Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
 
Светлана Цыбина
Светлана Гаделия
Юлия Чугай
Александра Полянская
Елена Гончарова
Елена Резник
Наталья Рябинина
Игорь Паньков
Леонид Григорьян
Геннадий Трофимов
Мирон Этлис
Май Август
Сергей Смайлиев
Евгений Инютин
Иван Аксенов
Иван Зиновьев
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
Ст.Подольский. Новочеркасск 1962
 
Стихи из "ЛК"
Стихи из "ЛК" (авторские страницы)
Рассказы из "ЛК"
Поэмы из "ЛК"
Очерки из "ЛК"
"Литературный Кисловодск", N50

Валентина Кравченко

Новопавловск

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Новеллы

НЕУДАЧНОЕ ЗНАКОМСТВО

Долгожданный март выдался холодным и слякотным. Снег терял свою белизну. Днем под лучами солнца он желтел, таял, появлялись лужи и грязь, а ночью снова подмораживало. Было холодно и неуютно. Детвора томилась в ожидании тепла.

Наш босоногий сезон начинался в марте и продолжался до ноября. Босые ноги обходились без обуви, которую с большим трудом приобретали только для школьников, а малыши всю зиму сидели дома.

Несмотря на отсутствие книг и игрушек, дети находили чем занять себя и были горазды на всякие выдумки. Примером для нас были окружавшие нас взрослые. Сколько же было в них стойкости, терпения, мудрости, милосердия и доброты!

Вдовам погибших на войне приходилось очень трудно Часто в одной квартире селились по две, а то и по три семьи. Самостоятельно каждой из них приобрести жильё и даже снять квартиру было невозможно. Так некоторое время жили и мы: мама, мы с братом и ещё одна вдова с тремя детьми. Какое это было трудное время! Немыслимая теснота в подслеповатой хатёнке, беспросветная нищета были нашим уделом. Но вот что интересно: никогда никаких бытовых скандалов ни у взрослых, ни у нас, детей, не возникало. Мы считали себя одной большой семьёй, где все должны заботиться друг о друге. Получалось, что у каждого из нас было по две мамы. Мы всё делили поровну, будто родные люди. Так и выжили, не озлобились, не очерствели.

В этой большой семье я была самая младшая, как раз из тех детей, кому суждено было зимой сидеть дома из-за отсутствия одежды и обуви. Дни были сплошным ожиданием. Зато как здорово было, когда все возвращались домой из школы! Все делились друг с другом своими впечатлениями. Становилось шумно, весело и интересно. Скучать было некогда.

Но. как и во все времена, с детьми что-либо рано или поздно случается. В тот памятный день, оставшись одна дома, я играла воображаемыми игрушками, придумывала немудрёные сказки, пела песни, те, которые всегда со слезами на глазах пели наши мамы. А потом мне стало скучно. Я подошла к окошку, надеясь увидеть что-нибудь интересное. И увидела: прямо у порога стояла соседская корова по кличке Юлька. Нехороших слухов об этой корове было немало. Говорили, что она вконец измучила свою хозяйку, что в неё вселился бес, поэтому она неуправляемая, бодливая и вдобавок чёрная. Она запросто могла боднуть свою хозяйку, выбить у неё из рук подойник с молоком, в любой момент сорваться с привязи и уйти куда ей вздумается. Говорили, что хозяйка была бы рада от неё избавиться, да нельзя: ведь она кормилица А меня мучил вопрос: почему Юлька чёрная, а молоко даёт белое?

Войти и к нам во двор Юльке особого труда не составляло заборов тогда ни у кого не было. С каким умыслом она явилась к нам, неизвестно, но я решила с нею познакомиться и. подружиться. Как была в одной рубашонке, босая, выскочила во двор, прихватив для знакомства корку хлеба. Протягивая ей хлеб, я шептала:

- Юля, Юлечка, возьми хлебушек!

Корова почему-то пятилась назад, а я шла прямо на неё, уговаривая:

- Возьми хлебушек, ты хорошая.

И вдруг эта "хорошая", нагнув голову, пошла на меня, подняла меня на рога и понеслась через двор. Она пыталась сбросить меня, но не могла, потому что я вцепилась в её холку мёртвой хваткой. Сама соскочить я тоже не могла: корова проткнула меня рогами под рёбра. Дикая боль туманила мой разум.

Корова заскочила в свой двор, потёрлась головой - точнее, мной - о скирду сена и наконец сбросила меня, как котлету с вилки. Причём швырнула она меня со злостью - далеко, прямо в грязь. Больше я ничего не помню.

Пришла в себя в больнице. Рядом со мной были обе мамы, которые твердили: "Доченька, доченька... "

После этого случая Юлька исчезла. Куда её отправили, я так и не узнала, оставалось только догадываться. Но мне всё равно было жалко корову, я даже плакала. Зато память о ней осталась у меня на всю жизнь: два шрама под рёбрами. Меня на медкомиссиях постоянно спрашивали: "Откуда у вас эти ножевые ранения?" На этот вопрос я всегда отвечала: "Это результат неудачного знакомства".

НЕЧАЯННЫЙ ГОНОРАР

В юности все пытаются писать стихи, особенно девочки.

Без всяких наставлений со стороны взрослых, мы все были большими патриотами после войны. Детский ум остро реагирует на всё происходящее, и стихи чаще всего рождаются патриотические.

Мне было пятнадцать лет. Я училась на втором курсе техникума, когда написала стихотворение "Мы не хотим войны". Девочки в общежитии посмеивались надо мной: нашла, дескать, о чём писать, с войны уже десять лет прошло, пора уже стихи о любви сочинять. Так и осталось моё стихотворение в черновике. А вскоре на уроке литературы нам предложили написать сочинение на свободную тему. Я решила написать о том, как тяжелы были годы войны и как наш народ хочет мира. А в качестве эпиграфа взяла одну строфу из своего стихотворения.

С сочинением я справилась быстро, проверила, нет ли ошибок, потом от нечего делать решила набело переписать своё стихотворение. И тут неожиданно ко мне подошла преподаватель, строго посмотрела на меня и отобрала у меня листок со стихотворением.

Обычно отобранное на уроке возвращалось на перемене, но в моём случае этого не случилось. "Ну и пусть, - подумала я, - черновик-то у меня, перепишу ещё раз".

Прошло около двух недель, и я уже про всё забыла.

Но однажды мне вручили какой-то конторский бланк с приглашением явиться в редакцию в такое-то время и в такой-то кабинет. "Какая редакция, при чём тут я, с какой стати я должна туда идти?" - подумала я. А подружки стали пугать меня: "Говорили же тебе, пиши лучше про любовь".

Пришлось идти в редакцию. Вошла в указанный кабинет, от волнения даже забыла прочитать табличку с фамилией и должностью. За столом сидел солидный седой человек с орденскими планками на кителе. Мне стало ещё страшней. Когда я назвала свою фамилию, он встал из-за стола, подошёл ко мне и протянул мне газету, где было напечатано моё стихотворение, неизвестно как туда попавшее. "Это ты написала?" - спросил он.

Краска залила моё лицо, и я почти закричала: "Простите меня, пожалуйста, я нечаянно. Я больше никогда ничего не буду писать, честное слово!" И я заплакала. Он громко расхохотался, а я ещё и ещё повторяла, что больше не буду писать.

Вытерев мои слёзы, он по-отцовски ласково сказал: "Пиши, детка, пиши о том, что трогает твоё сердце". Затем он вызвал бухгалтера и сказал, чтобы она выдала мне гонорар. "Ой, а это что ещё такое?" - думала я, пока мы с нею шли в другой кабинет. Бухгалтер пощёлкала на счётах, заставила меня расписаться на какой-то бумажке, выдала мне целое состояние по тем временам - три рубля шестьдесят копеек.

Я была готова к тому, что меня будут ругать, а меня похвалили, да ещё и кучу денег выдали. Я присела в парке на скамейку и долго "переваривала" случившееся. А в голове стали складываться стихи о природе, совсем не для гонорара, а от тёплых чувств, переполнявших сердце.

 

Валентина Кравченко. Мои первые книжки

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: