Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
 
Светлана Цыбина
Светлана Гаделия
Юлия Чугай
Александра Полянская
Елена Гончарова
Елена Резник
Наталья Рябинина
Игорь Паньков
Леонид Григорьян
Геннадий Трофимов
Мирон Этлис
Май Август
Сергей Смайлиев
Евгений Инютин
Иван Аксенов
Иван Зиновьев
Давид Райзман
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
Ст.Подольский. Новочеркасск 1962
 
Стихи из "ЛК"
Стихи из "ЛК" (авторские страницы)
Рассказы из "ЛК"
Поэмы из "ЛК"
Биографические очерки из "ЛК"
Литературоведческие очерки из "ЛК"
"Литературный Кисловодск", N73 (2020г.)

Василий Помещиков, член СЖ России

Киров

НЕЗАБЫВАЕМОЕ

Мой отец, Помещиков Иван Иванович, 1901 года рождения, был призван на войну в июле 1941 года. Письма от него приходили нечасто, а потом месяца три их совсем не было. Мама почему-то отвергала мысль о худшем - она верила: он непременно вернётся. И вдруг.

ОТЕЦ ЖИВОЙ

За окнами метель. Она стучалась в ставни, завывала в трубе, словно просила впустить: мол, я вам добрые вести принесла. Я сидел возле открытой дверки подтопка, в котором потрескивали дрова. Побулькивал чугунок с картошкой. Вслушивался в постукивание метели и размышлял: "Может, брат и не погиб вовсе, а лежит где-нибудь в госпитале. А может, об отце что-то узнаем".

Размышления мои прервала мама. Она достала чугунок из подтопка и сказала:

- Садитесь за стол. Поужинаем да спать. Нечего керосин жечь. Кончается.

Я кочергой пошевелил угли, не остались ли головешки, и закрыл дверцу. Мысли, растревоженные метелью, не уходили из головы. Ел с неохотой. Мама посмотрела с тревогой и спросила:

- Ты что? Не заболел ли?

- Да нет, мама, с чего ты взяла?

Она приложила ладонь к моему лбу, подержала и, видимо, успокоившись, ласково сказала:

- Ты смотри у меня. Сейчас некогда болеть. Про школу не забывай. Да и дровишек маловато - вся надежда на тебя.

И тут в дверь тихонько постучались. Никто не обратил на это внимание (метель, мол), а я весь насторожился. Стук повторился, и тогда все посмотрели на дверь, она вдруг открылась, и со словами: "Разрешите войти?" - в избу вместе с клубами морозного облака вошёл какой-то военный в шинели, в шапке с опущенным верхом, весь заснеженный, словно Дед Мороз. Войдя, нагнулся к углу у порога, взял стоявший там веник и стал с шинели, с сапог стряхивать снег.

Мы все замерли, позабыли про еду. Отряхнув снег, он сказал:

- Ну, здравствуйте!

Первой вскочила мать и с криком: "Ива-а-а-ан!" - бросилась к вошедшему. Тут и я заорал: "Папаня!" И враз облепили отца со всех сторон, не давая раздеться.

Но вот он уже за столом. Уже снова поёт, но как-то веселее, самовар. Все смотрим на отца, о чём-то спрашиваем, а он счастливо, в то же время как-то виновато улыбается и молчит. Потом, видя наше недоумение, показал на уши и сказал, что ничего не слышит.

Оказалось, отец был ранен и контужен. Лежал долго в госпитале, и вот его отпустили домой на поправку. Потом он мне рассказал, что его огневая точка расположилась в воронке, образованной взрывом снаряда. Он со своим расчётом обстреливал вражеские позиции из пулемёта, не давая возможности немцам подняться для атаки. И тут вдруг рядом с воронкой разорвался снаряд. Он вздыбил землю, вырыл новую воронку, а ту, в которой находился отец с бойцами, засыпал землёй. После боя их случайно, по стонам, доносившимся из-под земли, нашли и откопали. Некоторые из расчёта погибли, а отца отправили в госпиталь.

Не знаю, как могли узнать о приезде отца односельчане. Вроде, к нам никто не заходил. Но через некоторое время изба заполнилась женщинами. И каждая что-то несла из еды, появилась и самогонка. Женщины наперебой спрашивали: "Не видел ли там моего?" Отец всё так же виновато объяснял: извините, мол, не слышу. Тогда попросили у меня карандаш с бумагой. Стали вопросы задавать письменно, а отец отвечал, отвечал, отвечал... Мне сделалось как-то обидно: папаня - наш, он к нам вернулся, а его от нас оттеснили. Но я уже примерял солдатский ремень, шапку со звездой и успокоился, понимая, что женщины скоро уйдут, а он останется с нами.

Отец жил дома месяца полтора. Постепенно одно ухо отошло, и он стал слышать. Это было и большой радостью, и грустью - вскоре его снова отправили на фронт. Правда, на передовую он больше не попал, служил в хозвзводе сапожником.

Не прошло и года, как он снова приехал домой. Мы думали, что из-за болезни отпустили насовсем, но оказалось, что он выполнял очень важное поручение командования.

В то время в армии как раз ввели погоны, и офицерам хотелось, кроме полевых простых, иметь ещё и "золотые", чтобы щегольнуть. А где взять материал с позолотой? Вот отец и предложил обратиться к церкви, попросить поповскую ризу на погоны. Мол, для доблестной армии не откажут. Его и командировали добыть эту самую ризу.

В соседнем селе у нас была действующая церковь, отец ходил туда, и ему, действительно, не отказали. Так что поручение он выполнил.

Помню, в этот раз отец привёз невиданные ранее американские мясные консервы. Баночки такие аккуратненькие, вскрывать их ножом не надо. У каждой как бы свой волшебный ключик - вращаешь его, и баночка открывается. А содержимое такое вкусное, что, казалось, язык проглотишь. Ещё отец привёз целую коробку сахара. С начала войны мы не видели ничего сладкого, кроме сушёной тыквы, поэтому сахар казался необыкновенным.

ЗАТЕПЛИЛАСЬ НАДЕЖДА

Совсем отец пришёл уже после Победы, в августе 1945 года. Я в тот день на лошади возил зерно из-под комбайна на ток.

Старый прицепной комбайн был громаден. Сбоку жатка, сзади копнитель, а спереди гусеничный трактор, буксирующий эту внушительную фабрику на колёсах. Если агрегат работал чётко, без поломок, а поле было урожайным, то бункер для приёма зерна наполнялся быстро. Мы на лошадках должны были успевать его освобождать. Наполнишь ящик - и на ток! Там быстро ссыплешь зерно - и снова к комбайну. Не передохнуть! К концу дня со счёта сбивались - сколько сделано рейсов.

Как раз в самый разгар того страдного дня приезжаю на ток, а кладовщица мне кричит:

- Мчи домой быстрее, у тебя отец вернулся!

- Правда!?

- Конечно, правда. Бегала домой корову подоить и сама видела, как он к дому шагал.

Хотелось немедленно выпрячь лошадь. Вскочить на неё верхом и пулей по полю напрямик мчаться домой. Но тут за бугром взревел мотор. Этот звук как-то сразу охладил мой порыв. "Фабрика на колёсах" медленно двигалась на подъём.

"Там, наверное, уже более полбункера зерна накопилось, - подумал я. - Если его своевременно не принять, то агрегат остановится, а этого допустить нельзя... Отец вернулся с Победой! А я брошу "поле боя" и убегу? Что он обо мне подумает?.."

И я, быстро разгрузив ящик, помчался к комбайну, который в этот день работал без поломок, без перебоев. Домой вернулся, как стемнело. Отец обнял меня, потом поднял и крепко прижал к себе.

- Молодчина! - сказал, а у меня от счастья дух захватывало, слёзы текли... Где-то глубоко в подсознании затеплилась надежда, что все работы, которые выполняли мы, примут на свои плечи вернувшиеся отцы, а мы хоть накупаемся вволю, хоть самый краешек детства проведём, как и подобает детям.

 

Василий Помещиков. Затмение (рассказ о военном детстве)

Василий Помещиков. Родоначальник (рассказ о прадеде автора)

Василий Помещиков. О книге С. Подольского "Житие незнаменитого человека"

 

 

Последнее изменение страницы 31 Dec 2020 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: