Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
 
Светлана Цыбина
Светлана Гаделия
Юлия Чугай
Александра Полянская
Елена Гончарова
Елена Резник
Наталья Рябинина
Игорь Паньков
Леонид Григорьян
Геннадий Трофимов
Мирон Этлис
Май Август
Сергей Смайлиев
Евгений Инютин
Иван Аксенов
Иван Зиновьев
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
Ст.Подольский. Новочеркасск 1962
 
Стихи из "ЛК"
Стихи из "ЛК" (авторские страницы)
Рассказы из "ЛК"
Поэмы из "ЛК"
Биографические очерки из "ЛК"
Литературоведческие очерки из "ЛК"
"Литературный Кисловодск", N68 (2018г.)

Александр Квиток

Ессентуки

ХАМОВАТЫЙ ГЕНИЙ

Вошёл непонятно откуда и как-то по-хозяйски, словно он давно тут жил, то ли с улицы, то ли из соседней комнаты, "высокий, рыжеватый, крупного сложения молодой человек". С Анной Андреевной он не поздоровался, Володе Корнилову кивнул небрежно.

- Лидия Корнеевна, - молвила Ахматова, - позвольте вам представить: Иосиф Бродский... Познакомьтесь... Это Лидия Корнеевна Чуковская.

Бродский вежливо поклонился, и они пожали друг другу руки. Лицо его показалось ей странным, ускользающим из поля зрения. Пригляделась к общему облику: странность в том, что, хотя голова и все черты вылеплены крупно, отчётливо и не косит он нисколько, но... "в лице как будто нет центра, оно рассредоточено, как бывает у тех, у кого глаза смотрят в разные стороны...".

В детстве мы, безжалостные пацаны 1940-х, дразнили таких:

- Косой, косой, подавился колбасой!.. - Или же с уточнением географии:

- Один глаз на Кавказ, а другой на север...

Лидия Корнеевна - женщина взрослая, деликатная, у неё и в мыслях не было дразнить Бродского по поводу его разноглазия... Тем более, что такое её впечатление длилось секунды... В следующий миг лицо его сосредоточилось и оживилось. Эксцентризма как не бывало.

- Ваш отец, Лидия Корнеевна, - сказал Бродский прокурорским тоном, слегка картавя, но весьма решительно, - ваш отец... напрасно написал в одной из своих статей, что Бальмонт плохо перевёл Шелли... Бальмонт - поэт, а вот переводы Чуковского из Уитмена доказывают, что ваш отец лишён поэтического дара...

- Очень может быть, - смутилась Чуковская. Было от чего: ей 56, она давно живёт своей жизнью, сама пишет книги и за них готова ответить, но зачем на неё навешивают чужие грехи? И к тому же сомнительные...

- Не "может быть", а наверняка! - напирал Бродский.

- Не мне судить, - защищалась Лидия Корнеевна.

- Вот именно! - подхватил Бродский. - Я повторяю: переводы вашего папа явно свидетельствуют, что никакого поэтического дарования у него нет.

Диалог в обвинительном духе продолжался ещё три минуты. Вмешалась Ахматова, озаботившись здоровьем Бродского:

- Иосиф, вы лучше скажите мне, как поживает ваша ангина?

Действительно, о болезнях поэтам поговорить самое время. Иосиф бодро доложил:

- Кончилась. Спасибо. Глотать не больно. Я здоров.

Бродский простился с Анной Андреевной, небрежно кивнул остальным и вышел.

Володя Корнилов (поэт), поёрзал на стуле, начал:

- Ну и характер!.. Я...

Ахматова перебила его, громко заявив, что прочтёт сейчас свои новые стихи. Осуждения Бродского в своём присутствии она не допустила.

Наверное, Бродский был талантливым поэтом. Наверное...

Ахматова считала его гением, и это давалось ей легко, поскольку собственная гениальность и положение Учителя никем уже не оспаривались, а её публичное мнение о Бродском ещё выше вздымало амбиции молодого поэта, возомнившего о себе! "Ученик Ахматовой..."

Ещё не спел под гитару Окуджава своих знаменитых слов:

Давайте восклицать, друг другом восхищаться,
Высокопарных слов не надо опасаться...

А в узких литературных сообществах поэты уже вовсю восхищались друг другом. Ахматова (в 1962-63) не скрывала своего восхищения Бродским, и он это знал. Чуковская всегда превозносила Ахматову до неба, а потом (в Ташкенте, в 1943-м) не могла понять, отчего "чудо гения, ума и красоты" стала по-хамски к ней относиться...

Несколько слов из своего жизненного опыта: видел, слышал и сам участвовал в безмерном восхвалении молодых гениев и талантов, безотносительно к поэзии... Убедился: это портит жизнь возгордившемуся человеку, лишает его разума, затмевает здравый смысл... Потом ему трудно вернуться в нормальную стезю. Большинство не возвращаются.

Допустим, Бродский был гением в поэзии... Пусть так. "...Бродский - чудо, дивный поэт", - говорила о нём Ахматова. В поэзии не разбираюсь, и стихи Бродского меня никак не трогают. Но хамство от порядочности могу отличить. Ненавижу. Имею приличный жизненный опыт. Насмотрелся на поэтов - гордых, талантливых, ранимых и частенько... хамоватых. Писатели - тоже люди.

В диалоге с Чуковской Бродский вёл себя, как натуральное хамло. Нагло. Поскольку авторитетная Ахматова считала его гением, то шагнём ей навстречу - пусть будет так - гениальное хамло. Или - талантливое хамло. (Хамло - производное от слова "хам", что значит - грубый, наглый и невоспитанный человек, готовый на подлости. По имени Хама, сына библейского Ноя, проклятого отцом за непочтение к старшим).

Тихий и настойчивый голос свыше подсказывает мне: "хамло" - слишком резкое слово по отношению к гениальному поэту, сгоряча и не по делу наехавшего на скромную и незлобивую Лидию Корнеевну, дочь писателя Корнея Ивановича Чуковского.

Лидия Чуковская, как мы знаем, простила Бродскому его хамство, а тут ещё Анна Андреевна изложила на Бродского положительную характеристику и заступилась за него (в книге Л.К. Чуковской "Записки об Анне Ахматовой, том 3"). А когда на поэта накинулась жестокая неумная власть с примитивно состряпанными обвинениями, то вступиться за Бродского посчитали нужным все достойные люди из творческой интеллигенции. Старые грехи гордеца отошли на задний план. Многим было понятно, что вступаясь за него, литераторы и деятели культуры, прежде всего, защищали свою свободу. Пусть у них не получилось - власть воплотила в жизнь намеченные репрессии, но те, кто сказал хотя бы пару слов в защиту поэта, поступили достойно. Теперь власть знала, что не все ей аплодируют и подпевают.

Наглый, невоспитанный - да, это у него есть, но вряд ли "готовый на подлости". Примем во внимание ходатайства двух добрых женщин за молодого, горячего и, разумеется, гениального поэта, и смягчим наши эпитеты: пусть Бродский в вышеописанном эпизоде выглядит как "хамоватый гений". Так и назовём наш очерк. Ему бы поехать в Переделкино к Чуковскому Корнею Ивановичу и смело высказать своё "фэ" тому в глаза. Он выбрал другой вариант, беспроигрышный, театральный... "Гениальный ход дивного поэта".

Да и вообще: с чего бы этому товарищу брякнуло в голову, что он единственно верный и авторитетный ценитель поэзии? Не обошлось без Ахматовой - ветром славы ему надуло от Анны Андреевны - какие хвалебные эпитеты она ему напела! У любого стихотворца голова закружится, ибо человек слаб. Наехал на женщину, едва знакомую, ничем ещё не прославленную дочь писателя Чуковского, и высказал ей всё, что он думает о "поэтическом даре" её отца. Приятно ли было ей слушать эту напористую и не шибко обоснованную критику? Вряд ли. Иными словами, ей прямо в лицо было сказано: "Ваш отец - нехороший человек".

Лидия Корнеевна перенесла этот выпад спокойно - на друзей Ахматовой она не обижалась. Как и на саму Ахматову. Согласно первому и главному принципу клятвы Гиппократа. Ну, это я отсебятину несу... Для общего развития читателя.

Кстати говоря, Корней Иванович весьма скромно оценивал свои поэтические способности, точнее - он никак их не оценивал, и не считал "поэтическим даром" детские сказки, весьма популярные в стране. Тем не менее, его сказки звучали интересно, весело и понятно для детей. Сам, помнится мне, с удовольствием читал "Тараканище" и "Муху-Цокотуху" своим детям и внукам. Просили ещё.

А что касается плохих "переводов с Уитмена", то здесь понятно, почему переводы Чуковского не понравились Бродскому: он сам занимался переводами чужой поэзии, даже на суде представился переводчиком, когда его обвинили в тунеядстве. Всё дело в том, что не только переводчики, а вообще все поэты не любят чужие переводы и чужую поэзию. Любят до обожания только свою поэзию. И это нормально. Если не считать свою поэзию лучшей в мире, то... не стоит и браться за перо. Такого мнения придерживалась Ахматова: себя она числила в четвёрке лучших поэтов мира - состав, как обычно, придумала сама. "Нас четверо", - говорила она Лидии Чуковской, слушающей её с безусловным пиететом и записывающей каждое слово гениальной поэтессы. Молодому Бродскому в этой четвёрке места не было.

...После ухода "дивного поэта" затронули невероятно "мутную" философскую тему "сложности категорий времени и пространства", а потом Ахматова показала Чуковской и Корнилову стихи Бродского - "трудно уловимые, но несомненные", по определению Лидии Корнеевны. Ещё она отметила голос Бродского - "новый, странный и сильный". Запомнить ей, впрочем, не удалось ни строки. Было у неё такое свойство: хорошие стихи она запоминала с одного прочтения, даже большие части поэмы... И помнила потом десятки лет.

Спустя несколько месяцев Лидия Корнеевна принимает посильное участие в защите гонимого поэта - его травят по надуманному обвинению в тунеядстве, дело идёт к суду... Спокойствие Бродского радует её и утешает. Она-то хотела его поддержать, а получилось так, что он её успокоил. Ей вообще было непонятно, с чего бы власть так вцепилась в Бродского? Читала его стихи, много читала... В его поэзии она не находила ничего антисоветского. Советской властью он вовсе не интересовался, и трудно было сообразить, почему власть заинтересовалась им? Не любит власть независимых поэтов и прочих творческих людей, которые обходятся без неё. За это и сажает.

Стихи Бродского читал, совсем немного: скука страшная. Неуловимость смысла утомляет... Нет музыки стиха. Не услышал...

Хотя я не в восторге от некоторых поступков Бродского и не "тащусь" от его поэзии, но репрессии власти в отношении гонимых поэтов и писателей 1960-х считаю избыточными, жестокими, ничем не мотивированными. Ну не за что было их сажать и выгонять из страны! Искусство ложного доноса всегда процветало в державе, претендующей на мировое величие. Обвинения выдумывали из ничего, из произвольной комбинации любых трёх слов могли состряпать основание к суровому приговору.

Избыточные репрессии происходят в России и сейчас, в 21-м веке. Власть ополчилась против честных людей. Жулики, бандиты и коррупционеры как-то легко уходят от задержаний, следствия, судов. Там все свои, что ли? Бесовщина какая-то, неизбывная...

  15.06.2018

 

РЕПЛИКА

Студент Ли,
отдел критики "ЛК"

ТОЙ ЖЕ ОГЛОБЛЕЙ ДА ПО ТОМУ ЖЕ МЕСТУ

С интересом познакомился с эссе Александра Квитка об Иосифе Бродском. Резкая, даже дерзкая заметка. Если и вправду имели место происшествия, описанные автором, то для высказанных мнений есть основания.

Однако не кажется ли автору, что сам тон его высказывания вполне "тянет" на заглавный эпитет "хамоватый"? Уж больно безаппеляционные высказывания в адрес Иосифа, Анны Андреевны и вообще всей компании "великих и всемирно известных".

Двусмысленны и высказывания о поэзии Бродского: "Скука страшная, нет музыки стиха". Особенно на фоне честного признания: "Не услышал". Действительно - а есть ли этот "музыкальный слух", слух на глубинную поэзию? И неужто все, любящие поэзию Иосифа Бродского - "глухари"? И попусту ли поэту присудили "нобелевку"? Воистину эта тема не для краткого эссе.

А какого мнения по затронутым в эссе Квитка событиям и оценкам читатели "ЛК"?

P.S. Между прочим, признаюсь: считаю перевод Уолта Уитмена Корнеем Чуковским и необходимым, и смелым, и талантливым. Но это, конечно, лично моё мнение, которое я не навязываю сообществу литераторов и читателей.

 

Последнее изменение страницы 21 May 2019 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: