Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
 
Светлана Цыбина
Светлана Гаделия
Юлия Чугай
Юлия Чугай (стихи из "ЛК")
Александра Полянская
Екатерина Копосова
Танзиля Боташева
Елена Гончарова
Игорь Паньков
Геннадий Трофимов
Мирон Этлис
Сергей Смайлиев
Евгений Инютин
Май Август
Иван Аксенов
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
Ст.Подольский. Новочеркасск 1962
Тамара Янишевская. Грузинская баллада
Виктор Филин
Стихи из "ЛК"
Рассказы из "ЛК"

Литературный Кисловодск

ИЗБРАННЫЕ СТИХИ

Светлана Гаделия

Март

Он приходит, увенчанный тусклой короной,
он дорогу находит без карт.
На корявом суку пожилая ворона
с торжеством констатирует: "Мар-р-рт!"

Он приходит под мерные звуки капели -
горький плач уходящей зимы -
и качает девчонку-весну в колыбели,
краски мира туманом размыв.

Словно не было раньше ни просини бледной,
ни ликующих стай воронья,
словно март этот первый, а может, последний,
почему-то запомнила я

и лиловость горы, свод, несущей над миром,
и ручья озорную дугу,
и бумажный кружок - этикетку пломбира -
на изрытом водою снегу.


           

Избранные публикации "ЛК"


Литературный Кисловодск. Вып.3. 1999.


Наталья Капкова.

ЭХ, БЫЛА, НЕ БЫЛА!

  По военной дороге...
  ... Среди зноя и пыли
  Мы с Будённым ходили...
    А.Сурков "По военной дороге"


Эх, была, не была! В саду вишня цвела,
Колыхались в степях ковыли...
Уходили полки "на большие дела,
На рысях..." в золотистой пыли.

Молодой комиссар постоял у плетня,
что-то тихо кому-то сказал...
Эх, была, не была! - И вскочил на коня,
И по улице прочь поскакал.

А за ним триста сабель, и снова бои,
И навзрыд из родного села:
"Ой, уходят, уходят, родные мои!" -
Бабий крик... Эх, была, не была!

Сколько вёсен прошло, сколько зим, сколько лет!
И, хоть время не двинешь назад,
Может, кто-то бежит красной коннице вслед,
И заплаканы чьи-то глаза.

Эх, опять мой гнедой закусил удила...
Ну, суди, кто ни клят и ни мят, -
Голова ль удалая меня довела,
Или кто-то ещё виноват.

То-то снова у нас ни двора, ни кола,
То-то снова сидим на мели...
... Эх, была, не была! В саду вишня цвела,
Колыхались в степях ковыли...

Литературный Кисловодск. 2000. N4.


Наталья Нутрихина

Санкт-Петербург

* * *

Не будем поучать своих детей.
Они здесь родились, а мы чужие.
Мы выросли в совсем другой России
На молоке совсем иных идей.

Своих детей не будем укорять.
Нам не понять их отношенья к жизни.
Им жить в такой, какая есть, отчизне,
Раз мы им не смогли другую дать.

Нам ли судить? Ведь им куда трудней,
Чем было нам, под знаменем идущим.
Но нет знамён, есть только хлеб насущный.
Чему же нам учить своих детей?

Не будем осуждать своих детей,
Зато они осудят нас жестоко
И сами станут взрослыми до срока,
И нас простят. А впрочем, им видней.

Анатолий Павлов

Ставрополь

ЦВЕТНЫЕ СНЫ

Уход - приход, расход - доход -
Всё перепуталось корнями...
Рутинных дел рутинный ход
Прервётся вдруг цветными снами.

Покуда живы мать с отцом,
Я мальчик с цыпками на коже.
Мир чёрной зависти и ссор
Ещё мне душу не тревожит.

Я мал, и так огромен мир,
Но, видимо, чего-то стою:
Стою. Вдруг шариком цветным
Взлетел над спящею землёю.

Чудно: мне чудо по плечу!
Совсем не страшно видеть крыши...
Кричу: "Смотрите! Я лечу!"...
Но люди спят, они не слышат.

Спят мать с отцом, и братья спят,
На время отогнав заботы,
А я лечу, а я распят
На траектории полёта...

Лесок я вижу там, внизу,
Да жёлтый керосин деревни,
Реки стальную полосу
И снова малахит деревьев...

Цветные сны... Но жизнь уже
Всё реже дарит сновиденья,
И падать дрябнущей душе
Больней на камни пробужденья.

Литературный Кисловодск. 2001. Выпуск 5


Виктор Лунев

Станица Советская

ВЫБОР

Лучше быть в изгнании поэтом,
Чем придворным - в золоте - шутом.
Лучше ярко жить на свете этом,
Чем, как тень, присутствовать на том.

Лучше непокорным, чем коварным.
Лучше разойтись, чем разлучить.
Если схватка с мраком планетарным,
Лучше в трубачи, чем в палачи.

Лучше простодырой, чем мерзавцем.
Лучше не сберечься, чем сгубить.
Много лучше быть, а не казаться.
Быть собою лучше, чем не быть.

Анатолий Асмоловский

* * *

Как расточительна в живом Природа!
Порой в творенье только жизнь вдохнула,
Ан следом Смерть и в миг свечу задула, -
Не знаю я чуднее сумасброда.

Вот так Гончар, и в том ему свобода,
Коль замыслам его не отвечает,
Изделие в ком глины превращает,
И так несчётно раз. И в глине нет отхода.

Не потому ли, что для всех начал,
Природа и Гончар в своей лепнине
Из века в век берут материал
Одних и тех же душ, одной и той же глины.

И Потаённое готовит нам Ответ -
Смерть есть лишь потому, что смерти нет.

* * *

Ни англичан и ни испанцев
К себе не звали дикари.
Возникли в море корабли
Во время их беспечных танцев.

И берег утонул в Багрянце,
Как в жерле Яростной Зари.
Так низший разумом, смотри,
Был уничтожен самозванцем.

А нынче неразумный Гений
Послал в бескрайние Миры
Наш точный адрес во вселенной
И всё о нас до сей поры...

Я б это так назвать хотел -
Безумства гибельный предел.

ОПТИМИСТИЧЕСКИЙ СОНЕТ

Плод, в материнском чреве находясь,
Не ощущает тягот заточенья.
Напротив, жизнь его без злоключенья
Течёт, тугими водами теснясь.

И полнит мир его живая связь
Чувств матери: то счастья, то тревог, -
Она больна - он тоже занемог,
Ей весело - и он живёт смеясь.

Но в неизбежный, тяжкий миг рожденья,
В крушении миров, что от зачатья,
Он испытает гибель без сомненья,
Но попадает в нежные объятья...

Не так ли мы трепещем в страхе смерти,
Но умерев, жизнь обретаем... Верьте...

Литературный Кисловодск. Январь - март 2001 года.


Юлия Каунова.

* * *

Закройте сумасшедшие дома!
Отправьте сумасшедших на войну!
Любой, кто не лишён ещё ума,
Вменит вам бессердечие в вину.

Хранит тысячелетние следы
Свидетельство на радость дуракам:
Назначено Историей в веках -
Здоровым гибнуть, гибнуть молодым.

Иван Аксёнов

СПЯЩИЙ БОГАТЫРЬ

На святой Руси петухи поют -
Скоро будет день на святой Руси!
Неизвестный поэт XIX в.


Горланят петухи по всей святой Руси.
Ночь близится к концу. Вот-вот рассвет забрезжит.
Но спишь ты мёртвым сном среди полей безбрежных,
Непроходимых пущ и гибельных трясин.

Коварством, как Самсон, во сне ты сил лишён,
Забыт тобою блеск утраченных сокровищ.
Проходит день за днём, но нескончаем он,
Сон разума, рождающий чудовищ.

Ты вечно был овцой, гонимой на убой,
Вся жизнь твоя прошла в сплошном хмельном угаре.
Тобой, Сомнамбулой, авантюрист любой
Манипулирует, как доктор Калигари.

Но утро близится, в дорогу торопя,
И пахнут чабрецом просторы полевые.
Неужто можно разбудить тебя,
Лишь скопом веки приподняв, как Вию?

Распелись петухи по всей Руси святой,
И ветры перемен сулит бюро погоды.
Но тяжко дремлешь ты, надежды и невзгоды,
И старые грехи забыв в дремоте той.

То молишься во сне поверженным богам,
То ждёшь от новых идолов подачки.
Боюсь, что никаким на свете петухам
Не пробудить тебя от вековечной спячки!
1988

ДЕНЬ ГНЕВА

(фрагмент)

"... пришёл великий день гнева Его,
и кто может устоять?"
Откровение св. Иоанна Богослова; 6, 17


Как кокон из чёрного шёлка, нас ночь оплела,
Бессонная ночь подведения скорбных итогов.
Одну безысходность сулит нам земная дорога,
и в прах обращаются наши слова и дела.

Мы в высь устремлялись, но слепо блуждали во мгле.
Какие таланты мы в землю бездумно зарыли!
А жизнь продолжается, что бы там ни говорили
и что б ни творили мы с вами на грешной земле.

Но снимет Господь с древней книги шестую печать -
низвергнутся звёзды, а небо, как свиток, свернётся,
луна окровавится, пеплом подёрнется солнце,
и хрупкие чаши сердец переполнит печаль.

День гнева придёт - кто сумеет тогда избежать
расплаты за то, что он век свой неправедно прожил?
Мы выпьем вино неминуемой ярости Божьей,
и станет нас серп, как колосья созревшие, жать.

Свершится библейских пророчеств вселенская жуть:
Весь мир опустеет, как поле, побитое градом,
Мы сгинем с Земли, а она, не заметив утраты,
продолжит вершить предначертанный Господом путь.

1991

Олег Воропаев

* * *

Ты, судьба моя - степь да ноченька,
За пятиалтын - служба-матушка.
Служба-матушка - у быстрой реки
Злого ворога сторожить-убить.

Ты, соловушка, погоди, не пой.
Над Эльбрус-горой холодна луна.
На черной воде зыбь недобрая...
Молода-жена, ой, дождётся ли?

У быстрой реки берега круты.
Ты не спи в ножнах, шашка вострая.
У полынь-травы тяжела роса -
На степном ветру горьки слёзушки.

Литературный Кисловодск. Август 2003 года - N1 (13)


Николай Чайковский

ДУБ

[фрагмент]
Кора на нём, как пахота,
Корява и черна.
Червонная рубаха
Сносилась не одна.

Стоит он - непокорный
Былинный Святогор.
И разбежались корни
Как бы отроги гор.

Он держит на закате
Под белою горой
Обрубками-руками
Щит солнца золотой...

Иван Аксёнов

* * *

Несладко жить в эпоху перемен,
Когда поют отходную морали,
Когда людские души измельчали,
Холодному расчёту сдавшись в плен.

Жизнь - это цепь мучительных измен,
Надежд обманутых, привязчивых печалей...
Блажен, кого друзья не предавали,
Кто любит и любим - вдвойне блажен.

Мой век уже - как пуля на излёте,
Но, как и прежде, мне дороже нет
Тех, с кем дружу почти полсотни лет.

Мне жалок тот, чья мысль всегда в дремоте,
И мне не друг холодный себялюб,
Что скрытен, чёрств, и холоден, и скуп.

02.06.03 г.

Ольга Мельникова

ИЮЛЬ

Солнышко яркое,
Жаркое;
Небушко южное,
Душное;
Тень убегает,
Тает;
День не кончается -
Мается;
Воздуху нравится
Плавиться;
Скоро свечерится -
Верится...

Иван Зиновьев

О ВЕЧНОСТИ

Когда ты веришь, что твоя душа
Из тлена встанет и пребудет вечно,
Вершишь дела мирские неспеша
И медлишь в жизни этой быстротечной.

Зачем спешить, когда природа-мать
Всё вновь и вновь весенним жарким хмелем
Осыплет нас и будет повторять
Свои круги, политые елеем?

Но через тьму веков мне разум говорит:
Устанет люд, смакуя повторенья.
Тогда всевышний чудо сотворит -
Дарует вновь, как милость, нам забвенье.

А как же вечность, коли жизнь одна?
И страх грызёт от пустоты загробной?
Не бойся, учат нас, испей до дна,
Не оскверняй земли душою злобной.

Мы - повторенья предков, говорят.
Мы - лишь звено. И крепко в то поверив,
Вновь в детях повторишься ты опять.
Те, памятью прошедшее измерив,
Своею жизнью жизнь твою продлят.

[Фрагмент]

Когда мир станет древним и седым,
Надеюсь я, что глазом молодым
Проглянет вновь сияющей весной
Душа твоя - цветочек голубой.

Надежда Хмелева

* * *

Не даст плодов красивых пустоцвет,
Не вырастить из плевел зёрен хлеба,
Возможности делиться просто нет,
Когда душа оторвана от неба.

* * *

У ночи свой резон, свои права,
Свои законы и свои пределы...
Земная жизнь по сути такова,
Что белое не видится на белом...
Чтоб радовали зелень и тепло,
Трещат морозы и лютует вьюга.
Как ценим жизнь, когда нам тяжело,
Как понимаем мы тогда друг друга!

Алексей Антипов

АНОМАЛЬНАЯ ЛОГИКА

Не просите слишком много. Можете получить больше, чем сможете донести.

Можно и из минимума, которым тебя одарила природа, извлечь свой максимум.

Живёт себе человек хорошо и спокойно, и это не даёт ему покоя.

Всё, что зовётся целым, на самом деле состоит из половинок. Потому не стоит уповать на целостность и единство.

Прежде чем начать утверждать неразумное, человек некоторое время говорит разумные вещи. Иначе откуда бы взяться такой наглости и самоуверенности, чтобы вообще что-то утверждать.

Семён Ваннетик

МОНОЛОГ СОВРЕМЕННИКА

- Мой дед боролся за идею.
Папаша - за достойный чин,
А я о прибылях радею,
Доход - мой вечный властелин.
Сынок - бездельник. Сожалею,
Вконец отбился он от рук.
Бороться снова за идею,
По всем приметам, будет внук.

Литературный Кисловодск. Январь 2004 года - N2 (14)


Иван Помидоров

2004, ИЛИ 20 ЛЕТ СПУСТЯ

(Черновик антиутопии)
* * *
Сама собой рассосалась
Экологическая проблема:
Что бы ни обсуждалось,
Бесперспективная тема.

* * *
Снова отменяется
Гражданская война,
Недоворовали ведь
Покамест до хрена.

Олег Дегтярев

НА РЫБАЛКЕ

От водомерки круг остался на воде,
У поплавка мальки резвятся по соседству.
Я сам себя спросил: "Ты где?"
И сам себе ответил: "В детстве!"

Литературный Кисловодск. Июнь 2006 года - N22-23


Виталий Василенко

* * *

В этом городе одиннадцать литгрупп,
и писаки путешествуют по кругу -
точно лошадь цирковую бьют по крупу -
так и носятся, покуда не помрут.

Им бы лучше путешествовать в себя,
навещать почаще классиков на полке.
Говорю об этом с болью и скорбя:
бедолаги эти - овцы, а не волки.

Не сжигает сирых пламенная страсть,
Мчит по кругу их к перу слепая тяга,
Но таланта ведь у Бога не украсть,
а без Искры ты всего лишь работяга.

Без труда не вынуть рыбку из пруда...
Не мешало б запустить её туда.

9.10.2005 г.

Они едва ли виноваты,
что заложило уши ватой
и шоры-шторы на глазах.
Что шаг верёвками стреножен,
и взлёт без крыльев невозможен,
и тянет прошлое назад.

Беда вот, что других не видно,
и время дразнится ехидно,
и мне терять его обидно,
и давит грудь.

И сам от центра до окраин
гоним, не понят, неприкаян,
и потому на сердце камень,
тоска и грусть.

14.06.2004 г.

* * *

Остались на книжной полке,
как после чистой прополки,
лишь главные имена.

А сорняковая бездарь
не вынесла трёх переездов,
и в том не моя вина.

28.09.2005 г.

* * *

Пишу не для себя, пишу не для собратьев,
пишу, когда меня терзает диссонанс
и скверно на душе. Когда хочу орать я
и больно за других, и муторно за нас.

27.09.2005 г.

СТАРЫЕ КОНИ

- Как дела, дружище?
- Дрянь дела.
Нет зубов, мусолю удила.
Старость брат.
- И мне она не в радость.
Молодость, как вспомнишь, тоже гадость...
То кнутом, то шпорами в бока!
- А меня - нагайкою в охотку!
- Ну, всего...
- Пока, мой друг, пока...
- Встретимся...
- Харон подгонит лодку...

7.07.2003 г.

Литературный Кисловодск. Сентябрь 2006 года - N22


Сергей Зубарев

КЛОУН И КЛОН

Одиночество
непреклонно.
И клоун
слепил себе
клона.
Клоун сказал:
"Мне хреново".
Клон, нет бы ответить:
"Не ново,
но я тебя
понимаю,
потому обнимаю,
целую, лелею,
радость тебе дарю
и пирожки
с мармеладом,
чтобы не был
ты грустным
гадом" -
клон сказал:
"Мне хреново".
Клоун сказал:
"Повешусь".
Клон ответил:
"Повешусь".
И побежали
наперегонки
к осине
поднебосини,
вырывая верёвочку
друг у друга.
Зевая,
ржала подруга.
Ничья.
Клоун сказал:
"Веселю.
Нужен".
Клон ответил:
"Веселю.
Нужен".
Присели
на задницу,
в грязной луже.
Сгоряча решили
не вешаться.
Господь,
равнодушен
снутри-и-
снаружи,
предпочитал
не вмешиваться.

Виктор Филин

ИЗВЕРЖЕНИЕ ВУЛКАНА - 2

Мироздание должно иметь Подвал,
А в Подвале - Овощехранилище...
Но ни в коем случае не Пороховой Склад!

НАТАЛЬЯ АСТАФЬЕВА

* * *

Взяли
  у меня
    отца,
мне мать сказала:
"Теперь тебе отцом Сталин будет".
Родина - мать,
    Сталин - отец...
Не слишком ли много
    для детских сердец?
Даниловский вал.
    Детприёмник.
      Там
снимают оттиски пальцев нам.
Мы дети врагов -
плакат нас приветствует:
"Спасибо товарищу Сталину за
счастливое детство".
На Красную площадь иду в Мавзолей,
иду вдоль еловых чёрных аллей...
Рыданье - как лай,
его не сдержать:
Сталин - отец...
Родина - мать...
1956

Эвклид Игнатиади

* * *

Призрак сна уходит смутный.
Алый проблеск бытия.
Поцелуй волшебный утра.
Обретение себя.

Властью ночи был украден,
В грёзы блёклые разлит...
Утром я - Игнатиади,
Облечённый в плоть Эвклид.

Стану пить в халате кофе,
Наклоняться к зеркалам,
Чтоб знакомый фас и профиль -
Свой родной - увидеть там.

Давней роскоши руины,
Щёк колючее жнивьё...
Видеть в облике мужчины
Вечно юное моё...

Словно солнце из-за тучек,
Словно благостная весть -
Этот счастья тонкий лучик,
Ощущение: я - есть!

Лев Кропоткин

ЭВРИКА

Вроде обнаружил я зависимость -
И, представьте, прецедентов масса:
Чем, "под Ильича", могучей лысина,
Тем мощнее борода "под Маркса"!

Виталий Василенко

СРП-СПР

У этих двух контор один и тот же фонд
и общий туалет и прочие удобства.
Заходит с двух сторон писательский бомонд,
на одного отца два сумеречных вдовства.

А дел невпроворот: где привинтить доску,
где рюмку пропустить во здравие и славу.
Начальники не раз вгоняют вас в тоску
и, видно, никому не стыдно за державу.

Заметно оскудел набор услуг и благ,
настороже глаза и ушки на макушке:
а вдруг захочешь ты последнее забрать,
и не оборонят ни Шолохов, ни Пушкин.

Когда бы только здесь - да так по всей стране,
и мука от ума, и горе от таланта.
И славненько, что я остался в стороне
от вашего тепла, добра и провианта.
3.06.06 г.

Литературный Кисловодск. Сентябрь 2007 года - N27


Наталья Окенчиц

* * *

Я под солнцем погреюсь бесплатно,
Заплету озорную косичку
И цветок отыщу ароматный,
И попью родниковой водички.

Понимаешь - мне много не надо.
Променяла я "много" на "мало".
Оказалась счастливой дорога.
Потому, что от прежней устала.

Сергей Зубарев

ПОСЛЕДНЯЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

(фрагмент)

просто жаба
душит жаба
просто жабмен
жабаевский
и жабенко
жабаян
и жа ба инь
жабашвили
жабанов...

Виктор Филин

ПО-ПРАЗДНИЧНОМУ СОЛНЕЧНО

Да здравствует Первое Апреля -
День обманутых проходимцев-мошенников
Да обворованных до нитки воров!

Елена Бовина

* * *

Гулко в ночной тиши
Упало яблоко.
Не ушибся, червяк?
Июнь 2000

Валентин Киреев

* * *

Как неразумны повторенья,
Что нас настигли и сразили.
Потерянные поколенья
Вновь нарождаются в России.
И в небесах, и в душах дыры,
И так остаточно редки
Святых надежд ориентиры,
И светлой веры маяки!..

Антон Головченко

* * *

Ты не позвонишь,
Тишину пронзив.
Всё перегрустишь
Под аперитив.
Если решено -
Значит, навсегда.
Дьявольски смешно
Ты собой горда.
Я не позвоню,
Не ворвусь извне.
Всё переборю
В дыме и вине.
Полетит на кон
Пресловутый мир
Заспанных окон
И пустых квартир.

* * *

Мастер скрипичных дел -
Что ты создал, человече?!
Души смычком задел -
Их уже не излечишь.
Пересмотри ошибки,
Вспомни хоть вскользь о том,
Как о красивой скрипке
Вздыхал молодой саксофон.
Она рассыпала звуки,
Разбавив ночной туман.
Но только чужие руки
Её обнимали стан.
Он хрипло и даже грубо
Кричал ухажёру: "Стой!"
Но только чужие губы
Ласкали его порой.
Ах, мастер, ты бог, конечно! -
Предопределил судьбу:
Влюблёнными будут вечно,
И вечно - по одному.
И скрипка теперь - тосклива,
И саксофон - хрипит.
Ах, как же теперь красиво
Страдание их звенит!
Ты рассчитал всё точно
Мастер скрипичных дел -
Легко так и между прочим
Души смычком задел.

Иван Наумов

ЦВЕТОК НА ВОДЕ

Скрипучий причал, позабытая пристань,
Корабль, уходящий в незримые дали,
Прощальные слёзы, упрёки, как выстрел,
И горечь разлуки, и призрак печали.
Отсюда уходят, ссутулившись плечи,
Сюда возвращаются бледною тенью.
Слепые надежды здесь тают, как свечи,
Горячие клятвы подвержены тленью.
Что нас заставляет сюда возвращаться,
На зыбкие сходни седого причала?
Надежда вернуть ускользнувшее счастье,
Обиды забыть и начать всё сначала?
Цветок на воде, как предвестник свиданья:
Мы верим иллюзиям, верим в приметы...
Подарит нам старый причал на прощанье
Последний глоток уходящего лета.

БРОШЕННАЯ

Обронила пёрышко на лету лебёдушка,
Обронила зорюшка на траву росу,
Небо ночью звёздною обронило зёрнышко,
Уронила девица на щеку слезу.
Исстрадалась нежная, в горе безутешная,
Тропки к сердцу милого скрыл густой туман.
Всё ему до капельки отдала ты, грешная,
Погружаясь душенькой в колдовской дурман.
Только ты не первая, кто так горько кается,
Кто с тоски бросается в волны с головой.
Вволю нацелуется, вволю наласкается,
А потом останется куковать с молвой.
Не горюй, кудрявая, не рыдай, красивая,
На заре умоешься чистою росой,
Станешь недоступною, станешь горделивою,
Молчаливой ивою с золотой косой...

Нина Можная

* * *

И гению и мелкому мерзавцу
Нужна душа, готовая всегда
За них в огонь и в воду, и - сражаться,
Сиделкой рядом быть, когда беда.

Непризнанный ещё, уже гонимый,
Без места в обществе, которое не чтит,
Он ищет места в сердце голубином.
А приголубят, отогреют - улетит.

Владимир Абакумов

ЗОРЕНЬКА

Разгорелась зоренька, расплескалась красками.
По утру любимая одарила ласками.
Одарила ласками дева окаянная.
Разбросала волосы ночь, от счастья пьяная.

Загорелись негою глазоньки безумные,
И молитву верности шепчут губы юные.
У любви, как в омуте, тонут девы горести,
В поцелуях трепетных нет уж больше робости.

Не кричите вороны, не пророчьте бедами:
Счастьем околдована. Ей грехи не ведомы.
Расплескалась зоренька, красками залилася,
Тихой нежной радости до пьяна напилася.

МОЛИТВА

Всевышний, огради меня!
Мой сильный дух в борьбе низложен,
И свет, что был Тобой заложен,
Я исчерпал в исходу дня.

Былого нет во мне огня.
Во тьме сомнений путь стал сложен.
Мой труд в терзаниях ничтожен,
Что сделать смог, всё сделал я.

Я слабости своей страшусь.
В хламиде жалкой тяжко мне
Нести смиренный крест во тьме.

Я день и ночь Тебе молюсь.
Дай твёрдость в кротости найти!
Не дай упасть в конце пути!

Лев Кропоткин

ЙОГА

(рассказ неофита)
В бессоннице зову на помощь йогу.
И вот теплеют ноги понемногу
И веки разлипаются с трудом.
Не замечая, на какой минуте,
Я засыпаю, словно йог в Калькутте,
И звонким храпом оглашаю дом.

Давалась йога мне не без мученья.
Сперва постиг азы самовнушенья,
Потом потел над позою змеи...
Я ждал, что за шипами будут розы,
Но грянувшие вслед метаморфозы
Все ожиданья превзошли мои.

Отныне я, - друзья не верят даже, -
Беседую с начальством без мандража
И пред ГАИ, как флаг, не трепещу.
Теперь не завожусь с пол-оборота
От наглого обвеса иль обсчёта
И в неудачах рыжих не ищу.

Узнать меня, и вправду, невозможно:
Не жму на газ до полика безбожно,
Когда таксист усядется на хвост.
Теперь иду всё чаще на уступки.
Теряю разум не от каждой юбки
И лью за воротник лишь через тост.

А мой иммунитет настолько вырос,
Что даже гнусный азиатский вирус, -
Тьфу-тьфу! - не так уж страшен, паразит.
К тому ж быстрей теперь соображаю,
Когда, к примеру, в блице ход рожаю
Иль рифмою хочу вас поразить...

Иные времена - иные вкусы.
Но, видно, знали, что к чему, индусы
И были с диалектикой в родстве:
Мир противоречив согласно йоге -
И чтоб тебя держали крепче ноги,
Учись, мой друг, стоять на голове!

Борис Поляков

МАЙСКИЙ ВЕЧЕР

Вечер майский. Хор лягушек.
Комариный первый гул.
Ветерок прохладный в уши
Из-за озера подул.

Зелень прёт неудержимо -
Будто слышен рост травы.
Хорошо сидеть у дыма,
Есть ушицу из плотвы.

Даже огненная стопка
Здесь не яд, а эликсир.
И мыслишка зреет робко:
До чего ж прекрасен мир!

2007

Анна Мотенко

ТЕМА

Бросаю тему. Подхвати!
Развей, раскрась, раздуй!
Прими как посланный в пути
Воздушный поцелуй,

Как самолёт из моего
Тетрадного листа.
А тема эта до того
Понятна и проста:

Она о творчестве твоём,
Писатель иль поэт.
Ты чувствуешь его нутром?
Ты понят или нет?

Кем видишь ты себя, друг мой, -
Непризнанным творцом?
Счастливцем, избранным Судьбой?
Затворником? Борцом?

В манере пишешь ли своей?
Легко или с трудом?
Клавиатура и дисплей?
Бумага ли с пером?

Мне интересно о тебе
Как можно больше знать.
И тем помочь самой себе,
Саму себя понять.

Апрель 2007 г.

Юрий Арустамов

* * *

Кое-как удалось разобраться
в околесице жизни пустой.
Если спросят: "Вы любите Брамса?" -
я отвечу: "Я - парень простой,
как бревно и амёба... Ну, проще
не сыскать и в медвежьем углу.
И не мне в кипарисовой роще
возносить Аполлону хвалу".

Было время великих претензий,
но случилось всё наоборот.
Обойдёмся без астр и гортензий,
подналяжем на борщ и компот.

И не меткий стрелок, а мишень я,
жизнь прошла в перекрёстном огне.
Но великое чудо общенья
незаслуженно послано мне.

Под ногами библейская почва,
и хотя не хватает монет,
хорошо, что работает почта,
и не плохо, что есть Интернет.

Слава Богу, живём понемногу,
отличаем ладью от ферзя.
Слава Богу, не судят нас строго
и пока ещё помнят друзья.

Ирина Бжиская

* * *

Сюжет банален - тихий вечер,
За окнами темнеет сад...
Накинутая шаль на плечи...
Открыта книга наугад...
Не раз уж читанная книга -
знакомых строк сплошная вязь...
Не греет сердце скучность мига,
На вечер здесь остановясь.
Тугой капкан душевной лени.
Сосуд бурлящей жизни пуст.
Всего полшага к перемене
Из замкнутости в вихрь чувств.
Всего полшага... И вериги
Бесстрастности падут к ногам.
Но взгляд не оторвать от книги,
Что каждой строчкой дорога...

Владимир Васильев

* * *

Точность - истине подруга,
Дар божественный пророкам.
Дух святой снимает угол
В слоге подлинно высоком.

Стройно звучно лаконично
Сильно красочно и ново
Сокровенным мудрым личным
Делится живое слово.

Но поэзия мгновенна,
Возникает ниоткуда -
Сок мерцающей вселенной
С привкусом земного чуда.

Литературный Кисловодск. Январь 2009 года - N32-33


Борис Поляков

Хабаровск

* * *

Календари худеют быстро,
Утежеляя жизни груз,
И больше нет в вине игристом
Игры беспечной ярких муз.

Теперь строфа - лишь факт упрямый,
Вполне поэзию постиг:
Всё тяжелей глядеть на маму,
Отец совсем уже старик...

2008 г.

Юрий Арустамов

(Израиль)

* * *

Солнце падает в логово мрака,
словно птица, подбитая влёт.
И старик с беспородной собакой
по аллее неспешно идёт.

Он высок и почти безупречен,
дорогое кольцо на руке.
Это жизнь их выводит под вечер
погулять на тугом поводке.

Он идёт и прерывисто дышит.
В сердце колет. Нет-нет, отлегло.
Есть друзья, но давненько не пишут.
Есть, что вспомнить, но это прошло.

Оголтело судьба не давалась,
вырывалась, как голубь, из рук.
И нежданно нагрянула старость,
и не стало ни встреч, ни разлук,

ни ревнивой тоски, ни злословья,
ни печалей, ни радостных слёз.
Но с какой несравненной любовью
на хозяина молится пёс!

В непонятном слегка персонаже
что-то есть от меня самого.
Провожу его взглядом и даже
пожалею вдогонку его.

Но не стоит равняться судьбою -
разве мало напастей своих?
Просто я сочинил их обоих
и в ответе за этих двоих.

Елена Хоринская

Екатеринбург

ИЗ ДЕТСТВА

Лошади, лошади - пегие, сивые,
Рыжие, карие, очень красивые;
Лошади чёрные, серые, белые...
Всадники были лихие и смелые:
Не гарцевали по улицам попусту,
А пролетали над горною пропастью.
Сзади погоня, и крики, и выстрелы...
Но уносили нас лошади быстрые -
Белые, пегие, рыжие, сивые.
Карие, чёрные... Очень красивые!
Только лишь люди, смешные и жалкие,
Их называли обычными палками...

Виталий Дубко

с. Александровское

* * *

Вселенная - заботливая Мать,
своих Детей запеленала
в плоть земную,
чтобы до времени Душа
набралась сил
на небосводе озариться
яркою звездою.
Ноябрь 2007 г.

Сергей Калашников

Светлоград

ИЗГОЙ

Ветер тучами небо кроет.
Мне вдогонку кричат: "Постой!
Записался в друзья к изгоям,
Значит, станешь и сам изгой".

Сколько годы ушедшие стоят,
Забывает народ порой.
Вся толпа может стать изгоем,
А один человек - толпой.

И, как все, я - единым строем -
Выполняю закон простой:
Если станет мой друг изгоем,
Значит, стану и я изгой.

Галина Стругунова

Невинномысск

ВСЕГО ЛИШЬ ЖЕНА

Написала б в письме, что в разлуке несладко,
Что одна и одна - на работе, в семье...
Ежедневность проблем не решается гладко.
Тишина и печаль. Стынет чай на столе.

Написала б в письме, что в постели холодной
Согреваться так трудно: за окнами май,
Не заснуть до утра мне, по ласкам голодной,
Вытираю слезу. Ты прости. Только знай,

Что упрёков здесь нет: я тебя понимаю,
Что работа - она тебе мать и сестра.
Как ни больно мне знать, но судьбу принимаю,
Потому что тебе я всего лишь жена.

           

Литературный Кисловодск. Май 2009 года - N34


Наталья Окенчиц

Михайловск

АТЕИСТКА В БОЖЬЕМ ХРАМЕ

Стал похож на знак вопроса
Фитилёк свечи горящей,
Словно кто-то вопрошает:
"Ты зачем пришла сюда?"
Мальчик светленький курносый,
Будто ангел настоящий,
Встал поодаль. Он-то знает,
Где свячённая вода...

Только женщине не нужно
Ни воды святой, ни веры.
Ветер просится снаружи,
Да открыты храма двери...
И горят спокойно свечи,
Прославляя Божий вечер.

Сергей Козьминых

Михайловск

ЛЕДОКОЛ

А он - бродяга-ледокол -
Попёрся прямо через льды.
Ни света бела, ни воды.
Гром-скрежет лютый, холод-дым:

"Да, так не ходят корабли
В нагроможденьях льдин и снега?!"
Так он, что "огоньком - вдали",
По сути, кораблём и не был!

За ним в кильватерной струе
Пошёл могучий сухогруз,
Две баржи, сейнер-карапуз,
Подводный крейсер - "Бог морей".

Туда, где море не штормит
И часом даже не светает:
Там мишка белый крепко спит
Да волк - "товарищей" не знает...

Я с восхищеньем наблюдал:
Так рвётся на рожон Поэт!
Так мотылёк - на "красный свет"
Да ледокол - на свой Ямал?!

ВСТРЕЧА

С неподдельным интересом
Офицер и поэтесса
Говорили о природе,
О морозах и весне.
Звёзд кружились мириады.
Подтверждений тут не надо:
Разговоры эти, вроде,
На перроне - не во сне.

Тот - на Нижнюю Тунгуску.
Ей - на хутор Старо-Русский.
Гороскопы: "Лев" с "Весами".
Чай - буфет, букет гвоздик...

Радость моя, нам с тобою
Той прозрачною весною
На вокзале под часами
В колокольно-звонкий миг
Приоткрылось столько смысла -
С электричкой, крайне быстрой,
С неизбывностью той Встречи...
На щеке - снежинкой - Вечность!

ЗАТЯНУВШИЕСЯ ПРАЗДНИКИ

Сменились маски Карнавала.
И Звездочёт уже не тот:
На циферблат глядит устало
И к "Андромедам" не зовёт...

И тот же Повар экономит
На поросятах и гусях.
Жаровня выжарилась вся:
Щепотки соли нету в доме!

Тогда и я с печальной миной
Признаюсь в том, что "кончен бал"
(Вчера расходы у камина,
Скрипя зубами, подсчитал).

Но в дверь обитую дубасят:
Какой-то Шут, чумной от пьянства,
Теперь с завидным постоянством
Канючит: "Дай пятак на Счастье!"

Рауф Самедов

с. Казгулак

ПРИГЛАШЕНИЕ НА КАВКАЗ

Песня
Если нет рядом милых глаз,
Если пусто в душе у Вас,
Мы советуем в добрый час,
Посетите седой Кавказ.

Вам не встретить земли такой -
И волшебной, и колдовской,
Где звезду можно снять рукой
И навек потерять покой.

Наших нет стариков мудрей,
Наших нет скакунов быстрей,
И парней удалых сильней,
И девчат молодых стройней.

Уверяем мы Вас сейчас:
Побывайте здесь только раз -
И уже не забыть Кавказ,
Словно милых бесценных глаз.

Нету южных ночей темней
И источников холодней,
В мире нет наших вин вкусней,
Гор седых и степей вольней.

Чтоб не ехать за сто морей,
Приезжайте Вы к нам скорей,
Вам подарит Кавказ друзей
До конца Ваших светлых дней.

Андрей Хохлов

Москва

ШЛЯПА

Владимир Иванович Фогин -
Рабочий, а не господин -
В натуре был прост и не моден:
Все в куртке да кепке ходил.

Жена, Валентина Петровна,
Сказала, готовясь ко сну:
- Я шляпу куплю для фасона -
Обновку тебе на весну.

За шляпою вместе ходили.
Фасон подбирала жена.
Потом для порядка обмыли:
А так-то она на хрена!?

И вот в воскресенье неспешно
Владимир пошел в магазин
Походкой вальяжной, небрежной -
С женою сам друг, не один.

Что скажешь? - серьезный мужчина.
Фактуры для этого две:
Жена и другая причина,
Которая на голове.

Навстречу сосед дядя Слава:
- Друг Фогин, ты шляпу купил?
- Так точно, купили недавно.
- Ну, брат, ты меня удивил.

Снять шляпу пришлось для осмотра.
Сосед оглядел и помял,
Сказал утвердительно бодро:
- Добротный, видать, матерьял.

Оценка подобного рода
Наивной душе, как бальзам.
И шли они в гуще народа,
Довольные - не передам.

Навстречу приятель Петруха:
- Ну, Фогин, ядрена ты вошь!
-Улыбка от уха до уха.
- Ты в шляпе сегодня. Даешь!

- Да вот прифасонились малость, -
Смутился Владимир в ответ.
- Валюха моя постаралась.
- Валюха твоя - человек!

Решила, сказала и - на те!
При шляпе, дружище, поверь,
Ты выглядишь, как на параде,
Как будто начальник теперь.

Потом повстречали Коляна.
А тот - забулдыга и плут -
Промямлил слюняво и пьяно:
Какие, мол, люди идут,

И в шляпе к тому ж, тили-тили... -
А как насчет выпить, обмыть?
Ему Валентина: - Обмыли.
Уйми свою пьяную прыть.

- Ну-ну, Валентина, не дюже...
Чегой-то тебя понесло?
Иваныч и в кепке не хуже.
А тут - как корове седло.

- Что, что? Это шляпа - корове?!
Иди, куда зенки глядят.
А Фогин уж красный в обнове
И шляпе как будто не рад.

И вдруг повернулся неловко,
Лотошницу-тетку толкнул.
В ответ не сдержалась торговка:
- Куда же ты прешь, Вельзевул,

На женщину, будто насильник?!
Ну, боров! Ну, бык! Ну, село!
А шляпа, прав твой собутыльник,
Сидит на тебе, как седло...

Души иссякают резервы.
Психологи в этом правы.
И сдали у Фогина нервы:
Сорвал он убор с головы -

Обновку из чудного драпа -
И бросил, и начал кричать:
- Далась вам проклятая шляпа!
И принялся шляпу топтать.

Торговка, Колян, Валентина -
Все замерли, как сражены.
А Фогин все втаптывал в глину
Подарок любимой жены.

Литературный Кисловодск. Январь 2010 года - N36


Инна Алексеева

Кисловодск

* * *

Потеря смысла - род безумья -
Мотив "Палаты номер шесть",
Как прусаки взамен изюма
В том пироге, что дали есть.

Мы так привыкли к тараканам
И в голове, и - по окну,
Что из захватанных стаканов
Пьем за безумную страну,

Где воровать прилично - много,
Лапша где падает с трибун,
Где строит Храм забывший Бога,
Где лжепророк - властитель дум.

Где неимущим - "потерпите,
Да затяните пояса",
Но прикупают Нефертити
И - в Куршавель на два часа.

Где старики - народ ненужный,
А лучше вовсе бы известь:
Давать им всем бесплатно кушать,
Но там, в палате номер шесть...

2009

ЭХ, РОССИЯ...

Говорят, что Пиночеты,
В общем, славные ребята,
Пусть издержки.
Лишь не жалуйтесь на это -
Заметут, как виноватых
Без задержки.

Робеспьеры и мараты,
Ну и прочие дантоны -
Люди чести.
Тут и равенство, и братство -
Христианские каноны,
Всё на месте,

А пустили много крови
И любили гильотину -
Как иначе?
Все для нации здоровья,
Ну, зачем искать причины
Неудачи!

И у нас достали знамя
С тараканьими усами.
Эй, окститесь!
Если в петлю лезем сами,
Значит выросли рабами.
Эх, Россия...

2008

В ЗАЗЕРКАЛЬЕ

В зеркалах из Зазеркалья -
Вместо следствия - причины,
"Даже розы пахнут псиной",
Умножаются печали.

В зеркалах из Зазеркалья -
Просишь хлеб - протянут камень.
Господа, скажите "амен":
Там изгнанники из Рая.

В зеркалах из Зазеркалья
Лица - гнусные личины,
Волчьи морды под овчиной,
А ночами вой шакалий.

В Зазеркалье пахнет тленом,
Разрушая души, лица,
Чтобы в нем не раствориться -
Сумрак душ залейте светом.

В Зазеркалье, в Зазеркалье -
Минотавра лабиринте -
Ариадна даст нам нити.
Не отчайтесь, не отчайтесь...

2008 - 2009

* * *

Не сокрушайтесь: все уже прошло.
Пока мы живы, многое случится.
Ведь соткано словами ремесло,
Где невозвратное живет веселой птицей.

Вернемся в молодость -
    лишь стоит захотеть,
Любые сны к нам обернутся явью.
И будет жизнь заманчиво гореть,
Как лампионы над эстрадой дальней.

2009

* * *

Мороз и пыль. Какая стылость!
Нет, я из дома ни ногой.
Зачем-то ночью мне приснилось,
Как улыбался ты другой.

А мне знакома та улыбка,
И синий свитер, и пиджак...
Сны залетают по ошибке,
Когда на улице сквозняк.

Сергей Козьминых

Михайловск

ПТИЦЫ НА ПЕРЕЛЁТЕ!

Скажите, птицы в поднебесье,
Не вы ли обронили песню
Про край холодный, но родной,
Про даль щемящую весной,

Где небо низкое над тундрой -
Там ивы стелятся в распадках,
Где лето - белой куропаткой,
Ночь - росомахой бродит мудрой?! -

Теперь мне проще жить в предгорье,
Где виноград и привкус моря.
Смех северянок тех, похоже,
Уж память больше не тревожит.

"...где глаз разгадывал шарады,
(Любили все - и мы любили),
Как говорится, жили-были..."
Простая молодость - наградой! -

Удастся ли нам в этот вечер
Отметить дружескую встречу:
Вы - стаей, я - с вином мускатным,
Под небом алым предзакатным?!

ПОД СЕНЬЮ ГОР

Живописная долина.
Там с утра всегда нальют.
За печалью
    песней длинной
Годы-месяцы бегут.

И глаза ничуть не пряча,
Как сказали б в старину:
"Ровно сабли те казачки!" -
Косо разве что взглянут.

Трое суток под горою,
Где буреет виноград.
Альпинистов горцы поят -
Те загадочно молчат...

Легендарны кручи эти,
И бесстрастны, и тверды:
От вопросов, от наветов -
До ответов, до беды.

ВИНОДЕЛ!

Было суслом виноградным,
Стало "Розовый мускат!"
Вскоре на крыльце парадном
Люди важные стоят.

Во дворе, где стулья гнуты,
Кто попроще - среди них -
Мичман, прапорщик, жених.
И бегут, бегут минуты.

Виноградный дед поодаль
Стоит, щурится, глядит.
Отбродили в винах годы,
Часом - "месяцы и дни".

Те кривляки, что срывали
Ему гроздья на вино,
Уж, степенные, давно
Сами мамочками стали.

А малышка, что когда-то
Отгоняла в степь гусей,
Нынче замуж за солдата
Собралась во всей красе.

Ну вот, бочку прикатили!
Столько песен в то вино -
Солнца с небом заодно
Вбито с небылью и былью...

НА СТРИЖАМЕНТЕ

На Вашу скорбную разлуку
Я три сонета напишу.
Ромашек милю накошу
И нежно поцелую руку.

Здесь столько спето было летом!
Здесь столько света для двоих!
Окрест вся степь душой согрета,
И вот - остался только стих.

Сейчас меня Вы не поймёте
По сирым в небе облакам,
По взглядам, что издалека,
Осенним чибисам в полёте.

Но я прочту, когда не станет
Вам этих сумасшедших лет:
Про терпкое вино в стакане -
С осадком выцветших полей...

ПРОБУЖДЕНИЕ

Исчерпан щенячий восторг.
Распахнуты окна и двери.
Я верил... Я искренне верил!..
Теперь не наивен зато.

Оставлен и этот вопрос.
Отставлены крылья из стали.
Я до птицы серой дорос -
Каким меня в общем-то знали.

В низине лиман и рассвет,
Скрипучие вёсла и блёсны.
Я выловил в стылую осень
Себе карасей на обед.

Трещит жаркий мусор в костре.
Вскипает в ведёрке заварка.
Спасибо: хоть душу согреть,
Реальной такою рыбалкой!

Я, может, впервые взглянул
Своими глазами, открыто,
Когда, как в серебряный слиток,
Сентябрь, поплавок утянул...

ПОХМЕЛЬЕ...

Непритязателен Поэт.
Как ручеёк под звёздным небом.
А я вовек Поэтом не был -
Сорняк, пробившийся на свет!

Когда-то пылкую траву
Здесь от культуры отделяли... -
Сейчас не сеют и не жнут:
Превыше "пашни" всякой стали?..

От веку выпало нам жить,
Не где снега в вершинах тают,
И птицы гордые взлетают,
А здесь - на родине - во ржи.

Канонам всяким вопреки
Растут сурепка и бодяк.
Да лентой тонкою - река -
Должно, сияют васильки?..

Не услаждайтесь рифмой боле -
Она не "в цвет", а вопреки:
Да с лёгкой девичьей руки -
"Гореть в венках им, в синем поле!"

ЗЕМЛЯК!

Он сказал, что не спето
Им о Соли Земли:
Он дорос до Поэта,
К сорока да семи.

Расписал так и эдак,
Что с пол ночи, что днём.
Он нашёл напоследок
Гармоничный приём.

Он оборван - струною.
Он осколком в крови...
Он сказал что "их трое!" -
Душу тем растравив.

Я хотел быть четвёртым,
Исчерпал жбан чернил.
Только с богом да чёртом
Небыль не поделил!

И поэтому спорю,
Жду каких-то чудес:
Я - воспевший Предгорья
Под безбрежьем небес!

НАПИСАННОЕ ПРОСТО ТАК...

Когда-то и мы в этой памяти ветхой,
Как дети Зимы, как сороки на ветках,
Как замыслы тёток и дядек каких-то,
Останемся запахом шишек на пихтах.

Поэтому я тяготею к разливам
И столь безутешным заросшим дорогам.
Я помню... Хотя и забыл уже многих
"Нечистых, и чистых",
    едва ли счастливых...

Теперь вот и сам, остановленный взглядом,
Придавлен тяжёлым осенним нарядом,
Как клён у дороги... Бурьян у обочин,
Заброшен, ненужен, никчемен, просрочен...

А в памяти зыбкой - всё дядьки и тётки! -
Наверное, с этим сюда и приходим? -
Куда-то стремятся в делах и заботах,
Пространной, никчемной,
    "частицей народа".

Останется цепкое что-то за кадром,
В том наше "немного" -
    так, видимо, надо.
Меня, как и я Вас, когда-то забудут...
Наверно "так надо",
    в "Каталоге будней"...

Иван Наумов

Ставрополь

ДЕРЕВЕНЬКА

Я пришёл в родную деревеньку
После службы много лет спустя:
Наконец-то выкроил недельку,
Заглянуть в родимые места.

В добровольном, длительном изгнанье,
От родных оторванный корней,
Я томил себя воспоминаньем
Незабвенных юношеских дней.

Да и можно ли забыть такое,
Коль все время грезятся мне сны,
Как скачу мальчишкою в ночное
Охранять за речкой табуны.

Я взглянул туда, где за оврагом,
По низине расстилался луг,
Где хромой общипанный коняга
Отгонял хвостом лениво мух.

Их осталось полторы калеки,
Как издержки отшумевших дней,
Где же вы? Иль сгинули навеки
Табуны откормленных коней?

Где былое улицы кипенье?
Почему не встретила родня?
Где девчат на посиделках пенье
И мальчишек шумная возня?

Лишь в бурьяне ссохшиеся дроги,
Да колодца обветшалый сруб,
Да сидят старухи на порогах
Дряхлых, покосившихся халуп.

Но встречаю двор, где рядом с хатой
Новый дом давно кого-то ждёт -
Их с размахом строили когда-то:
Мол, сынок из армии придёт.

А сынок-то прикатил на "Ладе"
Через десять лет на пару дней.
Мать с отцом ютятся в старой хате:
Им она удобней и родней.

Здесь в трубе привычно воет ветер,
Здесь зимой трещат в печи дрова,
Здесь когда-то их родились дети,
Здесь сказали первые слова.

Только все разъехались давненько,
Нет в их сельской жизни новых вех,
И стареет наша деревенька,
Доживая свой печальный век.

Я отсюда уходил в солдаты,
А назад дорогу не нашёл,
Будто предал дом, где рос когда-то
И куда так поздно я пришёл.

Я курю и мучаюсь сомненьем:
Что же будет завтра? А пока -
Я вдыхаю с сладостным томленьем
Аромат парного молока.

Апрель 1985

ОЦЕНЯТ ПОТОМ

Мне симфонию осени
    сутками хочется слушать,
В опадающих листьях
    мелодия жизни сильна.
Но бывает порой -
    точно так обнажаем мы души,
Напоказ выставляя
    всё то, что таит глубина.

Как с деревьев, и с нас
    опадает нажитая накипь,
Наносное отправится в землю
        опревшим листом,
И не нужно с годами
    о чем-то утерянном плакать:
Все, что сделано нами,
    другие оценят. Потом.

Пусть же гранями всеми
    сверкают осенние строфы,
Даже, если сегодня
    пока что проходим ликбез...
Ведь у каждого в жизни, бесспорно,
        своя есть Голгофа,
И возможно, что каждый из нас
        сотворит Полонез.

Литературный Кисловодск. N41


Станислав Ливинский

Ставрополь

* * *

Последний вагон уходящей строки -
запрыгнешь и едешь в курящей теплушке.
Достанешь платочек, дыхнёшь на очки
с резиночкой вместо сломавшейся дужки.

Я знаю, что кончится эта глава.
Игрушечный город, а в нём - миллионы.
Но снова идут друг за другом слова,
как в сорок втором на восток эшелоны.

И будто бы мама с девичьей косой,
а с нею отец, молодой и колючий,
пьёт чай у окошка в трусах и босой
из кружки любимой с отбитою ручкой.

А вот она в чёрном чуть позже, вдова,
строчит в полумраке на швейной машинке.
О, Боже Ты мой, но и эти слова
со временем выцветут, как фотоснимки.

В промасленной стёганке, из недотык,
уедешь туда без прощаний и трапез.
И только стучать ты-ды-дых, ты-ды-дых,
на склонах особенно, будет анапест.

* * *

Посмотри на меня и скажи
  по-московски - Ставрополь.
В этой сказке - капуста и аист,
    в итоге - роддом,
где стоял меж двумя фонарями
    затурканный тополь,
словно в детстве очкарика
  брали играть вратарём.

Неумеха, ботаник,
  причина извечных уколов,
да ещё, не дай бог,
  иудей, сочинитель стихов.
Подлежащее ищет любови
    в объятьях глагола
или, может быть, ищет оно
    отпущенья грехов.

А потом о судьбе:
  мол, была, лихоимка, жестока -
завязала на бантик,
  построила дом на песке.
От звонка на урок до него же,
    но только - с урока,
где любил бы тебя я как мог
    на своём языке.

* * *

Осень сделает cheese и поправит наряд -
перелётная вылетит птичка.
Оглянись, нарушая обычный уклад,
и короткую вытащи спичку.

Я тебя не зову, потому что - вода,
перемены и новые лица.
Это всё, как не с нами, теперь навсегда.
По хорошему лучше проститься.

Слово вылетит или же это в бреду,
в тридевятом каком измереньи?
Неужель это я под луною иду
при дежурном её освещеньи.

Но теперь не узнать, и торчком воротник.
Через двор - так намного короче.
Я вернусь, я открою окно и дневник,
на живую впишу пару строчек.

А захочешь... Но лучше меня не проси
эту осень вернуть по листочку.
И любовь, словно пешку,
    проводят в ферзи,
доводя до лирической точки.

* * *

Донимал дружок закадычный -
      купи слона.
Во дворе шептались - она ему не верна.
Я впервые за гаражами хлебнул вина.
А потом Берлинская пала стена.

Перед Пасхой - на кладбище,
    чтоб посадить цветы,
подновить оградку,
  мусор убрать с плиты.
Синей краской выкрашенные кресты:
подросли за год и глядят с высоты.

Это всё ещё я, но кто-то стоит со мной,
говорит, что - невеста,
  но стала давно женой.
На работу из дома,
  с работы опять домой.
Что у вас, мужчина!?
У меня проездной!

В этом месте - пауза, то ли провал, просвет.
Донимал дружок закадычный - его уж нет.
А в почтовом открытка -
  приглашение на Тот свет:
подпись - оргкомитет.

* * *

Ты измеряешь лужу -
  ну, заходи же, здесь мелко:
так до сих пор на тебя плохо влияет улица.
Зонтик складной. На батарее стельки.
Плащ застегнешь: лишняя сверху петелька,
снизу - пуговица.

Это знакомый мотив.
  Дождь, на верёвке - пелёнки.
Мокрые футболисты,
  вместо ворот два портфеля.
Бог зазывает домой -
  так доиграй до заронки.
Жизнь во второй половине -
    та же продлёнка,
и бесконечна неделя.

Девочка, с которой ходили в садик,
    учились в школе,
теперь под одним зонтом
    выгуливаете собаку.
Сивка-бурка, ломающий мазу Яге,
и пегасик в вольфрамовом небе -
прыг да скок без узды, ходят буквою Г
к чёрно-белой своей королеве.

Из Е2 в Е4 со скоростью Z
первый снег поспешает украдкой.
Не добрался, затих, чуть присыпав сюжет,
и глядит из углов спортплощадки.

ГРАЧИ ПРИЛЕТЕЛИ

Вот прилетят грачи, весна придёт -
Саврасов выйдет, вынесет треножник,
приладит фотик, резкость наведёт
и щёлкнет. Он теперь фотохудожник.

Такой же март, земля, грачиный грай
и талая вода стоит в овражке.
Из нового - полупустой трамвай,
подъёмный кран, каркас многоэтажки,

труба завода, люди у ворот
и что-то непонятное у дамбы.
И это всё в историю войдёт
вот так, с приоритетом диафрагмы

Узнай меня по шепоту шагов.
Вино с водой. Вкушающие тело.
Открой мне двери, ложе приготовь
и слей на руки перед этим делом.

Смотри, как загорается глагол.
Ну что ещё скажу я в этой роли, -
что ангел с неба вдруг ко мне сошёл,
что чист лицом, но сросшиеся брови.

Что этот свет нездешний из окна
нащупывает брошенные вещи.
Вернусь ли я, очнувшись ото сна,
с того на этот, словно перебежчик?

Вернусь ли я? В каком-таком году?
Сойдут цветы, и ты увидишь завязь.
Не спрашивай, что я имел в виду.
Стемнело, мы с тобою заигрались.

Я, словно в детстве, выйду из игры,
но это уж совсем другая сказка.
И предо мною встанет Царь Горы,
пропахший мирозданием и краской.

Иван Аксёнов

Новопавловск

ЛЕТО МОЕГО ДЕТСТВА

Июльский день пылает, как костёр,
К земле устало никнут ветви сада,
А за окном нехоженый простор,
Где оглушительно звенят цикады.

Горящим магнием сверкнет
        в глаза мне луг,
Утонет в небе взгляд, как в синей бездне.
С сухим шуршаньем ящерица вдруг
Скользнет в траве и в трещине исчезнет.

Упасть ничком в горячий аромат
Степной ромашки, клевера и вики!
Здесь маки жарким пламенем горят,
Щавель - как ржавью тронутые пики.

В просторах неба жаворонка трель
Трепещет и звенит, как колокольчик,
Пока заря, пожаром отгорев,
Не сменится сияньем звездной ночи.

Прочертит мрак падучая звезда,
Дохнет земля полынью разогретой -
И верится, что детство - навсегда,
Что никогда не отпылает лето.

* * *

Май пришёл, но холод цепок,
дождь всё жёстче, ветер злей.
Режут пасмурное небо
ятаганы тополей.

Поутру с трудом стряхну я
с сердца сумрачного вновь
колдовскую, затяжную
власть колючих зимних снов.

Как немые изваянья,
затаились эти сны
на окраине сознанья,
у границ зари и тьмы.

Но опять неугомонно,
как сквозь ветхость новизна,
сквозь последние препоны
прорывается весна -

звонким посвистом синицы,
зыбкой зеленью берёз
и готовностью пролиться
благодарных жарких слёз.

ПЕРСИК

Моё лицо сжигал полдневный зной.
В халате пёстром, в рваных шароварах
Бродил я по орущему базару,
Полуголодный, смуглый и босой.

Ишачьи крики, ржание коней,
Дувалы из растрескавшейся глины...
И вдруг две чёрно-жгучие маслины
Сверкнули из-под сросшихся бровей.

Торговцев ражих исступлённый гам,
Дым анаши, горячей пыли клубы...
Я лишь вздохнул, но розовые губы
В ответ прошелестели мне: "Салам!"

О поцелуй тех персиковых губ!
Твой запах в сердце впился так глубоко!
Но больно знать, что сны так подло лгут,
Что никогда я не был на Востоке.

НА ЗАКАТЕ

Осенний вечер пасмурен и тускл
и полон ветра вздохами и всхлипами.
Усталый листопад в аллее липовой.
Дождь, барабанящий по чёрному зонту.

Идешь на умирающей заре,
с душой пустынною,
    годами запорошенной,
и сумрачные липы настороженно
молчат в бескровном свете фонарей.

И вдруг навстречу под большим зонтом -
толстяк, тирольской шляпою увенчанный,
а рядом с ним - загадочная женщина
с иконным ликом и пунцовым ртом.

Не просто замкнута - надменно-холодна.
Нет ничего в ней приземлённо-плотского.
Как Фрези Грант
    с гравюры Саввы Бродского,
она изысканно-прекрасна и стройна.

Стоишь и потрясённо смотришь вслед:
душа томится, словно в годы давние,
как будто свет забытого свидания
пробился к сердцу через толщу лет.

Ушла она, воздушна и светла...
Не для тебя её заносчивая молодость.

И обдало тебя крещенским холодом,
когда ты понял: жизнь уже прошла.

ДОСТОИНСТВО

Кто брёл по этой жизни без дорог,
Через ухабы, скрытые туманом,
Кто честен был, хоть сам бывал обманут,
Кого судьба подчас сбивала с ног,
Кто вырос средь волнений и тревог,
Средь недругом расставленных капканов,
Кто над собой трудился неустанно
И научился презирать порок, -
Тот закалён и наделён терпеньем,
Кумир его - не вера, а сомненье,
Фальшивой истиной его не обмануть.
И в будущее смотрит он спокойно:
Он жизнь свою сумел прожить достойно -
Пройдёт с достоинством
    и свой последний путь.

ПОД НЕБОМ ЯНВАРЯ

Как небо зимнее роскошно в час ночной!
На чёрном лаке - звёзд густые росы,
И Млечный Путь, как сахарная россыпь,
Белеет над долиною речной.
Искрится на стекле узор резной,
Исполненный искусником морозом,
Причудливые снежные наносы
Тревожат взор больничной белизной.
Живёт всегда, в любое время года,
Своею жизнью тайною природа
Нам, покорителям, наперекор...
Она неодолима и бессмертна,
А наша жизнь мгновенна и бесследна,
Как полночь прочертивший метеор.

МАЯК ПОЭЗИИ

Маяк поэзии своим отрадным светом
Мне озаряет путь в угрюмой тьме ночей.
Теплом его живых, ласкающих лучей
Весь долгий век была душа моя согрета.
Я никогда себя не называл поэтом,
Хоть воспевал в стихах
        бесценный свет очей,
И трели соловья, и хриплый гвалт грачей
Пытался заключить я
    в строгий строй сонета.
Была бы жизнь моя отчаянно-пуста,
Когда б не Анненский, не Блок,
        не Мандельштам...
Читаю их стихи - и в сердце сладко льётся
Кастальского ключа хрустальная струя,
И меркнет рядом с их поэзией моя,
Как огонёк свечи при ярком свете солнца...

Лев Кропоткин

Москва

ПРИСТУП МИЗАНТРОПИИ

Время - в шоке.
Правит шопинг.
Этот - в рвани.
Тот - в нирване.
Пахнут смутой дни разлада.
А кому-то - Эльдорадо.

Жмём на грабли в сотый раз мы.
Кто ограблен, кто в маразме.
Как бороться
С тьмой уродства
И с дебильим
Изобильем?!

Нити рвутся.
Завтра - серо.
Культ коррупци,-
Блин! -онера.
Час кретина, анашиста,
Рекетира и фашиста.

Не хватает лишь потопа -
Смыть с эЛ. Кроппа мизантропа.

ПО СОСЕДСТВУ

Мама - выпивоха.
Дочка - наркоманка.
За окном - эпоха.
    В нищем доме - пьянка..

Сбереженья жалки.
Пенсия - в обрез.
Городские свалки -
щедрый их Собес.

Никаких амбиций -
разум отрубя,
Только бы забыться,
отключив себя.

Это, - зубы стисни! -
        страшного страшней:
Уходить из жизни,
оставаясь в ней.

Кто душой сломался,
        кто к тому близки.
Нет, они не с Марса -
наши, земляки.

Знать, на свете этом
        вечный есть просчёт.
Не с того ль заветом -
        вера в некий, тот?!..

ЗАМКИ

Годы нам стелят подъёмы всё круче,
Замки иллюзий нещадно круша.
Как они, друг мой, однако живучи,
Как их упрямо возводит душа.
Что-то в ней дышит наивом, не скрою,
Но не спешите корить впопыхах.
Так на земле неуютно порою -
Дайте ей чуть повитать в облаках.
Видно, нельзя ей без этих витаний,
Без воспаряющих, словно мятеж,
Замков иллюзий, дворцов ожиданий -
Карточных домиков вечных надежд...

ДОВОЕННЫЕ ФОТОГРАФИИ

Ну и позы: кто в развалку, кто в обнимку.
Если б знать, что к пожелтевшему слегка
Довоенному любительскому снимку
Прикасаться будет с трепетом рука!

Вот мы были, говорят они, какие,
Дарят щедрые улыбки навсегда...
Словно вспышка, взорвались сороковые,
Их навек запечатлевшие года.

Это время вспоминать - мороз по коже:
Соловки ли, Воркуту ли, Колыму.
Но мальчишеские губы сжать, похоже,
Не под силу было даже и ему.

Простодушным,
    в старомодном облаченье, -
Кто откроет им, вмиг остужая взор,
Что подписано судьбой их назначенье.
Что им больше не сойтись
        под "Фотокор"?!

Кто предскажет оглушительные сводки,
Кто беспечность их известьем оборвёт,
Что кепчонки, свитерки, косоворотки
Им сменить на амуницию вот-вот,

Что санбаты и штрафроты обживая,
Под огонь вставать им
        в профиль и анфас?!
Довоенными глазами обжигая,
Что-то делают со мной они сейчас...

В каждом доме с этим на Руси знакомы.
Бьётся память в заколдованном кругу.
Довоенные домашние альбомы
Перелистывать без муки не могу.

Вновь то утро,
    в суете воскресной, летней, -
Предо мной - как выживаю из ума...
Кто докажет, что была она последней -
Та вторая, мировая та чума?!

Я смотрю, смотрю на выцветшие фото.
Неужели, и над нашими склонясь,
Будет с болью так же вглядываться кто-то
В безмятежно улыбающихся нас?!

ВЕЙС ЦИ МИР!

Да, и еврей, - хоть дико это! -
И полицай, и конвоир,
В зондеркоманде, в службе гетто
И в юденрате... Вейс ци мир!

Душа ль, скажите, виновата,
Когда, охладевая вдруг,
Она под дулом автомата
Теряет человечий дух?!

Солдат нацелен инструктивно.
И не предскажет тут сам Бог,
Что продиктует инстинктивно
Ей разум, погружённый в шок.

То ли скомандует: "Бороться!" -
Ведь не бывает двух смертей,
То ль "Исполнять!", чтоб на сиротство
Не обрекать своих детей?

То ль, враз всё существо калеча,
Шепнёт: "Не ты, брат, так другой -
И соплеменникам не легче,
И сгинешь сам! Резон какой?!"

Два беспредела-антипода
Безмолвно замерли в груди.
Что зреет -
    подлость или подвиг?
Гадать - судьба не приведи...

Март 2007

НА ОБОЧИНЕ

По стране, где добра несчитанно,
Начихав на её устои,
Бродят ордами беззащитные
Полудети-полуизгои.
На плечах - что-то всепогодное,
Супермода времён наркозных.
А в глазах - что-то безысходное,
Как у шариков тех, бесхозных.
Жизнь их кинула на обочины -
Постигать всей судьбой бездомной,
Как в отечестве озабочены
Безотцовщиной их обломной.
Знать не теми больны заботами
В апартаментах высших самых,
Если тыщи трубят сиротами
При живёхоньких папах-мамах.
...Сколько пастырей добродетели!
Но не ждите в том доме лада,
Где родители - не радетели
О судьбе очага и чада...

Страницы авторов "Литературного Кисловодска"

Избранные поэмы из "Литературного Кисловодска"

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: