Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
страница Ивана Аксенова
 
Плач по Икару
Следы
Стихи из "ЛК"
Сонеты
Старые фотографии
Галоша
Незваные гости
Бес в ребро
Цыганское счастье
Коля Цицерон
Трое из НЛО, или визит к экстрасенсу
Удар под дых
Парламент, приказавший долго жить
Деструктивный элемент
Свет в одиноком окне
Графоман Зябликов
Предупреждение с того света
Михаил Лермонтов
Иван Елагин
Иван Зиновьев
Станислав Подольский
Светлана Гаделия
Анатолий Павлов
"Литературный Кисловодск", N40

Иван Аксёнов

УДАР ПОД ДЫХ

Из "Школьных историй"

Примерно через месяц после того, как в нашей школе появилась молодая учительница Ирина Ивановна, я стал замечать, что меня почему-то уже не так тянет домой с работы, как раньше, а когда я проверяю тетради, меня так и подмывает поставить хорошую оценку даже самому убеждённому и несгибаемому лодырю, хотя бы тот не написал ничего, кроме номера задачи да подсмотренного у соседки-отличницы ответа.

Я математик и во всём привык докапываться до сути. Поэтому однажды я подверг всестороннему математическому анализу свои чувства и сделал ошеломляющее открытие: оказывается, я самым настоящим образом влюбился. Хотя мне недавно стукнуло уже тридцать, влюбляться раньше мне как-то не приходилось, если, разумеется, не считать того случая, который произошёл ещё когда я учился во втором классе. Я предложил тогда одной славной девчушке с очаровательными чёрными косичками свою руку и сердце. В ответ она наморщила носик-пуговку и заявила презрительно:

- Очень мне твои руки нужны! Сначала их мыть научись!

Жестоко оскорблённый в лучших своих чувствах, я дал ей тумака и дёрнул за крысиный хвостик, который она нахально называла косой, но в ответ получил чувствительный удар пеналом по стриженой макушке. С тех пор я надолго охладел к прекрасному полу и все силы своей любвеобильной души направил на футбол и коллекционирование спичечных этикеток.

И вот теперь мой душевный покой внезапно рухнул, как рушатся во время землетрясения дома, воздвигнутые в эпоху застоя, когда возник передовой почин не добавлять в раствор цемента.

Внешностью своею Ирина Ивановна напоминала мне кого-то из наших выдающихся женщин, но вот кого: то ли Софью Ковалевскую, то ли Софию Ротару, я не мог определить, хотя твёрдо знал одно - нужно быть пнём бесчувственным, чтобы, встречаясь с нею на каждой перемене, безмятежно спать потом по ночам и не мечтать о том, чтобы увидеть её фамилию на странице своего паспорта в графе "Семейное положение".

Мне не терпелось торжественно заверить её, как счастлив буду я всю оставшуюся жизнь, до самой пенсии, проверять тетради за одним столом с нею, а по утрам носить в школу два наших увесистых портфеля, открывая ей по дороге величественную красоту биквадратных уравнений и ни с чем не сравнимое изящество формулы Герона. Однако горький опыт первой любви мешал мне открыть ей свои чувства. Много бессонных ночей провёл я, ища пути к её сердцу, но, сколько я ни напрягал свои недюжинные мыслительные способности, ничего приемлемого придумать мне так и не удалось.

И вот однажды меня вдруг осенило. Я сидел на педсовете, вполслуха внимая глубоким философским раздумьям директора школы о необходимости "всемерного повышения уровня знаний и воспитанности учащихся" и проверяя, подобно другим коллегам, тетради, как вдруг до слуха моего долетел один из блестящих афоризмов, которых в директорской речи было не счесть, как "алмазов в каменных пещерах" и "жемчужин в море полуденном". Эта фраза заставила меня отложить тетради в сторону и навострить уши.

- Священный долг каждого опытного педагога, - изрек наш предводитель, - посещать уроки молодых учителей и направлять их трудовую деятельность в нужное Родине русло!

"Какое простое математическое решение! - подумал я. - И как это я сам до этого не додумался? Завтра же напрошусь на урок к Ирине Ивановне. Анализировать его будем с глазу на глаз - вот тут-то я всё ей и выложу!"

Ночь я провёл беспокойную, и не только потому, что какие-то коты, утробно воя, выясняли взаимные отношения, но и потому, что душа моя горела жарким пламенем, а мысли скакали, как лягушки по берегу пруда при приближении человека. Заснул я лишь тогда, когда хозяйский петух, голосистый, как Алла Пугачёва, в третий раз за ночь принялся пробовать свои голосовые связки, зато предстоящий разговор был продуман до мельчайшей детали. В последние дни мне стало казаться, что Ирина Ивановна посматривает на меня чуть внимательнее и теплее, чем на других мужчин. Теперь же, когда я солидно и даже несколько величественно, как и подобает опытному педагогу, вошёл к ней в класс и утвердился за последней партой, рядом с вертлявой конопатой девчушкой, у меня не осталось на этот счёт никаких сомнений: щёки Ирины Ивановны горели ярче обыкновенного. "Волнуется, - с удовлетворением подумал я. - Хороший признак: видно, я и в самом деле ей небезразличен".

В начале урока своим певучим голосом она рассказала детям, как составить словесный портрет человека, потом для примера прочитала несколько отрывков из произведений классиков и в заключение предложила:

- А сейчас хорошенько подумайте и опишите внешность своего товарища или знакомого. Только не забудьте подбирать яркие сравнения и делать выводы.

Три десятка голов завертелись, как вертится стрелка компаса в районе магнитной аномалии, шесть десятков глаз стали хищно высматривать жертву. Нависла тяжёлая предгрозовая тишина; слышалось только усиленное сопение, свидетельствующее об усиленной работе творческой мысли. Потом кверху потянулись десятки рук.

Случайно я глянул на свою соседку по парте, и сердце у меня оборвалось от дурного предчувствия: она рассматривала меня так внимательно и беззастенчиво, словно я был не учитель математики, а какое-нибудь неодушевлённое наглядное пособие, вроде заспиртованного дождевого червя или модели парового двигателя в разрезе. И вот тут-то Ирина Ивановна сделала непростительный промах: она вызвала именно её, мою вертлявую, словно ящерица, соседку. Я похолодел, и мне вдруг захотелось оказаться как можно дальше отсюда.

Впрочем, начало не предвещало ничего недоброго.

- У моего соседа красивые голубые глаза, - доброжелательно отметила девочка, и я, на миг потеряв бдительность, приободрился: подобных комплиментов мне раньше никто не говорил. Правда, сам я до сих пор был уверен, что глаза у меня скорее серые, чем голубые, но, как говорят, устами младенца глаголет истина, и протестовать я не стал.

- У него глаза совсем как... - юная физиономистка на мгновение задумалась, подыскивая наиболее точное и яркое сравнение, и наконец нашла его: - совсем как пуговки у Кольки Хвостикова на новой форме.

Это было уже слишком! Я, конечно, отдавал себе отчёт в том, что не так красив, как Ален Делон или Сергей Есенин, но сравнивать мои мужественные, отливающие стальным блеском глаза с какими-то презренными оловянными пуговицами было неслыханной дерзостью и величайшей несправедливостью. А это невоспитанное и лживое создание между тем продолжало свои клеветнические измышления:

- На голове у моего соседа - лысина. Значит, он уже старый.

Это была гнусная ложь! Какой же злой и извращённый ум надо иметь в десять лет, чтобы наговаривать на человека такое! Конечно, за последние годы некогда буйная растительность на моей макушке слегка поредела, но не настолько же, чтобы называть меня лысым и старым!

Я, естественно, ожидал, что Ирина Ивановна с возмущением опровергнет безответственное заявление этой конопатой клеветницы, но, увидев её внимательный взгляд, устремлённый на меня, понял, что она тоже оценивает на глаз размеры постигшего меня бедствия. И я с грустью понял, что с этой стороны помощи мне ожидать не стоит. И тут я допустил непростительную ошибку - улыбнулся растерянной и жалкой улыбкой. Моя маленькая мучительница встрепенулась и с какой-то садистской радостью принялась добивать меня:

- Когда мой сосед улыбается, у него видно во рту два зуба из нержавейки. Видно, он жадина. Не был бы жадным, вставил бы золотые.

- А может, и не жадина, - вступился за меня белобрысый мальчуган со среднего ряда. - Может, он на одну зарплату живёт. Мой папа говорит, что на зарплату золотых зубов не навставляешь.

- А можно мне про одежду сказать? - спросила моя веснушчатая фурия, и я с грустью подумал о том, как же низко пала вся наша система народного образования, если в школах воспитывают таких бессовестных сплетниц.

Я вскочил с места и, прикрывая папкой изрядно потрёпанный в житейских бурях галстук, плечом толкнул дверь, сбив с ног школьную нянечку тётю Нюру, имевшую привычку с познавательными целями подсматривать в замочную скважину.

Очнулся я лишь после громкого звонка на перемену и обнаружил, что сижу на опрокинутой мусорной урне в школьном скверике, обхватив голову руками, и горестно мычу что-то нечленораздельное. Всё было кончено, надежды на счастье рухнули в один миг.

Свадьба состоялась через полгода. Я смотрел на Ирину Ивановну, сказочно прекрасную в свадебном наряде, и мрачно думал о том, каким же недалёким человеком она оказалась: не сумела по достоинству оценить меня. Как можно было выйти замуж за человека, не научившегося отличать логарифм от интеграла и способного лишь безжалостно терзать баян да верещать что-то жиденьким козлиным теноришком?

Немало испорченной химикатами воды утекло в нашей речке, прежде чем я утешился. Но одна мысль и сейчас не даёт мне покоя. Оказывается, сочинение на тему "Портрет моего друга" пишут только в шестом классе, а ведь я был на уроке в четвёртом. Так что же произошло в тот злосчастный день: перепутала Ирина Ивановна тетради с поурочными планами от волнения или это был тщательно спланированный удар под дых, чтобы избавиться от одного из нежелательных претендентов на её руку и сердце?

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: