Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
 
Попытка автобиографии
Облачный стрелок
Евангелие от Анны
Побережье
Новочеркасск - 1962
Черные очки
Упражнение на двух расстроенных струнах
Чистая душа
Мама неукротимая
Микроновеллы
Учитель и другие
Офеня
Заветы вождя
Председатель земшара
Конница - одним, другим - пехота...
"Враг народа" Мойше Рубинштейн
Снежный человек Алазян
Как у людей
Графоман
Поединок
Призвание
Призраки будущих городов
Столкновение
Факел
Разговор
Побег
Спортзал
Запах пыли
Воскресение
В цепях звенят
На завалинке
Вперед! Вперед!
Мытье посуды
В эту весну
День первый
Заполярные шахматы
Все мы человеки
Древо жизни (Онкодиспансер)
Собрание
Бригада
Молитва юности
Когда лучше?..
Каменщик
Обелиск
Подземная река
Азъ есмь
Дождь
Старые сосны
12 стихотворений
Стихи, опубликованные в "ЛК"
Из стихов 1990 г.
Из стихов 2001-2002 гг.
Свободные стихи
Ледяная весна свободы

Станислав Подольский

Факел

В импрессионистски-белой раме окна повисло грязнoe вечереющее небо с чёрным пятном дыма в правом верхнем углу. Посредине пятна ёжился, вился, отплясывал тонкий язык огня.

В комнате пахло кисло и тошно - запоем. По углам тихо ржавели три голые кровати. Четвёртая, с перевернутой вверх тормашками постелью стояла косо, почти посредине комнаты, впритык у стола.

Он сидел в одних трусах на столе, поставив ноги с незашнурованными ботинками на матрац.

Он пил.

Отхлебывал из мутно-зеленой бутылки то-ли водку, то-ли другое какое дешёвое зелье, намешанное на окончательно пережжённом сахаре. При этом он внимательно разглядывал небо в окне...

 

Монтировали, склёпывали, сваривали, громоздили пять лет - потно, долго и страшно, особенно под конец, когда люди почему-то стали особенно часто срываться с эстакад, с высотных конструкций и подмостей. Несколько сварных сгорели, когда заваривали ёмкости изнутри: не учли гремучей смеси накопившихся газов. И всё же выглядел цех грандиозно - ожившие сверкающие чертежи - особенно ночами, когда заоблачные ректификационные колонны, обернутые фольгой, превращались в сиятельный крейсер в лучах бешеных прожекторов: вкалывали здесь днем и ночью. Уже маячила неслыханная премия за досрочный ввод в действие. Уже замахнулись на следующую, новейшую, громаднющую вторую очередь. И - взрыв!

Всё - к дьяволу. Груда вонючего горящего железа. Факел. Гроб с музыкой. Конец.

И снова дурацкая удушливая работа: растаскивать железную лапшу, уродов, трупы собственных стальных детёнышей. И снова мостить, мастырить, варить, втаскивать, сбалчивать, копошиться. Опять зарплата, прогрессивка, аккорд, грызня из-за расценок и нарядов туфтовых, и липа, и премия за взлетевший к чёртовой матери комплекс и срочные похороны развалин - по два-три оклада. И зелёная травка с цветочками - на чёрном перегное, которым то место замазали...

И вот воскресенье, впервые выходной...

Он пил и разглядывал небо с пылающим в облаке факелом.

Потом сорвался вдруг, бросился, взлетел на подоконник, полез в открытую форточку: голову ввинтил и одно плечо - другое застряло, не влезло. Заорал: "Да здравствуют братья-арабы! Позор международному сионизму!" Как видно, в нём скрывался прирожденный оратор: "Девушки! - орал он вслед двум изношенным дамочкам, скоренько ускользающим за угол общаги, - девушки, я пью! - Он размахивая чёрной залапанной бутылкой с хлюпающей внутри бормотухой. - Пью за вас! За ваших великих мужей и таинственных хахалей! За ваше счастье! За ваши сервизы!"

Давно уже никого не было на пустыре, только песок завихрялся небольшими смерчиками, - а он всё не мог замолчать.

Потом с трудом высвободился из форточки, вернулся к столу и принялся устраивать подмости под лампочкой из стола и двух расшатанных стульев. Зацепил бельевой шнур за крюк, вмазанный в потолок. В глазах у него мчались огненные круги от снующей между рук горящей электролампочки. "Тянуть? - бормотал он. - Надо затянуть! Нет, зачем же тянуть? Чтобы и завтра лакать это пережженное говно? И послезавтра? Ради какого же это прекрасного будущего? Вот так, затянем..."

Потом мир рухнул в какой-то угластый и хаотически сверкающий мрак. Но и это сверканье погасло...

Утром проснулся, как от зуботычины. Прибрал маленько в комнате. Поплескал водой в лицо и заросшую жёсткой коричневой шерстью грудь. Побрился. Прижёг остатками водки ссадину на скуле. Отправился на работу.

В сизоватой полутьме рассвета копошилась беззвучная людская масса. Из чёрных подъездов вытекали тёмные раскачивающиеся фигуры. У проходной они сливались в мощный чёрный же поток. Люди сталкивались. Здоровались. Гудели о чём-то своём, по сути не важном. Обменивались новостями, подслушанными, а то и вовсе придуманными: как там и что, и что давать будут за сверхурочные, и кто главный виновник, и сколько сгорело, и кто случайно попал, а кто и поделом, и кого теперь потащут куда надо, а кто и выкрутится, как всегда, как обычно, и что теперь со льготами...

Впереди, за проходной уже, где-то над центром завода всё ещё висело жгуче-чёрное облако дыма, и в сердцевине его яростно светло пылал и змеился огонь факела: сжигали кубовый остаток. Стало быть, завод работал...

Декабрь 1968 - апрель 1995г.

Воронеж - Кисловодск.

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: