова и фразы,
в которых мало что постиг.

* * *

Оставить в жизни хочешь след,
но жизнь земная - цепь сует,
и, дни былые вспоминая,
кряхтит на печке старый дед.

* * *

Разбита жизнь моя о быт,
но не о том душа скорбит -
нет мира в ней и нет покоя
среди бесчисленных обид.

ПЕСНЯ АЛЕКСАНДРА БОГДАНОВА


* * *

Устав от дорог опасных,
бродяга домой вернулся,
и скоро уют домашний
кошмары развеет в дым,
но память опять заставит
задуматься о вчерашнем -
о той дороге, с которой
пришёл он совсем седым.

И снова тоска о друге
- в горах похоронен где-то -
хоть сделал ты всё, что можно,
и нет здесь твоей вины...
Бродяга, очнись! Ты дома.
Ты столько мечтал об этом,
ты снова бредишь горами,
и суше глаза жены.
И ночью приснятся горы -
шесть тысяч над уровнем моря,
палатка, мороз, и ветер,
и чёрной стеной скала.
И можно идти обратно,
и нужно! Но это - горе,
и вы, молодые психи,
решили: "Была - не была".
Костыль, ледоруб, верёвка,
расчёт - полчаса три метра,
и ближе к закату солнца
победа была близка...
Не видел ты камнепада -
слезились глаза от ветра,
и он не увидел камня,
коснувшегося виска.
К утру, заложив могилу,
один и за гранью риска
ты снова к скале рванулся,
и ты одолел её,
стоял на вершине и плакал,
и стала скала обелиском
над скромной могилой друга,
ушедшего в небытиё.
И снятся теперь, и снятся
закат тот, скала, могила,
убийственный спуск на базу,
когда ты почти замёрз,
глаза у невесты друга...
И столько в них горя было! -
что ты проснёшься со стоном
с глазами, полными слёз.

        1984, 2002

ВОСЬМИСТИШИЯ ЮРИЯ НАСИМОВИЧА


* * *

Жизнь - это танец на краю,
над пропастью, над бездной...
О, королева! Узнаю
Ваш сад в дали небесной
    и в танце увлекаю всех
    в чертог прекрасной девы...
    Да будут с нами свет и смех
    незримой королевы!

        2000

* * *

Мне вспоминается Кавказ:
я шёл один, а вы - далёко;
шум водопада сзади гас,
и к облакам вела дорога.
    Я помню скалы и покой,
    простор, а в грёзах - ваши лица,
    и грусть - ведь этой красотой
    не мог я с вами поделиться.

        2002

* * *

Мы уже в штанах последних
и властям грозим давно:
вот мы вас, погрязших в сплетнях,
воровстве и барстве... Но,
    если вдруг возьмут да минут
    дни позорные страны,
    в первый день свободы снимут
    с нас последние штаны.

        2002

* * *

Людоед на дудочке играет,
козочку любимую ласкает,
и танцуют люди возле речки -
тихие и кроткие овечки.
    Слушают берёзки эти трели,
    бабочка на солнышке порхает...
    Людоед на дудочке играет,
    на своей пастушеской свирели.

        2002

* * *

Он жил себе, разгуливал,
обутый и одетый,
и как-то не раздумывал
о смысле жизни этой,
    и только лишь по стайности
    учился и трудился,
    и дожил он до старости,
    но так и не родился.

        2002

* * *

К окошку прикрепил мороз
букетик серебристых роз,
и спит, искрясь под лунным светом,
земля, к которой ты прирос,
    и тишь... Какая тишь! Во мраке
    молчат сараи и бараки,
    и только трубы с белым дымом,
    как восклицательные знаки.

        1978, 2002

* * *

Вот он, твой заколдованный сад,
ты уснула под цокот цикад,
не поднимешь тяжёлые веки -
эти мутные чары навеки.
    Вот бы руку тебе предложить,
    завертеть бы тебя, закружить,
    кубок жизни - играющий, пенный -
    поднести на балу у Вселенной!

        2002

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: