Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
 
Светлана Цыбина
Светлана Гаделия
Юлия Чугай
Александра Полянская
Елена Гончарова
Елена Резник
Наталья Рябинина
Игорь Паньков
Леонид Григорьян
Геннадий Трофимов
Мирон Этлис
Май Август
Сергей Смайлиев
Евгений Инютин
Иван Аксенов
Иван Зиновьев
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
Ст.Подольский. Новочеркасск 1962
 
Стихи из "ЛК"
Стихи из "ЛК" (авторские страницы)
Рассказы из "ЛК"
Поэмы из "ЛК"
Биографические очерки из "ЛК"
Литературоведческие очерки из "ЛК"
ИЗБРАННЫЕ СТИХИ

Светлана Гаделия

Март

Он приходит, увенчанный тусклой короной,
он дорогу находит без карт.
На корявом суку пожилая ворона
с торжеством констатирует: "Мар-р-рт!"

Он приходит под мерные звуки капели -
горький плач уходящей зимы -
и качает девчонку-весну в колыбели,
краски мира туманом размыв.

Словно не было раньше ни просини бледной,
ни ликующих стай воронья,
словно март этот первый, а может, последний,
почему-то запомнила я

и лиловость горы, свод, несущей над миром,
и ручья озорную дугу,
и бумажный кружок - этикетку пломбира -
на изрытом водою снегу.


           

Избранные публикации "ЛК"


Литературный Кисловодск. Вып.3. 1999.


Наталья Капкова.

ЭХ, БЫЛА, НЕ БЫЛА!

  По военной дороге...
  ... Среди зноя и пыли
  Мы с Будённым ходили...
    А.Сурков "По военной дороге"


Эх, была, не была! В саду вишня цвела,
Колыхались в степях ковыли...
Уходили полки "на большие дела,
На рысях..." в золотистой пыли.

Молодой комиссар постоял у плетня,
что-то тихо кому-то сказал...
Эх, была, не была! - И вскочил на коня,
И по улице прочь поскакал.

А за ним триста сабель, и снова бои,
И навзрыд из родного села:
"Ой, уходят, уходят, родные мои!" -
Бабий крик... Эх, была, не была!

Сколько вёсен прошло, сколько зим, сколько лет!
И, хоть время не двинешь назад,
Может, кто-то бежит красной коннице вслед,
И заплаканы чьи-то глаза.

Эх, опять мой гнедой закусил удила...
Ну, суди, кто ни клят и ни мят, -
Голова ль удалая меня довела,
Или кто-то ещё виноват.

То-то снова у нас ни двора, ни кола,
То-то снова сидим на мели...
... Эх, была, не была! В саду вишня цвела,
Колыхались в степях ковыли...

Литературный Кисловодск. 2000. N4.


Наталья Нутрихина

Санкт-Петербург

* * *

Не будем поучать своих детей.
Они здесь родились, а мы чужие.
Мы выросли в совсем другой России
На молоке совсем иных идей.

Своих детей не будем укорять.
Нам не понять их отношенья к жизни.
Им жить в такой, какая есть, отчизне,
Раз мы им не смогли другую дать.

Нам ли судить? Ведь им куда трудней,
Чем было нам, под знаменем идущим.
Но нет знамён, есть только хлеб насущный.
Чему же нам учить своих детей?

Не будем осуждать своих детей,
Зато они осудят нас жестоко
И сами станут взрослыми до срока,
И нас простят. А впрочем, им видней.

Литературный Кисловодск. 2001. Выпуск 5


Виктор Лунев

Станица Советская

ВЫБОР

Лучше быть в изгнании поэтом,
Чем придворным - в золоте - шутом.
Лучше ярко жить на свете этом,
Чем, как тень, присутствовать на том.

Лучше непокорным, чем коварным.
Лучше разойтись, чем разлучить.
Если схватка с мраком планетарным,
Лучше в трубачи, чем в палачи.

Лучше простодырой, чем мерзавцем.
Лучше не сберечься, чем сгубить.
Много лучше быть, а не казаться.
Быть собою лучше, чем не быть.

Анатолий Асмоловский

* * *

Как расточительна в живом Природа!
Порой в творенье только жизнь вдохнула,
Ан следом Смерть и в миг свечу задула, -
Не знаю я чуднее сумасброда.

Вот так Гончар, и в том ему свобода,
Коль замыслам его не отвечает,
Изделие в ком глины превращает,
И так несчётно раз. И в глине нет отхода.

Не потому ли, что для всех начал,
Природа и Гончар в своей лепнине
Из века в век берут материал
Одних и тех же душ, одной и той же глины.

И Потаённое готовит нам Ответ -
Смерть есть лишь потому, что смерти нет.

* * *

Ни англичан и ни испанцев
К себе не звали дикари.
Возникли в море корабли
Во время их беспечных танцев.

И берег утонул в Багрянце,
Как в жерле Яростной Зари.
Так низший разумом, смотри,
Был уничтожен самозванцем.

А нынче неразумный Гений
Послал в бескрайние Миры
Наш точный адрес во вселенной
И всё о нас до сей поры...

Я б это так назвать хотел -
Безумства гибельный предел.

ОПТИМИСТИЧЕСКИЙ СОНЕТ

Плод, в материнском чреве находясь,
Не ощущает тягот заточенья.
Напротив, жизнь его без злоключенья
Течёт, тугими водами теснясь.

И полнит мир его живая связь
Чувств матери: то счастья, то тревог, -
Она больна - он тоже занемог,
Ей весело - и он живёт смеясь.

Но в неизбежный, тяжкий миг рожденья,
В крушении миров, что от зачатья,
Он испытает гибель без сомненья,
Но попадает в нежные объятья...

Не так ли мы трепещем в страхе смерти,
Но умерев, жизнь обретаем... Верьте...

Литературный Кисловодск. Январь - март 2001 года.


Юлия Каунова.

* * *

Закройте сумасшедшие дома!
Отправьте сумасшедших на войну!
Любой, кто не лишён ещё ума,
Вменит вам бессердечие в вину.

Хранит тысячелетние следы
Свидетельство на радость дуракам:
Назначено Историей в веках -
Здоровым гибнуть, гибнуть молодым.

Олег Воропаев

* * *

Ты, судьба моя - степь да ноченька,
За пятиалтын - служба-матушка.
Служба-матушка - у быстрой реки
Злого ворога сторожить-убить.

Ты, соловушка, погоди, не пой.
Над Эльбрус-горой холодна луна.
На черной воде зыбь недобрая...
Молода-жена, ой, дождётся ли?

У быстрой реки берега круты.
Ты не спи в ножнах, шашка вострая.
У полынь-травы тяжела роса -
На степном ветру горьки слёзушки.

Литературный Кисловодск. Август 2003 года - N1 (13)


Николай Чайковский

ДУБ

[фрагмент]
Кора на нём, как пахота,
Корява и черна.
Червонная рубаха
Сносилась не одна.

Стоит он - непокорный
Былинный Святогор.
И разбежались корни
Как бы отроги гор.

Он держит на закате
Под белою горой
Обрубками-руками
Щит солнца золотой...

Ольга Мельникова

ИЮЛЬ

Солнышко яркое,
Жаркое;
Небушко южное,
Душное;
Тень убегает,
Тает;
День не кончается -
Мается;
Воздуху нравится
Плавиться;
Скоро свечерится -
Верится...

Надежда Хмелева

* * *

Не даст плодов красивых пустоцвет,
Не вырастить из плевел зёрен хлеба,
Возможности делиться просто нет,
Когда душа оторвана от неба.

* * *

У ночи свой резон, свои права,
Свои законы и свои пределы...
Земная жизнь по сути такова,
Что белое не видится на белом...
Чтоб радовали зелень и тепло,
Трещат морозы и лютует вьюга.
Как ценим жизнь, когда нам тяжело,
Как понимаем мы тогда друг друга!

Алексей Антипов

АНОМАЛЬНАЯ ЛОГИКА

Не просите слишком много. Можете получить больше, чем сможете донести.

Можно и из минимума, которым тебя одарила природа, извлечь свой максимум.

Живёт себе человек хорошо и спокойно, и это не даёт ему покоя.

Всё, что зовётся целым, на самом деле состоит из половинок. Потому не стоит уповать на целостность и единство.

Прежде чем начать утверждать неразумное, человек некоторое время говорит разумные вещи. Иначе откуда бы взяться такой наглости и самоуверенности, чтобы вообще что-то утверждать.

Семён Ваннетик

МОНОЛОГ СОВРЕМЕННИКА

- Мой дед боролся за идею.
Папаша - за достойный чин,
А я о прибылях радею,
Доход - мой вечный властелин.
Сынок - бездельник. Сожалею,
Вконец отбился он от рук.
Бороться снова за идею,
По всем приметам, будет внук.

Литературный Кисловодск. Январь 2004 года - N2 (14)


Иван Помидоров

2004, ИЛИ 20 ЛЕТ СПУСТЯ

(Черновик антиутопии)
* * *
Сама собой рассосалась
Экологическая проблема:
Что бы ни обсуждалось,
Бесперспективная тема.

* * *
Снова отменяется
Гражданская война,
Недоворовали ведь
Покамест до хрена.

Олег Дегтярев

НА РЫБАЛКЕ

От водомерки круг остался на воде,
У поплавка мальки резвятся по соседству.
Я сам себя спросил: "Ты где?"
И сам себе ответил: "В детстве!"

Литературный Кисловодск. Июнь 2006 года - N22-23


Виталий Василенко

* * *

В этом городе одиннадцать литгрупп,
и писаки путешествуют по кругу -
точно лошадь цирковую бьют по крупу -
так и носятся, покуда не помрут.

Им бы лучше путешествовать в себя,
навещать почаще классиков на полке.
Говорю об этом с болью и скорбя:
бедолаги эти - овцы, а не волки.

Не сжигает сирых пламенная страсть,
Мчит по кругу их к перу слепая тяга,
Но таланта ведь у Бога не украсть,
а без Искры ты всего лишь работяга.

Без труда не вынуть рыбку из пруда...
Не мешало б запустить её туда.

9.10.2005 г.

Они едва ли виноваты,
что заложило уши ватой
и шоры-шторы на глазах.
Что шаг верёвками стреножен,
и взлёт без крыльев невозможен,
и тянет прошлое назад.

Беда вот, что других не видно,
и время дразнится ехидно,
и мне терять его обидно,
и давит грудь.

И сам от центра до окраин
гоним, не понят, неприкаян,
и потому на сердце камень,
тоска и грусть.

14.06.2004 г.

* * *

Остались на книжной полке,
как после чистой прополки,
лишь главные имена.

А сорняковая бездарь
не вынесла трёх переездов,
и в том не моя вина.

28.09.2005 г.

* * *

Пишу не для себя, пишу не для собратьев,
пишу, когда меня терзает диссонанс
и скверно на душе. Когда хочу орать я
и больно за других, и муторно за нас.

27.09.2005 г.

СТАРЫЕ КОНИ

- Как дела, дружище?
- Дрянь дела.
Нет зубов, мусолю удила.
Старость брат.
- И мне она не в радость.
Молодость, как вспомнишь, тоже гадость...
То кнутом, то шпорами в бока!
- А меня - нагайкою в охотку!
- Ну, всего...
- Пока, мой друг, пока...
- Встретимся...
- Харон подгонит лодку...

7.07.2003 г.

Литературный Кисловодск. Сентябрь 2006 года - N24


Сергей Зубарев

КЛОУН И КЛОН

Одиночество
непреклонно.
И клоун
слепил себе
клона.
Клоун сказал:
"Мне хреново".
Клон, нет бы ответить:
"Не ново,
но я тебя
понимаю,
потому обнимаю,
целую, лелею,
радость тебе дарю
и пирожки
с мармеладом,
чтобы не был
ты грустным
гадом" -
клон сказал:
"Мне хреново".
Клоун сказал:
"Повешусь".
Клон ответил:
"Повешусь".
И побежали
наперегонки
к осине
поднебосини,
вырывая верёвочку
друг у друга.
Зевая,
ржала подруга.
Ничья.
Клоун сказал:
"Веселю.
Нужен".
Клон ответил:
"Веселю.
Нужен".
Присели
на задницу,
в грязной луже.
Сгоряча решили
не вешаться.
Господь,
равнодушен
снутри-и-
снаружи,
предпочитал
не вмешиваться.

Виктор Филин

ИЗВЕРЖЕНИЕ ВУЛКАНА - 2

Мироздание должно иметь Подвал,
А в Подвале - Овощехранилище...
Но ни в коем случае не Пороховой Склад!

НАТАЛЬЯ АСТАФЬЕВА

* * *

Взяли
  у меня
    отца,
мне мать сказала:
"Теперь тебе отцом Сталин будет".
Родина - мать,
    Сталин - отец...
Не слишком ли много
    для детских сердец?
Даниловский вал.
    Детприёмник.
      Там
снимают оттиски пальцев нам.
Мы дети врагов -
плакат нас приветствует:
"Спасибо товарищу Сталину за
счастливое детство".
На Красную площадь иду в Мавзолей,
иду вдоль еловых чёрных аллей...
Рыданье - как лай,
его не сдержать:
Сталин - отец...
Родина - мать...
1956

Эвклид Игнатиади

* * *

Призрак сна уходит смутный.
Алый проблеск бытия.
Поцелуй волшебный утра.
Обретение себя.

Властью ночи был украден,
В грёзы блёклые разлит...
Утром я - Игнатиади,
Облечённый в плоть Эвклид.

Стану пить в халате кофе,
Наклоняться к зеркалам,
Чтоб знакомый фас и профиль -
Свой родной - увидеть там.

Давней роскоши руины,
Щёк колючее жнивьё...
Видеть в облике мужчины
Вечно юное моё...

Словно солнце из-за тучек,
Словно благостная весть -
Этот счастья тонкий лучик,
Ощущение: я - есть!

Лев Кропоткин

ЭВРИКА

Вроде обнаружил я зависимость -
И, представьте, прецедентов масса:
Чем, "под Ильича", могучей лысина,
Тем мощнее борода "под Маркса"!

Виталий Василенко

СРП-СПР

У этих двух контор один и тот же фонд
и общий туалет и прочие удобства.
Заходит с двух сторон писательский бомонд,
на одного отца два сумеречных вдовства.

А дел невпроворот: где привинтить доску,
где рюмку пропустить во здравие и славу.
Начальники не раз вгоняют вас в тоску
и, видно, никому не стыдно за державу.

Заметно оскудел набор услуг и благ,
настороже глаза и ушки на макушке:
а вдруг захочешь ты последнее забрать,
и не оборонят ни Шолохов, ни Пушкин.

Когда бы только здесь - да так по всей стране,
и мука от ума, и горе от таланта.
И славненько, что я остался в стороне
от вашего тепла, добра и провианта.
3.06.06 г.

Литературный Кисловодск. Сентябрь 2007 года - N27


Наталья Окенчиц

* * *

Я под солнцем погреюсь бесплатно,
Заплету озорную косичку
И цветок отыщу ароматный,
И попью родниковой водички.

Понимаешь - мне много не надо.
Променяла я "много" на "мало".
Оказалась счастливой дорога.
Потому, что от прежней устала.

Сергей Зубарев

ПОСЛЕДНЯЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

(фрагмент)

просто жаба
душит жаба
просто жабмен
жабаевский
и жабенко
жабаян
и жа ба инь
жабашвили
жабанов...

Виктор Филин

ПО-ПРАЗДНИЧНОМУ СОЛНЕЧНО

Да здравствует Первое Апреля -
День обманутых проходимцев-мошенников
Да обворованных до нитки воров!

Елена Бовина

* * *

Гулко в ночной тиши
Упало яблоко.
Не ушибся, червяк?
Июнь 2000

Валентин Киреев

* * *

Как неразумны повторенья,
Что нас настигли и сразили.
Потерянные поколенья
Вновь нарождаются в России.
И в небесах, и в душах дыры,
И так остаточно редки
Святых надежд ориентиры,
И светлой веры маяки!..

Антон Головченко

* * *

Ты не позвонишь,
Тишину пронзив.
Всё перегрустишь
Под аперитив.
Если решено -
Значит, навсегда.
Дьявольски смешно
Ты собой горда.
Я не позвоню,
Не ворвусь извне.
Всё переборю
В дыме и вине.
Полетит на кон
Пресловутый мир
Заспанных окон
И пустых квартир.

* * *

Мастер скрипичных дел -
Что ты создал, человече?!
Души смычком задел -
Их уже не излечишь.
Пересмотри ошибки,
Вспомни хоть вскользь о том,
Как о красивой скрипке
Вздыхал молодой саксофон.
Она рассыпала звуки,
Разбавив ночной туман.
Но только чужие руки
Её обнимали стан.
Он хрипло и даже грубо
Кричал ухажёру: "Стой!"
Но только чужие губы
Ласкали его порой.
Ах, мастер, ты бог, конечно! -
Предопределил судьбу:
Влюблёнными будут вечно,
И вечно - по одному.
И скрипка теперь - тосклива,
И саксофон - хрипит.
Ах, как же теперь красиво
Страдание их звенит!
Ты рассчитал всё точно
Мастер скрипичных дел -
Легко так и между прочим
Души смычком задел.

Иван Наумов

ЦВЕТОК НА ВОДЕ

Скрипучий причал, позабытая пристань,
Корабль, уходящий в незримые дали,
Прощальные слёзы, упрёки, как выстрел,
И горечь разлуки, и призрак печали.
Отсюда уходят, ссутулившись плечи,
Сюда возвращаются бледною тенью.
Слепые надежды здесь тают, как свечи,
Горячие клятвы подвержены тленью.
Что нас заставляет сюда возвращаться,
На зыбкие сходни седого причала?
Надежда вернуть ускользнувшее счастье,
Обиды забыть и начать всё сначала?
Цветок на воде, как предвестник свиданья:
Мы верим иллюзиям, верим в приметы...
Подарит нам старый причал на прощанье
Последний глоток уходящего лета.

БРОШЕННАЯ

Обронила пёрышко на лету лебёдушка,
Обронила зорюшка на траву росу,
Небо ночью звёздною обронило зёрнышко,
Уронила девица на щеку слезу.
Исстрадалась нежная, в горе безутешная,
Тропки к сердцу милого скрыл густой туман.
Всё ему до капельки отдала ты, грешная,
Погружаясь душенькой в колдовской дурман.
Только ты не первая, кто так горько кается,
Кто с тоски бросается в волны с головой.
Вволю нацелуется, вволю наласкается,
А потом останется куковать с молвой.
Не горюй, кудрявая, не рыдай, красивая,
На заре умоешься чистою росой,
Станешь недоступною, станешь горделивою,
Молчаливой ивою с золотой косой...

Нина Можная

* * *

И гению и мелкому мерзавцу
Нужна душа, готовая всегда
За них в огонь и в воду, и - сражаться,
Сиделкой рядом быть, когда беда.

Непризнанный ещё, уже гонимый,
Без места в обществе, которое не чтит,
Он ищет места в сердце голубином.
А приголубят, отогреют - улетит.

Владимир Абакумов

ЗОРЕНЬКА

Разгорелась зоренька, расплескалась красками.
По утру любимая одарила ласками.
Одарила ласками дева окаянная.
Разбросала волосы ночь, от счастья пьяная.

Загорелись негою глазоньки безумные,
И молитву верности шепчут губы юные.
У любви, как в омуте, тонут девы горести,
В поцелуях трепетных нет уж больше робости.

Не кричите вороны, не пророчьте бедами:
Счастьем околдована. Ей грехи не ведомы.
Расплескалась зоренька, красками залилася,
Тихой нежной радости до пьяна напилася.

МОЛИТВА

Всевышний, огради меня!
Мой сильный дух в борьбе низложен,
И свет, что был Тобой заложен,
Я исчерпал в исходу дня.

Былого нет во мне огня.
Во тьме сомнений путь стал сложен.
Мой труд в терзаниях ничтожен,
Что сделать смог, всё сделал я.

Я слабости своей страшусь.
В хламиде жалкой тяжко мне
Нести смиренный крест во тьме.

Я день и ночь Тебе молюсь.
Дай твёрдость в кротости найти!
Не дай упасть в конце пути!

Лев Кропоткин

ЙОГА

(рассказ неофита)
В бессоннице зову на помощь йогу.
И вот теплеют ноги понемногу
И веки разлипаются с трудом.
Не замечая, на какой минуте,
Я засыпаю, словно йог в Калькутте,
И звонким храпом оглашаю дом.

Давалась йога мне не без мученья.
Сперва постиг азы самовнушенья,
Потом потел над позою змеи...
Я ждал, что за шипами будут розы,
Но грянувшие вслед метаморфозы
Все ожиданья превзошли мои.

Отныне я, - друзья не верят даже, -
Беседую с начальством без мандража
И пред ГАИ, как флаг, не трепещу.
Теперь не завожусь с пол-оборота
От наглого обвеса иль обсчёта
И в неудачах рыжих не ищу.

Узнать меня, и вправду, невозможно:
Не жму на газ до полика безбожно,
Когда таксист усядется на хвост.
Теперь иду всё чаще на уступки.
Теряю разум не от каждой юбки
И лью за воротник лишь через тост.

А мой иммунитет настолько вырос,
Что даже гнусный азиатский вирус, -
Тьфу-тьфу! - не так уж страшен, паразит.
К тому ж быстрей теперь соображаю,
Когда, к примеру, в блице ход рожаю
Иль рифмою хочу вас поразить...

Иные времена - иные вкусы.
Но, видно, знали, что к чему, индусы
И были с диалектикой в родстве:
Мир противоречив согласно йоге -
И чтоб тебя держали крепче ноги,
Учись, мой друг, стоять на голове!

Борис Поляков

МАЙСКИЙ ВЕЧЕР

Вечер майский. Хор лягушек.
Комариный первый гул.
Ветерок прохладный в уши
Из-за озера подул.

Зелень прёт неудержимо -
Будто слышен рост травы.
Хорошо сидеть у дыма,
Есть ушицу из плотвы.

Даже огненная стопка
Здесь не яд, а эликсир.
И мыслишка зреет робко:
До чего ж прекрасен мир!

2007

Анна Мотенко

ТЕМА

Бросаю тему. Подхвати!
Развей, раскрась, раздуй!
Прими как посланный в пути
Воздушный поцелуй,

Как самолёт из моего
Тетрадного листа.
А тема эта до того
Понятна и проста:

Она о творчестве твоём,
Писатель иль поэт.
Ты чувствуешь его нутром?
Ты понят или нет?

Кем видишь ты себя, друг мой, -
Непризнанным творцом?
Счастливцем, избранным Судьбой?
Затворником? Борцом?

В манере пишешь ли своей?
Легко или с трудом?
Клавиатура и дисплей?
Бумага ли с пером?

Мне интересно о тебе
Как можно больше знать.
И тем помочь самой себе,
Саму себя понять.

Апрель 2007 г.

Юрий Арустамов

* * *

Кое-как удалось разобраться
в околесице жизни пустой.
Если спросят: "Вы любите Брамса?" -
я отвечу: "Я - парень простой,
как бревно и амёба... Ну, проще
не сыскать и в медвежьем углу.
И не мне в кипарисовой роще
возносить Аполлону хвалу".

Было время великих претензий,
но случилось всё наоборот.
Обойдёмся без астр и гортензий,
подналяжем на борщ и компот.

И не меткий стрелок, а мишень я,
жизнь прошла в перекрёстном огне.
Но великое чудо общенья
незаслуженно послано мне.

Под ногами библейская почва,
и хотя не хватает монет,
хорошо, что работает почта,
и не плохо, что есть Интернет.

Слава Богу, живём понемногу,
отличаем ладью от ферзя.
Слава Богу, не судят нас строго
и пока ещё помнят друзья.

Ирина Бжиская

* * *

Сюжет банален - тихий вечер,
За окнами темнеет сад...
Накинутая шаль на плечи...
Открыта книга наугад...
Не раз уж читанная книга -
знакомых строк сплошная вязь...
Не греет сердце скучность мига,
На вечер здесь остановясь.
Тугой капкан душевной лени.
Сосуд бурлящей жизни пуст.
Всего полшага к перемене
Из замкнутости в вихрь чувств.
Всего полшага... И вериги
Бесстрастности падут к ногам.
Но взгляд не оторвать от книги,
Что каждой строчкой дорога...

Владимир Васильев

* * *

Точность - истине подруга,
Дар божественный пророкам.
Дух святой снимает угол
В слоге подлинно высоком.

Стройно звучно лаконично
Сильно красочно и ново
Сокровенным мудрым личным
Делится живое слово.

Но поэзия мгновенна,
Возникает ниоткуда -
Сок мерцающей вселенной
С привкусом земного чуда.

Литературный Кисловодск. Январь 2009 года - N32-33


Борис Поляков

Хабаровск

* * *

Календари худеют быстро,
Утежеляя жизни груз,
И больше нет в вине игристом
Игры беспечной ярких муз.

Теперь строфа - лишь факт упрямый,
Вполне поэзию постиг:
Всё тяжелей глядеть на маму,
Отец совсем уже старик...

2008 г.

Юрий Арустамов

(Израиль)

* * *

Солнце падает в логово мрака,
словно птица, подбитая влёт.
И старик с беспородной собакой
по аллее неспешно идёт.

Он высок и почти безупречен,
дорогое кольцо на руке.
Это жизнь их выводит под вечер
погулять на тугом поводке.

Он идёт и прерывисто дышит.
В сердце колет. Нет-нет, отлегло.
Есть друзья, но давненько не пишут.
Есть, что вспомнить, но это прошло.

Оголтело судьба не давалась,
вырывалась, как голубь, из рук.
И нежданно нагрянула старость,
и не стало ни встреч, ни разлук,

ни ревнивой тоски, ни злословья,
ни печалей, ни радостных слёз.
Но с какой несравненной любовью
на хозяина молится пёс!

В непонятном слегка персонаже
что-то есть от меня самого.
Провожу его взглядом и даже
пожалею вдогонку его.

Но не стоит равняться судьбою -
разве мало напастей своих?
Просто я сочинил их обоих
и в ответе за этих двоих.

Елена Хоринская

Екатеринбург

ИЗ ДЕТСТВА

Лошади, лошади - пегие, сивые,
Рыжие, карие, очень красивые;
Лошади чёрные, серые, белые...
Всадники были лихие и смелые:
Не гарцевали по улицам попусту,
А пролетали над горною пропастью.
Сзади погоня, и крики, и выстрелы...
Но уносили нас лошади быстрые -
Белые, пегие, рыжие, сивые.
Карие, чёрные... Очень красивые!
Только лишь люди, смешные и жалкие,
Их называли обычными палками...

Виталий Дубко

с. Александровское

* * *

Вселенная - заботливая Мать,
своих Детей запеленала
в плоть земную,
чтобы до времени Душа
набралась сил
на небосводе озариться
яркою звездою.
Ноябрь 2007 г.

Сергей Калашников

Светлоград

ИЗГОЙ

Ветер тучами небо кроет.
Мне вдогонку кричат: "Постой!
Записался в друзья к изгоям,
Значит, станешь и сам изгой".

Сколько годы ушедшие стоят,
Забывает народ порой.
Вся толпа может стать изгоем,
А один человек - толпой.

И, как все, я - единым строем -
Выполняю закон простой:
Если станет мой друг изгоем,
Значит, стану и я изгой.

Галина Стругунова

Невинномысск

ВСЕГО ЛИШЬ ЖЕНА

Написала б в письме, что в разлуке несладко,
Что одна и одна - на работе, в семье...
Ежедневность проблем не решается гладко.
Тишина и печаль. Стынет чай на столе.

Написала б в письме, что в постели холодной
Согреваться так трудно: за окнами май,
Не заснуть до утра мне, по ласкам голодной,
Вытираю слезу. Ты прости. Только знай,

Что упрёков здесь нет: я тебя понимаю,
Что работа - она тебе мать и сестра.
Как ни больно мне знать, но судьбу принимаю,
Потому что тебе я всего лишь жена.

           

Литературный Кисловодск. Май 2009 года - N34


Наталья Окенчиц

Михайловск

АТЕИСТКА В БОЖЬЕМ ХРАМЕ

Стал похож на знак вопроса
Фитилёк свечи горящей,
Словно кто-то вопрошает:
"Ты зачем пришла сюда?"
Мальчик светленький курносый,
Будто ангел настоящий,
Встал поодаль. Он-то знает,
Где свячённая вода...

Только женщине не нужно
Ни воды святой, ни веры.
Ветер просится снаружи,
Да открыты храма двери...
И горят спокойно свечи,
Прославляя Божий вечер.

Сергей Козьминых

Михайловск

ЛЕДОКОЛ

А он - бродяга-ледокол -
Попёрся прямо через льды.
Ни света бела, ни воды.
Гром-скрежет лютый, холод-дым:

"Да, так не ходят корабли
В нагроможденьях льдин и снега?!"
Так он, что "огоньком - вдали",
По сути, кораблём и не был!

За ним в кильватерной струе
Пошёл могучий сухогруз,
Две баржи, сейнер-карапуз,
Подводный крейсер - "Бог морей".

Туда, где море не штормит
И часом даже не светает:
Там мишка белый крепко спит
Да волк - "товарищей" не знает...

Я с восхищеньем наблюдал:
Так рвётся на рожон Поэт!
Так мотылёк - на "красный свет"
Да ледокол - на свой Ямал?!

ВСТРЕЧА

С неподдельным интересом
Офицер и поэтесса
Говорили о природе,
О морозах и весне.
Звёзд кружились мириады.
Подтверждений тут не надо:
Разговоры эти, вроде,
На перроне - не во сне.

Тот - на Нижнюю Тунгуску.
Ей - на хутор Старо-Русский.
Гороскопы: "Лев" с "Весами".
Чай - буфет, букет гвоздик...

Радость моя, нам с тобою
Той прозрачною весною
На вокзале под часами
В колокольно-звонкий миг
Приоткрылось столько смысла -
С электричкой, крайне быстрой,
С неизбывностью той Встречи...
На щеке - снежинкой - Вечность!

ЗАТЯНУВШИЕСЯ ПРАЗДНИКИ

Сменились маски Карнавала.
И Звездочёт уже не тот:
На циферблат глядит устало
И к "Андромедам" не зовёт...

И тот же Повар экономит
На поросятах и гусях.
Жаровня выжарилась вся:
Щепотки соли нету в доме!

Тогда и я с печальной миной
Признаюсь в том, что "кончен бал"
(Вчера расходы у камина,
Скрипя зубами, подсчитал).

Но в дверь обитую дубасят:
Какой-то Шут, чумной от пьянства,
Теперь с завидным постоянством
Канючит: "Дай пятак на Счастье!"

Рауф Самедов

с. Казгулак

ПРИГЛАШЕНИЕ НА КАВКАЗ

Песня
Если нет рядом милых глаз,
Если пусто в душе у Вас,
Мы советуем в добрый час,
Посетите седой Кавказ.

Вам не встретить земли такой -
И волшебной, и колдовской,
Где звезду можно снять рукой
И навек потерять покой.

Наших нет стариков мудрей,
Наших нет скакунов быстрей,
И парней удалых сильней,
И девчат молодых стройней.

Уверяем мы Вас сейчас:
Побывайте здесь только раз -
И уже не забыть Кавказ,
Словно милых бесценных глаз.

Нету южных ночей темней
И источников холодней,
В мире нет наших вин вкусней,
Гор седых и степей вольней.

Чтоб не ехать за сто морей,
Приезжайте Вы к нам скорей,
Вам подарит Кавказ друзей
До конца Ваших светлых дней.

Андрей Хохлов

Москва

ШЛЯПА

Владимир Иванович Фогин -
Рабочий, а не господин -
В натуре был прост и не моден:
Все в куртке да кепке ходил.

Жена, Валентина Петровна,
Сказала, готовясь ко сну:
- Я шляпу куплю для фасона -
Обновку тебе на весну.

За шляпою вместе ходили.
Фасон подбирала жена.
Потом для порядка обмыли:
А так-то она на хрена!?

И вот в воскресенье неспешно
Владимир пошел в магазин
Походкой вальяжной, небрежной -
С женою сам друг, не один.

Что скажешь? - серьезный мужчина.
Фактуры для этого две:
Жена и другая причина,
Которая на голове.

Навстречу сосед дядя Слава:
- Друг Фогин, ты шляпу купил?
- Так точно, купили недавно.
- Ну, брат, ты меня удивил.

Снять шляпу пришлось для осмотра.
Сосед оглядел и помял,
Сказал утвердительно бодро:
- Добротный, видать, матерьял.

Оценка подобного рода
Наивной душе, как бальзам.
И шли они в гуще народа,
Довольные - не передам.

Навстречу приятель Петруха:
- Ну, Фогин, ядрена ты вошь!
-Улыбка от уха до уха.
- Ты в шляпе сегодня. Даешь!

- Да вот прифасонились малость, -
Смутился Владимир в ответ.
- Валюха моя постаралась.
- Валюха твоя - человек!

Решила, сказала и - на те!
При шляпе, дружище, поверь,
Ты выглядишь, как на параде,
Как будто начальник теперь.

Потом повстречали Коляна.
А тот - забулдыга и плут -
Промямлил слюняво и пьяно:
Какие, мол, люди идут,

И в шляпе к тому ж, тили-тили... -
А как насчет выпить, обмыть?
Ему Валентина: - Обмыли.
Уйми свою пьяную прыть.

- Ну-ну, Валентина, не дюже...
Чегой-то тебя понесло?
Иваныч и в кепке не хуже.
А тут - как корове седло.

- Что, что? Это шляпа - корове?!
Иди, куда зенки глядят.
А Фогин уж красный в обнове
И шляпе как будто не рад.

И вдруг повернулся неловко,
Лотошницу-тетку толкнул.
В ответ не сдержалась торговка:
- Куда же ты прешь, Вельзевул,

На женщину, будто насильник?!
Ну, боров! Ну, бык! Ну, село!
А шляпа, прав твой собутыльник,
Сидит на тебе, как седло...

Души иссякают резервы.
Психологи в этом правы.
И сдали у Фогина нервы:
Сорвал он убор с головы -

Обновку из чудного драпа -
И бросил, и начал кричать:
- Далась вам проклятая шляпа!
И принялся шляпу топтать.

Торговка, Колян, Валентина -
Все замерли, как сражены.
А Фогин все втаптывал в глину
Подарок любимой жены.

Литературный Кисловодск. сентябрь 2009 года - N35

Виталий Василенко

Ростов-на-Дону

* * *

Они меня читают,
а я их отзыв жду.
Темнеет и светает,
то к вёдру, то к дождю.
Повысушило лето
весенние ручьи,
а кто читает это,
наверно, пьёт чаи.

23.01.09

* * *

- Ваш роман - продукт труда,
я продуктами торгую.
Только вот ведь в чём беда:
даст он прибыль никакую.

Ваш роман не детектив,
да и Вы, увы, не классик.
Раз меня не захватил,
не понравится и массе.

Ну а ты пиши, пиши,
приноси, всегда посмотрим.
Может, что-то для души
глуповатым томным мотрям.

Или сагу для братков, -
между прочим, платят щедро.
Что кривишься? Мир таков!
Хочешь, дам на выбор - "негра"?

23.01.09

* * *

Солнце светит, но снег не тает.
Между ними пока ничья.
Но всё раньше уже светает,
всё просторней пространство дня.

23.01.09

* * *

Котёнок вслед за мною
взобрался на этаж.
Подброшенный зимою,
ничей, теперь он наш.

Пригрелся и мурлычет,
и вот уже заснул.
А бегает, не хнычет,
ударившись о стул.

23.01.09

* * *

Не дёргайся! Предложат сами.
Не рухнуть бы в чужие сани:
куда их леший занесёт?!
Ни в чём не надо торопиться.
Орёл парит, не суетится.
Терпенье, может, и спасёт.

25.01.09

* * *

Возможна ли среда?
В конечном счёте, каждый
выходит из любой,
становится собой.
И у меня она
была, и не однажды,
и я обязан ей
портретом и судьбой.

26.01.09

* * *

Жизнь, практически, прошла.
Остаётся превращенье
в овощ, рухлядь,
очищенье
от причин грехов и зла.

На бумаге от и до:
был и стал, и всё, что между.
Не цепляюсь за надежду
совершить ещё виток.

Как получится. Душа
до конца не охладела,
и, пока дряхлеет тело,
можно мыслить не спеша.

30.01.09

* * *

Отец мой удержался на краю.
Назначили леченье для отмазки:
оставить шанс для тех, кто верит в сказки
и запросить прибежище в раю.

За девяносто грех судьбу винить.
Мадам с косой так просто не отстанет.
Расправиться с участником войны
задача и для смерти не простая.

7.02.09

* * *

Иисус сошёл с креста
для Рериха с Блаватской,
и вот они втроём вершат судьбу людей.
А Бог и Дух Святой уже не пригодятся,
а дверь заколотить
с креста возьмут гвоздей.

7.02.09

* * *

Сорок лет старшей дочери.
Да, уже сорок лет.
Даты славные прочие
меркнут, словно их нет.

Не учил, не воспитывал,
разошёлся с женой,
а ребёнок испытывал
груз развода спиной.

Но из собственной дочери
лепит сразу троих,
чтоб хоть ей на обочине
не срываться на крик.

9.02.09

* * *

Нам всем не повезло, а думали, как лучше.
Любовь нам подменил тупой самообман.
Стрелял не Купидон,
а деревенский лучник,
и браком начался посредственный роман.

Не надо было бы,
да кто же не был глупым!
Расхлёбывать потом
приходится всю жизнь.
Но как не напоить пылающие губы,
решительно порвав
стреноживший режим!

9.02.09

* * *

Больному не читается,
не смотрится, не пишется,
и перспективы тают все -
икотой после пиршества.

Она и не маячила,
та самая, с косой.
Не ускользнёшь ни мячиком,
ни хитрою лисой.

12.02.09

* * *

Лет сорок пять я верил в идола,
лет пять не верил ни в кого.
Путь от Коротича к Бердяеву
потом привёл меня к Христу.

Так называемый предшественник
и трое, те, что иже с ним,
едва ли этот путь проделали,
до Истины не добрались.

12.02.09

* * *

Мало ль чего я ещё не увижу,
что-то и надо оставить другим.
Я никогда не пройду по Парижу
и не понежусь на Кипре нагим.

Жаль. но архивы живых впечатлений
будут служить мне, пока буду жить.
Лики людей, голограммы явлений
в них заполняют все этажи.

12.02.09

* * *

Шевелиться не резон,
если прибыль меньше ссуды.
никаким чиновьим зудом
не осилите разгон.

Жировали на трубе,
да в трубу и улетели.
виноватые при деле,
гонят полчища рублей.

Ситуации глупей
и захочешь, не представишь.
- Стой, Иванушка, не пей,
а не то козлёнком станешь!

В Отпущения Козла
не замедлишь превратиться,
и любой носитель зла
на тебе и отоспится.

20.02.09

Юрий Арустамов

Израиль

РОБИНЗОНЫ В ПУСТЫНЕ

Неужели я слушал Галича?
Рок, фортуна, счастливый удел -
и в глаза Александра Аркадьича
любопытно и жадно глядел?

По инструкциям и по уставам
проводились облавы и шмон,
но сражался на равных с державою
голос, спрятанный в магнитофон.

Жизнь кружится кассетою старою,
где замолкнет, не ведаешь сам.
С непокорною этой гитарою
воспаряла душа к небесам.

Это четко в мозгу оттиснуто -
стол - партером и ложей - кровать.
Поклониться бы низко, истово,
гриф гитары поцеловать...

* * *

всё запутано и не распутано,
и закрыта душа на засов,
и ворует секунды с минутами
перестук ненасытных часов.

Может, век назад, может, давеча,
Или год прошел, или час.
Хорошо, по завету Галича,
коньячку принять под ананас.

Ананасы у нас стоят дёшево,
жизнь людская - почти ничего.
Всё равно в мире много хорошего,
но придется оставить его.

А вокруг с небом перекликается
Город Света - Иерусалим.
И надменно проходит красавица
на свидание с кем-то другим.

* * *

От нацизма и подонства
я сбежал, как Томас Манн.
Кто я - рыцарь эпигонства
или просто графоман?

Объявляют мне импичмент
утонченные друзья.
Соглашаюсь: я вторичен,
но без этого нельзя.

Неумело и несмело
всё пытаюсь угадать,
обернется ль слово делом,
снизойдёт ли благодать?

На Парнас взойти нет шанса,
тяжелы к нему пути.
Но и Данте не гнушался
за Вергилием идти.

Апулея и Баркова
зачитал до дыр юнец.
Поднималось в небо Слово,
превращалось в образец.

Может, и не нужен гений
в царстве виселиц и плах,
и искусство - тень от тени,
отраженье в зеркалах?

Но мы всё боимся штампа,
лихо рифмами звеня.
Бледной тенью Мандельштама
хоть бы кто назвал меня!

* * *

Всё прохладней дыхание вечера.
На подходе беззвездная ночь.
И просить новых милостей нечего -
нам никто не захочет помочь.

Всё равно до конца не поверим мы,
что по строгим законам пути
распухает наш свиток с потерями,
а удачи не в силах дойти.

Ах, когда-то был счастлив сторицею,
беззаботною рифмой звеня.
Неужели из сонма счастливцев
насовсем исключили меня?

Не помогут и Анна с Мариною,
ощущаю враждебность листа.
Так и тянет сказать по-старинному,
что немотствуют ныне уста.

Над столом наклоняюсь - над бездною -
забываю и год и число.
Что ж подводишь меня, разлюбезное,
золотое мое ремесло?

20.05.04

* * *

Изучать дзен-буддизм или йогу не трудно,
углубляться и в пламя и в лёд.
Но душа утомится наукою нудной
и отправится в легкий полёт.

Там проносятся с гоготом дикие гуси
и жалеют бескрылых людей.
Там настроил на радость
хрустальные гусли
несравненный солист-чародей.

Побывайте повсюду -
Монмартр и Суматра,
запивайте восторг коньяком.
Это - лучше, чем некая древняя мантра
с непонятным её языком.

Рифмоплётство, влюбленные взоры,
пирушки,
испытанья картёжным столом.
Жизнь бесценна!
Не стоит она ни полушки.
Всё равно - до конца, напролом!

Но погнётся клинок.
Закружит в небе ворон.
И приляжет душа у огня.
Непостижное глянет с неясным укором,
запоздалым соблазном маня.

Василий Помещиков

Киров

ОСЕННИЕ НОТКИ

Вновь бабье лето! Это дар природы.
Березы до последнего листа
Покрыты позолотой высшей пробы.
Бывает же такая красота!

Уже октябрь, а в воздухе тенёта
Летят, кружат, цепляясь за кусты.
Луч солнца отражает позолота,
И дали восхитительно чисты!

Но с этой благодатью уже скоро
Расстанемся с грустинкой сладкой мы...
Покров за дверью - и несет он короб,
Наполненный сюрпризами зимы.

ВДОВА

    "У солдатки губы сладки,
    У вдовы так медовы..."

"Ах, коварная, злая разлучница,
Совращаешь чужих мужей!.."
У тебя в школе доченька учится.
Каково это слышать ей?

В твоем сердце весов словно чаши:
На одной: "Это свято - мать!"
На другой: "Молодуха - нет краше!"
Предпочтенье чему отдать?

обожателей ты похотливых
охлаждаешь упрямым: "Нет"
Но мечтаешь быть самой счастливой,
Хоть виски запорошил снег

Как найти равновесия точку?
И ответ твой и мудр, и прост:
"Подниму на крыло скоро дочку,
Вот тогда и расправлю хвост... "

Улыбнулась открыто, невинно,
Веру в счастье свое храня:
"Если есть ты моя половинка,
Непременно найдешь меня..."

* * *

Что может быть выше любви?
Нет трепетней чувства иного.
Страданье, кипенье в крови -
Мучительней, чем у больного.

Но в этих страданиях есть
И сладость обещанной встречи.
Ты ждешь - в предвкушении весь:
Когда же приблизится вечер?

В них есть горьковатость разлук
И боль назреванья разрыва.
А сколько терзаний и мук
У тех, кто на крае обрыва...

Кто снимет с души этот груз,
Чтоб быть в равновесии снова?
Любовь и страданье - союз!
Нет выше союза иного.

* * *

А жизни, увы, не присущ задний ход:
Размеренно, неудержимо
Её постоянно толкает вперед -
Как будто стальная пружина.

И только лишь память способна нас вдруг
Умчать вспять до самого детства.
Мы с ней навещаем друзей и подруг,
Которые есть повсеместно.

Мы с ней побываем и в отчем краю,
На том деревенском погосте,
Где в мире ином /надеюсь в раю/
Заждались родители в гости.

А нам поклониться им всё недосуг,
Их скромным пристанищам вечным.
"Ах, как же он тяжек - вины этой круг", -
Покаемся чистосердечно.

А память мы чтим, воздаем ей сполна
За то, что нас вспять уносила...
Но, надо признать, унять и она
Движение жизни не в силах.

Ему не присущ, увы, задний ход!
Стремительно, неудержимо
Его постоянно только вперёд
Толкает тугая пружина.

Олег Таланов

Астрахань

ТРОПИНКА ДЕТСТВА

Посёлок в зное и дремоте.
вокруг не встретишь никого.
Лишь я один иду меж вётел
Тропинкой детства моего.

Оставил дома все дела я,
И не тревожит мой покой,
Что вот опять собака лает,
Пугая эхо, за рекой.

И лишь вороний окрик грубый
На плечи рухнул, как беда,
И жизнь моя идёт на убыль,
Как будто в воложке вода.

И с грустью помнится былое,
Когда ещё я был мальцом
И по тропе той шёл в полое
Рыбачить к воложке с отцом.

Июнь был в зное и дремоте...
Теперь со мною никого.
Лишь я один иду меж вётел
Тропинкой детства моего.

ПОДСМАТРИВАЮЩЕМУ

Пытаясь к тайнам подобрать ключи,
однажды дверью в лоб ты получил.
То для тебя урок, чтоб ты поверил,
Что к знаниям для всех открыты двери.

ЭПИТАФИЯ ЛЮБОПЫТНОМУ

Твой приют кладбищенская тишь:
Много знаешь, но спокойно спишь.

ВНУК ПАРТИЗАНА

Учась и трудясь не за страх, а за совесть,
В семье партизанской он рос,
И если кто ближних сбивал, словно поезд,
Того он пускал под откос.

* * *

Улицы засыплет скоро
Тополей летучий порох,
И рванёт каскадом вспышек
он - от уличных мальчишек.

БОКСЁРСКАЯ ГРУША

Боксёром он был неумелым,
И, повод к отмщенью ища,
За то, что побед не имел он,
Всю злобу на ней вымещал.

Удары снося, по старинке,
она, словно стойкий боец,
Держала и "хуки" и "свинги"...
А он разъярился вконец,

Удар всею мощью обрушил...
Но, словно забыв, кем была.
Внезапно боксёрская груша
обидчику сдачи дала.

ДВОРНИК

он и не ищет жизнь другую
(Пусть не сложилось всё в судьбе),
Из шланга радугу тугую
дарует он, земля, тебе.

И под живительной водою
деревья, плечи распрямив,
Шумят листвою молодою...
И он, качая, в лад с метлою,
Своей косматой бородою,
Сегодня молод и красив.

он, поливальщик пыльных улиц,
Идёт походкой моряка,
Как бог Эллады свой трезубец,
Метлу вздымая в облака.

НА ВОЛОЖКЕ

дует "Моряна" и пенит верха
Волн, и качаются с ними, и стонут,
Мост разводной колыхая, понтоны, -
Будто бы дышат гармони меха.

А за понтонами, где в водоём
Низко нагнулась труба водокачки,
Старые ивы - сутулые прачки -
В пенистых волнах полощут бельё.

Лихо по Воложке мчит "водомёт",
Гонит ко мне он и мусор и пену...
Телескопической вздрогнул антенной
И опустил её: вновь не клюёт.

Где камышинок торчат поплавки
И паутинка натянута лесой,
Вот будет здорово, вытащу если,
Слово, как рыбину, я из реки!

ИСКАТЕЛИ ПРАВДЫ

Люди копают яму,
В которой зарыта Правда,
И натыкаются на гробы,
Прах могил развевая по ветру.

Широка и глубока яма,
Стёрты лопаты и руки...
И вот, наконец, Правда
Мерцает на дне. Но людям
Не выбраться из западни.

Ольга Фокина

Белая Калитва

ДАРЫ СУДЬБЫ

Луг ромашковый, жаркий полдень
И дурманящий запах полыни.
Надо мною раскинулось небо
Безмятежное, синее-синее.

Облаков неприступные башни,
Рядом всадники - будто граница.
Ах, как сердце моё встрепенулось:
Как же жаль, что я всё же не птица!

Душно в стенах, и тесно в клетке.
И условности, будто цепи,
А душа на свободу рвётся -
вольной быть, как бродяга-ветер!

Как обидно, ни век "золотой"
Не достался, ни даже "серебряный".
Оттого не найти мне покой,
Не хочу этот век я - "медный".
Медь не вечна - лжива, ярка.
Сердце дрогнет: а вдруг всё же струшу?
Но серебряная тоска
Мне по-прежнему лечит душу.

* * *

"Рифмоплёты"...
За что обидели
нас, поэтов?
Узоры странные
мы сплетаем из слов обыденных.
Просто в них
за гранью невидимой
Разглядели мы
дальние страны,
Те, которые вы не увидели.

АДМИРАЛЪ

С осколками разбитого бокала
Смешались вдруг осколки чьих-то судеб.
всё, что случилось, - то уже не будет.
И прошлое не повторить сначала.

Разлук, потерь и бед - не перечесть.
Но всё плохое память позабудет.
И только горько, что уже не будет
Тех слов: "Я должен знать,
что Вы на свете есть!"

И чередой в калейдоскопе лет
Мелькают лица и воспоминанья.
Как хочется мне загадать желанье!
Вот только в зале зажигают свет...

МОЙ СТРАННИК!

Да осветит звезда твой путь,
Да обойдут тебя тревоги!
Пусть станут лёгкими дороги,
Куда захочешь ты свернуть!

И я готова стать звездой,
Чтоб путь твой лёгок был и светел.
Чтоб этого ты не заметил,
Хранит тебя пусть ангел мой!

* * *

Сказал великий: " Горе от ума".
я с ним согласна: ведь чем больше ум,
тем больше горе.
Когда ты глуп,
жизнь безмятежна и пряма,
Когда наоборот,
то ум и сердце в вечном споре.
Готово сердце верить лжи любой,
Но трезвый ум всё взвесит и оценит.
И, посмеявшись над наивностью такой,
Своё докажет, но, какой ценой...

* * *

Я всё понимаю, я даже не спорю:
Ковёр на снегу? Ну, конечно не горе.
Что снег нам последний!
Подумаешь - важность!
Зато наш ковёр будет чистым и влажным!

А снег улыбался в ответ виновато:
Квадратными, круглыми -
грязными пятнами.

* * *

Ночь. Улица. И в свете фонарей
блестели лужи.
Сердито хмурились дома -
им блеск не нужен.
Их раздражали фонари,
и дождь по крышам,
И тонкий краешек зари, коты и мыши.
они, устав от суеты, уснуть мечтали.
Но эти нудные дожди опять мешали.

* * *

Легенда о звере, легенда... А может?..
Не зря ведь легенды нам душу тревожат.
Пусть даже не с нами, пускай даже где-то -
Куда никогда не купить нам билета.
Но всё же достаточно знать, что бывает:
дав клятву любви, за неё умирают.

* * *

Менестрель и прекрасная дама.
Пыль дорог и духов аромат.
Повторяется всё сначала,
Как и много веков назад.

Боль проклятья - одна на двоих.
Безнадёжность в прекрасном начале.
Сколько грусти безмерной, печали
зазвучало в аккордах твоих.

Ядом медленным бродит в крови
Эхо слов, что вослед вам бросали.
Только вы это не замечали
В колдовстве обречённой любви.

* * *

забытые звуки, забытые строки,
они - одиноки и мы - одиноки.
Мы их позабыли и стали беднее,
Проблемы какие-то нас одолели.

И мчимся мы в жизни
по скользкому кругу,
Нет, не успевая признаться друг другу
В ошибках, в любви
и в других прегрешеньях,
Уже безразличны нам чьи-то волненья.
Мы стали расчётливы, злы и жестоки -
забытые звуки, забытые строки...

* * *

На грани срыва, на краю -
Не жду ответа.
Судьба опять была права -
Я знаю это.

Какой безумно щедрый дар
Мне дан был свыше,
А я гасила тот пожар,
Чтоб не был слышен.

душа сгорела в том огне,
И храм - разрушен.
Ах, злое время, почему
Талант не нужен?!

Литературный Кисловодск. Январь 2010 года - N36


Инна Алексеева

Кисловодск

* * *

Потеря смысла - род безумья -
Мотив "Палаты номер шесть",
Как прусаки взамен изюма
В том пироге, что дали есть.

Мы так привыкли к тараканам
И в голове, и - по окну,
Что из захватанных стаканов
Пьем за безумную страну,

Где воровать прилично - много,
Лапша где падает с трибун,
Где строит Храм забывший Бога,
Где лжепророк - властитель дум.

Где неимущим - "потерпите,
Да затяните пояса",
Но прикупают Нефертити
И - в Куршавель на два часа.

Где старики - народ ненужный,
А лучше вовсе бы известь:
Давать им всем бесплатно кушать,
Но там, в палате номер шесть...

2009

ЭХ, РОССИЯ...

Говорят, что Пиночеты,
В общем, славные ребята,
Пусть издержки.
Лишь не жалуйтесь на это -
Заметут, как виноватых
Без задержки.

Робеспьеры и мараты,
Ну и прочие дантоны -
Люди чести.
Тут и равенство, и братство -
Христианские каноны,
Всё на месте,

А пустили много крови
И любили гильотину -
Как иначе?
Все для нации здоровья,
Ну, зачем искать причины
Неудачи!

И у нас достали знамя
С тараканьими усами.
Эй, окститесь!
Если в петлю лезем сами,
Значит выросли рабами.
Эх, Россия...

2008

В ЗАЗЕРКАЛЬЕ

В зеркалах из Зазеркалья -
Вместо следствия - причины,
"Даже розы пахнут псиной",
Умножаются печали.

В зеркалах из Зазеркалья -
Просишь хлеб - протянут камень.
Господа, скажите "амен":
Там изгнанники из Рая.

В зеркалах из Зазеркалья
Лица - гнусные личины,
Волчьи морды под овчиной,
А ночами вой шакалий.

В Зазеркалье пахнет тленом,
Разрушая души, лица,
Чтобы в нем не раствориться -
Сумрак душ залейте светом.

В Зазеркалье, в Зазеркалье -
Минотавра лабиринте -
Ариадна даст нам нити.
Не отчайтесь, не отчайтесь...

2008 - 2009

* * *

Не сокрушайтесь: все уже прошло.
Пока мы живы, многое случится.
Ведь соткано словами ремесло,
Где невозвратное живет веселой птицей.

Вернемся в молодость -
    лишь стоит захотеть,
Любые сны к нам обернутся явью.
И будет жизнь заманчиво гореть,
Как лампионы над эстрадой дальней.

2009

* * *

Мороз и пыль. Какая стылость!
Нет, я из дома ни ногой.
Зачем-то ночью мне приснилось,
Как улыбался ты другой.

А мне знакома та улыбка,
И синий свитер, и пиджак...
Сны залетают по ошибке,
Когда на улице сквозняк.

Сергей Козьминых

Михайловск

ПТИЦЫ НА ПЕРЕЛЁТЕ!

Скажите, птицы в поднебесье,
Не вы ли обронили песню
Про край холодный, но родной,
Про даль щемящую весной,

Где небо низкое над тундрой -
Там ивы стелятся в распадках,
Где лето - белой куропаткой,
Ночь - росомахой бродит мудрой?! -

Теперь мне проще жить в предгорье,
Где виноград и привкус моря.
Смех северянок тех, похоже,
Уж память больше не тревожит.

"...где глаз разгадывал шарады,
(Любили все - и мы любили),
Как говорится, жили-были..."
Простая молодость - наградой! -

Удастся ли нам в этот вечер
Отметить дружескую встречу:
Вы - стаей, я - с вином мускатным,
Под небом алым предзакатным?!

ПОД СЕНЬЮ ГОР

Живописная долина.
Там с утра всегда нальют.
За печалью
    песней длинной
Годы-месяцы бегут.

И глаза ничуть не пряча,
Как сказали б в старину:
"Ровно сабли те казачки!" -
Косо разве что взглянут.

Трое суток под горою,
Где буреет виноград.
Альпинистов горцы поят -
Те загадочно молчат...

Легендарны кручи эти,
И бесстрастны, и тверды:
От вопросов, от наветов -
До ответов, до беды.

ВИНОДЕЛ!

Было суслом виноградным,
Стало "Розовый мускат!"
Вскоре на крыльце парадном
Люди важные стоят.

Во дворе, где стулья гнуты,
Кто попроще - среди них -
Мичман, прапорщик, жених.
И бегут, бегут минуты.

Виноградный дед поодаль
Стоит, щурится, глядит.
Отбродили в винах годы,
Часом - "месяцы и дни".

Те кривляки, что срывали
Ему гроздья на вино,
Уж, степенные, давно
Сами мамочками стали.

А малышка, что когда-то
Отгоняла в степь гусей,
Нынче замуж за солдата
Собралась во всей красе.

Ну вот, бочку прикатили!
Столько песен в то вино -
Солнца с небом заодно
Вбито с небылью и былью...

НА СТРИЖАМЕНТЕ

На Вашу скорбную разлуку
Я три сонета напишу.
Ромашек милю накошу
И нежно поцелую руку.

Здесь столько спето было летом!
Здесь столько света для двоих!
Окрест вся степь душой согрета,
И вот - остался только стих.

Сейчас меня Вы не поймёте
По сирым в небе облакам,
По взглядам, что издалека,
Осенним чибисам в полёте.

Но я прочту, когда не станет
Вам этих сумасшедших лет:
Про терпкое вино в стакане -
С осадком выцветших полей...

ПРОБУЖДЕНИЕ

Исчерпан щенячий восторг.
Распахнуты окна и двери.
Я верил... Я искренне верил!..
Теперь не наивен зато.

Оставлен и этот вопрос.
Отставлены крылья из стали.
Я до птицы серой дорос -
Каким меня в общем-то знали.

В низине лиман и рассвет,
Скрипучие вёсла и блёсны.
Я выловил в стылую осень
Себе карасей на обед.

Трещит жаркий мусор в костре.
Вскипает в ведёрке заварка.
Спасибо: хоть душу согреть,
Реальной такою рыбалкой!

Я, может, впервые взглянул
Своими глазами, открыто,
Когда, как в серебряный слиток,
Сентябрь, поплавок утянул...

ПОХМЕЛЬЕ...

Непритязателен Поэт.
Как ручеёк под звёздным небом.
А я вовек Поэтом не был -
Сорняк, пробившийся на свет!

Когда-то пылкую траву
Здесь от культуры отделяли... -
Сейчас не сеют и не жнут:
Превыше "пашни" всякой стали?..

От веку выпало нам жить,
Не где снега в вершинах тают,
И птицы гордые взлетают,
А здесь - на родине - во ржи.

Канонам всяким вопреки
Растут сурепка и бодяк.
Да лентой тонкою - река -
Должно, сияют васильки?..

Не услаждайтесь рифмой боле -
Она не "в цвет", а вопреки:
Да с лёгкой девичьей руки -
"Гореть в венках им, в синем поле!"

ЗЕМЛЯК!

Он сказал, что не спето
Им о Соли Земли:
Он дорос до Поэта,
К сорока да семи.

Расписал так и эдак,
Что с пол ночи, что днём.
Он нашёл напоследок
Гармоничный приём.

Он оборван - струною.
Он осколком в крови...
Он сказал что "их трое!" -
Душу тем растравив.

Я хотел быть четвёртым,
Исчерпал жбан чернил.
Только с богом да чёртом
Небыль не поделил!

И поэтому спорю,
Жду каких-то чудес:
Я - воспевший Предгорья
Под безбрежьем небес!

НАПИСАННОЕ ПРОСТО ТАК...

Когда-то и мы в этой памяти ветхой,
Как дети Зимы, как сороки на ветках,
Как замыслы тёток и дядек каких-то,
Останемся запахом шишек на пихтах.

Поэтому я тяготею к разливам
И столь безутешным заросшим дорогам.
Я помню... Хотя и забыл уже многих
"Нечистых, и чистых",
    едва ли счастливых...

Теперь вот и сам, остановленный взглядом,
Придавлен тяжёлым осенним нарядом,
Как клён у дороги... Бурьян у обочин,
Заброшен, ненужен, никчемен, просрочен...

А в памяти зыбкой - всё дядьки и тётки! -
Наверное, с этим сюда и приходим? -
Куда-то стремятся в делах и заботах,
Пространной, никчемной,
    "частицей народа".

Останется цепкое что-то за кадром,
В том наше "немного" -
    так, видимо, надо.
Меня, как и я Вас, когда-то забудут...
Наверно "так надо",
    в "Каталоге будней"...

Иван Наумов

Ставрополь

ДЕРЕВЕНЬКА

Я пришёл в родную деревеньку
После службы много лет спустя:
Наконец-то выкроил недельку,
Заглянуть в родимые места.

В добровольном, длительном изгнанье,
От родных оторванный корней,
Я томил себя воспоминаньем
Незабвенных юношеских дней.

Да и можно ли забыть такое,
Коль все время грезятся мне сны,
Как скачу мальчишкою в ночное
Охранять за речкой табуны.

Я взглянул туда, где за оврагом,
По низине расстилался луг,
Где хромой общипанный коняга
Отгонял хвостом лениво мух.

Их осталось полторы калеки,
Как издержки отшумевших дней,
Где же вы? Иль сгинули навеки
Табуны откормленных коней?

Где былое улицы кипенье?
Почему не встретила родня?
Где девчат на посиделках пенье
И мальчишек шумная возня?

Лишь в бурьяне ссохшиеся дроги,
Да колодца обветшалый сруб,
Да сидят старухи на порогах
Дряхлых, покосившихся халуп.

Но встречаю двор, где рядом с хатой
Новый дом давно кого-то ждёт -
Их с размахом строили когда-то:
Мол, сынок из армии придёт.

А сынок-то прикатил на "Ладе"
Через десять лет на пару дней.
Мать с отцом ютятся в старой хате:
Им она удобней и родней.

Здесь в трубе привычно воет ветер,
Здесь зимой трещат в печи дрова,
Здесь когда-то их родились дети,
Здесь сказали первые слова.

Только все разъехались давненько,
Нет в их сельской жизни новых вех,
И стареет наша деревенька,
Доживая свой печальный век.

Я отсюда уходил в солдаты,
А назад дорогу не нашёл,
Будто предал дом, где рос когда-то
И куда так поздно я пришёл.

Я курю и мучаюсь сомненьем:
Что же будет завтра? А пока -
Я вдыхаю с сладостным томленьем
Аромат парного молока.

Апрель 1985

ОЦЕНЯТ ПОТОМ

Мне симфонию осени
    сутками хочется слушать,
В опадающих листьях
    мелодия жизни сильна.
Но бывает порой -
    точно так обнажаем мы души,
Напоказ выставляя
    всё то, что таит глубина.

Как с деревьев, и с нас
    опадает нажитая накипь,
Наносное отправится в землю
        опревшим листом,
И не нужно с годами
    о чем-то утерянном плакать:
Все, что сделано нами,
    другие оценят. Потом.

Пусть же гранями всеми
    сверкают осенние строфы,
Даже, если сегодня
    пока что проходим ликбез...
Ведь у каждого в жизни, бесспорно,
        своя есть Голгофа,
И возможно, что каждый из нас
        сотворит Полонез.

Виталий ВАСИЛЕНКО

Ростов-на-Дону

* * *

Бог крыльев нам не дал,
но разум дал и руки.
С их помощью Дедал
построил два крыла.
Я окрылён тобой,
но неба нет в разлуке.
С погодою такой
душа изнемогла.
  7.07.08

* * *

Крыса съела полкруга ноздреватого года.
Много душ знаменитых ушло в небеса,
словно все они ждали условного кода
и гурьбой устремились к Высоким Весам.
  7.07.08

* * *

Вы не въехали, что в кризис мы въезжаем?
Соберите размягчённые мозги!
Тормоза ещё в ушах не завизжали?
Впереди-то не видать уже ни зги!

А взгляните, что творится за границей:
кашу варят на дровах и на угле,
украинская оранжевая птица
обезумела на газовой игле.

Экономика становится на якорь,
нет солярки и на самый малый ход.
Как когда-то, пальцы веером и ряхи
ни на шаг не сдвинут этот пароход.

У правителей нервишки на пределе,
от улыбок не осталось и следа.
Кризис движется, и это в самом деле.
Как ледник, он доберётся и сюда.

  15.01.2009

* * *

На рулёжке столкнулись два "Ила".
Четверых забирает могила.
Говорят, что туман виноват.
Из столицы примчалось начальство:
ведь такое бывает не часто,
и, тем более, мир, не война.

Для погибших сам выбор не лучший:
безалаберность, рок или случай.
Смерть оправдана только в бою.
Сколько гибнет солдат на ученьях
и в казарменных злых развлеченьях!
Не травмируйте совесть мою!

  16.01.2009

* * *

Чужую беду разгребаем шутя,
к своей за версту подобраться не смея.
Благие намеренья мелет Емеля,
педали на месте прилежно крутя.

Послать бы за мышкой, да Жучки всё нет,
а кошка, известно, гуляет, где хочет.
Без репки какой же в России обед?!
И тянут-потянут, да нет больше мочи.

Притом зарубежье во всём нас винит,
крутить предлагая чужие задвижки,
к столу подавать пироги и коврижки,
как будто бы мы отказать не вольны.

  17.01.09

* * *

Не читатель я, - писатель,
уходящих дней спасатель,
оживитель, воплотитель,
новых образов родитель.

Захотите - заходите,
вы себе не навредите.
Не понравится - ну что же,
угождать - себе дороже.

  18.01.09

* * *

О чём вы говорите, господа?!
Хотите скрыть под ретушью реальность?
Списать свои просчёты на ментальность?
Подошву нам под соусом подать?

Но было это, было и не раз!
Две правды: у народа и у власти.
И сблизиться в экстазе жгучей страсти
и царский не поможет им указ.

  19.01.09

* * *

Следы зимы смываются дождём.
Почти не остаётся льда и снега.
Восторг румяный, саночная нега
сливаются в ближайший водоём.

В крещенье от дождя бежал мороз.
Здесь будут жить хурма и мандарины,
и звукам сладкогласой мандолины
звенеть среди магнолий и мимоз.

  19.01.09

* * *

Мне Канары не по карману,
не по абрису Куршавель.
К Хему выбраться бы в Гавану,
да кораблик попал на мель.

Выбор: Сочи, Адлер и Гагра, -
изумрудная там вода, -
но восьмого кроваво, нагло
опрокинула мир беда.

В чемодан побросали вещи,
перешли пограничный мост,
и, казалось, что нам зловеще
самолёты заходят в хвост.

  19.01.09

* * *

В Поэзии окно
открылось на мгновенье,
и я успел одно
создать стихотворенье.

Ещё хотя бы два! -
но форточку закрыло,
и капают слова
бесстрастно и уныло.

  20.01.09

* * *

Много раз бывал в Москве я
в двух шагах от мавзолея,
но ни разу не зашёл.
Что-то предостерегало
или очередь мешала, -
не зашёл - и хорошо.

А тогда считалось, плохо.
Ладно, канула эпоха.
Сам теперь хожу в собор.
Но лежит он там поныне,
идол в качестве святыни,
жизни нынешней укор.

  20.01.09

* * *

Там, на юге,
как и здесь, на севере,
нахалюги
сходятся со стервами,
вытесняя, как дитя кукушкино,
всех подряд, включая даже Пушкина.

Наследив раздавленными судьбами,
в небесах предстанут перед судьями,
и земная память их сотрёт.
Это так. Но как не дать им вылезти
и на воду чистую их вывести,
прежде чем их совесть не умрёт?!

* * *

- Сам не спит и вы не спите,
если жить ещё хотите! -
Все работали ночами
и часов не замечали.

Был совой отец народов,
воробьев, грачей, удодов,
и звенели в рощах трели
тех, кто ночью уцелели.

  20.01.09

* * *

Напротив дом с доской Погодину,
на чердаке - семья ворон.
Был драматург возвышен Родиной,
по крайней мере, как барон.

"Куранты" сто театров ставили,
герой был светлый и живой, -
забили дверь, закрыли ставнями,
былое поросло травой.

  21.01.09

* * *

Меня подхваливать бессмысленно,
не эффективней и ругать, -
со всеми так, кто пишет искренне
и не старается урвать.

Пока печатаются выжиги
и благоденствуют рвачи,
нам достаются только выжимки,
и в животе от них урчит.

  22.01.09

* * *

Я тоже участвовал в конкурсах дважды,
с тех пор повзрослел и уже не хочу.
Давно не сжигает прославиться жажда
и зависть к дворцам безнадёжных лачуг.

Меня и во власть калачом не заманишь:
чем выше, тем злей и грязней компромат.
Уж лучше держать буду кукиш в кармане,
чем этот зловонный вдыхать аромат.

  22.01.09

Лев Кропоткин

Москва

ОБОРВАННЫЙ КАЛЕНДАРЬ

(2008     2009)
Неизбывной памяти Нели

* * *

Не изъять из подреберья
Вопиющий глас неверья,
Что укрыт ковром гвоздик
Твой непостижимый лик...

* * *

Ни на миг не забыть, не забыться хотя бы.
А казалось мне, вроде поджилки не слабы.
Мне б уйти в колготню, окунуться в тусовку
И колоду судьбы кинуть в перетасовку.
Только нет, кроме нескольких строчек,
            заслона,
Только нет исцеляющих средств,
        кроме стона...

* * *

Календарь оборван тем январём.
Но берёт ошеломительно старт
Эта первая весна не вдвоём,
Этот первый мой непраздничный март.
Вспышки гроз не освежают ночей.
Сходит снег, но те ветра леденят.
Что мне делать с этим ливнем лучей,
Если ими не согреешь твой взгляд?..
То прощание всё длится, слепя.
И во времени каком-то чумном
Эту первую весну без тебя
Не вмещают ни мой век, ни мой дом...

В ДИСПАНСЕРЕ

Я видел тут сонм обречённых,
С нещадной бедой обручённых,
Какая стряслась бы едва ли,
Когда бы здесь не опоздали.
В забитом тоской коридоре
Я видел в глазах твоё горе.
Но не замечала их вера
Обшарпанных стен диспансера.
Я здесь, твой полпред, во всю немощь,
Судьбе выговаривал немо
За то, что, заведуя нами,
Нас не поменяла ролями.

ДОМ

Отсутствие твоё в нём стало явью.
Но в мире сём, с отчаяньем добавлю,
Есть, кроме яви, слава богу, сны,
Где мы, однако, не разлучены.
Кто пережил родную половинку
И вполсудьбы торит свою тропинку,
Поверит исповедности моей:
Да, ночи могут быть дороже дней.
И кто-нибудь, родства почуяв ток,
Простит мне малодушье этих строк.

* * *

Замок в дверях не щёлкнет торопливо.
Мой пёс в ногах пригрелся сиротливо.
Ему твоей ладони не хватает.
А детский взор так за душу хватает.
Он чует: ты придёшь,
    кивнешь, покормишь...
Мне бы его собачью непокорность!

ДОЧКЕ

Приезжай, проведи свой сеанс терапии.
Никогда не нуждался
        я прежде в нём, Лена.
В дом и душу нерадости заторопились -
Приезжай, и не дай им
        согнуть мне колена...

* * *

Порой забвение как милость
Нисходит, горесть приглуша,
Как будто память примирилась
С тем, с чем не мирится душа.
Но доброй памяти уступки,
На час дарящие покой,
Всё же обманчивы, как хрупкий
Ледок над вешней полыньёй...

* * *

"Остановись, мгновенье..."
Куда деваются прекрасные мгновенья,
Нам, неэйнштейнам, не понять, конечно.
Мир бесконечен до умунепостиженья,
Но обитанье в нём, увы, конечно...

* * *

Вздох соучастья - что бальзам.
Но, благодарности не пряча,
Я не спешу звонить друзьям:
Хватает им своих болячек.

* * *

Где-то слышал я, что листопад -
Это детство ручьёв и рулад,
Это юность берёз и мимоз.
А всевластье метелей и льдов -
Это молодость гроз и дроздов...
Что ж сугробы моей седины
Не сулят мне, однако, весны?

* * *

Рваный пульс, сосудики и прочее -
Паровозик лет своё берёт.
Подошла, как говорится, очередь.
Подошёл, верней сказать, черёд.
Тут не скажешь, что "свежо предание" -
Просто стала жизнь не по плечу.
Не могу сказать вам "До свидания!",
Потому что зла вам не хочу.
Видно, время приобщаться к вечному.
Говорю во здравьи, не в бреду:
Мне там торопиться будет не к чему -
Так что не спешите! Подожду...

* * *

Боль засыпает под утро порою -
Крепко привыкла ко мне.
Но просыпается вместе со мною -
Нет, чтоб остаться во сне!

НА ВОСТРЯКОВСКОМ КЛАДБИЩЕ

Сестрёнкам Зине (Москва), Рите (Бостон), Брату Лёне (Милвоки)
Мы вчера похоронили маму.
Не в минувшем веке, а вчера.
Забивали гвоздь, кидали в яму
Горсть земли со свежего бугра.
Всё, как прежде. Только мамы нету.
Только не стареет эта весть.
Только разлетелись мы по свету -
И собрать нас всё труднее здесь...

* * *

Эти фото на исповедь тихо зовут
Под покровом октябрьской парчи...
Если что-то случалось -
        я был тут как тут,
Неотложки, больницы, врачи.
Как противится память погожему дню -
Сколь бы щедро он не золотел!..
Чуть неладно, бросал я свою колготню -
И сквозь все светофоры летел.

По сей день не остыл тех тревог перекал,
Тех заторов спасительных трасс.
Жигулёнок я свой наготове держал,
Как теперь валидол про запас.
Я седел от ночных, от внезапных звонков.
Но потом - от ЧП до ЧП -
Подменял меня кто-то и был я таков -
Пропадал в суете, как в толпе.

В безоглядные те, в те слепые года
Было молодости невдомёк,
Что большая беда, если только беда
Гонит сына на отчий порог!
Невдомёк! Эту боль до скончанья неси
С тех, застывших на фото годин.
Был я скорой, сиделкой, аптекой, такси
И так редко был попросту сын...

* * *

Ещё, слава богу, мы в силах,
Хватает тепла и раденья -
Чтоб здесь, на холодных могилах
Не свило гнездо запустенье.
Дорожка в порядке. Калитка
Отходит легко, не натужно.
От нас им - такая вот пытка! -
Не очень-то много и нужно.
В отцовскую зиму лопату
С собой захватить да перчатки.
А летом, под мамину дату,
Лопух повыдёргивать хваткий.
Ещё, не спеша, без надсады,
Как будто чему-то внимая, -
Сдирать с порыжевшей ограды
Настырную ржавчину в мае.
Такая, сестрёнка, забота -
Другого-то адреса нету:
Прийти и под старые фото,
Склонясь, положить по букету...

Сергей Сущанский

Магадан

* * *

Не спится... Ветер за окошком,
Собаки лают в темноте.
Луна прилипла к небу брошкой
Во всей небесной красоте.

Игра теней по стенам. Вроде бы
Я строю замки из песка.
Спать не дает тоска по родине,
А жить - по Женщине тоска.

* * *

А.
Пригласи меня на тайное свидание,
Нас обнимет сонный Магадан.
Ничего не обещай заранее,
И не важно, трезв я или пьян.

Пригласи, ну что же ты упрямишься,
Столько лет обходишь стороной.
Ты стоишь, чему-то улыбаешься -
Вот ведь черно-белое кино.

Пригласи, мы побредем по городу,
Окунемся в утренний туман.
Бес в ребро и седина мне в бороду -
Щелк - и все, захлопнулся капкан...

* * *

Я вхожу в подъезд таинственный -
Сумрак лестниц, вязь перил.
Поднимаясь к той, единственной,
Не сдержался, закурил.

Сизый дым глотаю жадно,
Обрывая сердца стук.
Может, ты не ждешь - и ладно,
Время вылечит недуг.

Проживу без глаз зеленых,
Обойдусь без нежных рук.
Разве трудно мне, дракону,
Разорвать порочный круг?!.

* * *

Я устал от этой призрачной любви.
Сколько можно? Дальше некуда тянуть.
В общем, все, что я сказал тебе - забудь,
Ну, а все, что написал - порви.
Все, что было между нами - трын-трава,
Наплевать и по асфальту растереть.
Не написана последняя глава -
Нет и повести, и не о чем жалеть.

КРИЗИС ЖАНРА

...Не сочиняется сегодня...
С утра метель мела - до полдня,
Толпой зеленой облака
Носились, пьяные слегка.
Потом утихло. Из-за туч
Пробился солнца слабый луч.
Читаю на снегу следы:
Здесь куропатка у воды
Топталась. Белка пробежала -
Да вон застыла у завала.
Вот рябчиков мелькнула стая -
Да ладно, пусть себе летают.
А сопки - красота Господня!
...Не сочиняется сегодня...

* * *

Села темная туча
На скалистый хребет.
Скрылись в облаке кручи,
Льется дождик в обед.

К ночи тучи сгустились,
Мокрый снег повалил.
Хлопья в танце кружились -
И на землю без сил.

Утром солнце в окошко
Блещет, словно деньга.
В белом платье роскошном
Как невеста, тайга.

* * *

  "...еще не вечер, еще не вечер..."
    В. Высоцкий

В последний раз стою на перевале,
Последний раз любуюсь Колымой.
Вернусь сюда когда-нибудь? Едва ли...
Ну, разве в гости - только не зимой.

Дохнул октябрь. Тайга полураздета.
Хвоинки устилают мерзлоту.
И все короче дни - промчалось лето!
Длиннее - ночи, иней поутру.

Зима навалит пышные сугробы,
И затрещат, теперь уж до весны,
Колымские морозы, высшей пробы,
В снегах неповторимой белизны.

...К закату день клонится. Тихий ветер
Чуть шевелит увядшую траву.
Наверно, прав поэт: "Еще не вечер!"
Жизнь продолжается, а значит я - живу.

СОНЕТ

Вокруг нас жизнь - трагична и смешна,
То страсть кипит, то ужас пробирает.
На улице - апрель, но снег не тает,
И ты молчишь - печальна тишина.
Как долго нет тебя! Жду и тоскую.
Вдруг промелькнешь -
    как тень в немом кино.
Мне остается лишь смотреть в окно,
Но подойти, окликнуть - не рискую.
Ну вот, смеркается...
    В проем оконной рамы
Дома, как корабли, плывут в тумане
И телевышки - мачты корабля.
...Автобусы снуют по Магадану.
Прилипли телезрители к экрану,
Несется в неизвестности Земля...

* * *

  "...С номенклатурной дамой на постели..."
    Мирон ЭТЛИС

Я Этлиса читаю каждый день -
И восхищаюсь мудрости вчерашней!
Но и сегодня с барышнями шашни
Ему крутить, по-моему, не лень.

Я Этлиса читаю хохоча,
По комнате мечусь, как птица в клетке!
...Вдруг слышу за стеной - шаги соседки:
И ей, должно, не спится по ночам!

Я Этлиса читаю не спеша,
Вникая в поэтические строчки.
...С номенклатурной дамы сняв сорочку,
Как он её, родную, утешал!

Я Этлиса читаю и ворчу:
Такую же я барышню хочу!

  16.11.2004 Кубака

Юрий Арустамов

Беер-Шева, Израиль

* * *

Вяло тренькая на лире,
    вспоминаешь в сотый раз,
что всегда найдется в мире
    кто-нибудь несчастней нас.
И пройдет улыбка милой,
        но останется печаль.
Нас навеки заклеймила
        Соломонова печать.

Нет заиграннее песни,
    и не выбраться из пут.
Я о надписи на перстне -
    ни при чем здесь пятый пункт.

Барабанит марш победный
    мелкой дробью мелкий бес
и страною правит бедной,
        совести и чести без.

Над Москвой дожди косые,
    на холмах грузинских мгла.
Разжевала нас Россия,
    толком сплюнуть не смогла.

В темных улочках окраин
    что о помощи просить?
И приходит в черном Каин,
    но его нельзя простить.

Все не ново под луною -
    прав старик Экклезиаст.
И за нашу паранойю
    Кто-то свыше нам воздаст.

И ГРЕХИ ОТПУСКАЕТ МАДОННА

Средиземного моря прибой,
и восхода внезапное пламя.
Бормотнула судьба: "Бог с тобой!" -
занимаясь другими делами.

Не до нас ей, совсем не до нас.
Кто-то на пропитание клянчит,
а кому-то несут ананас
и искусно зажаренный рябчик.

Над песком этих жарких равнин
чаша неба особо бездонна.
Здесь на путь наставляет раввин,
и грехи отпускает Мадонна.

И струится тесьмой голубой,
не поймешь, Иордан или Лета.
И пичужки галдят в разнобой
мне о том, что окончилось лето.

* * *

  Я, я, я! Что за дикое слово!
  Неужели вон тот - это я!
    В. Ходасевич. "Перед зеркалом"

Бывший сноб, привереда и денди
обернулся глухим стариком.
Он ворчит про какие-то деньги,
вспоминает невесть бог о ком.

Но, взирая на мир неохотно,
он пока не скатился на дно,
чтобы в связке таких же геронтов
оголтело стучать в домино.

То ли что-то давно отгорело
и фортуна бьет точно под дых,
то ли Муза сама постарела
и находит других, молодых.

Разбрелись все друзья по планете,
и тоска, знай, стучит у виска.
И не стоит ему в Интернете
пожилых однокурсниц искать.

И в ответ на "Привет!" и "Бог в помочь!"
головою кивать, как баран.
Не сорваться куда-то за полночь,
не зайти просто так в ресторан.

И наяды проходят, бросая
на него снисходительный взор.
Но душа - Айседора босая -
пляшет что-то свое до сих пор.

СЛИШКОМ ЧАСТО
ВРАГИ УМИРАЮТ

Так и было - ни ада, ни рая.
В лучшем случае - квёлый уют.
Слишком часто враги умирают,
и друзья от них не отстают.
Что вздыхать о разбитой посуде
и ворочаться до петухов?
Подведенье итогов по сути
бесполезней писанья стихов.
Не оставят и малости робкой,
не зачтут ни терпенье, ни труд -
где-то кликнут губительной кнопкой
и в мгновение с диска сотрут.
Бытия не желаю другого,
а за это в расчете уже.
Откажусь от последнего слова
на последнем своем рубеже.

АВТОПОЗДРАВЛЕНИЕ

Где-то сухо щелкнет счетчик,
цифру выкрикнут в лото.
Надпись высветится четче,
ты поймешь ее потом.

Что ж, тяни котомку тягот,
как евангельский еврей.
Постарел ты ровно на год,
но на грош ли стал мудрей?

Все же стоит жизнь обедни.
В мед-вино усы макал.
Может, даже не последний
сей шампанского бокал.

И молюсь любви и вере,
и с надеждою знаком,
и грущу я, как Сальери -
столько Моцартов кругом!

Литературный Кисловодск. Май 2010 года - N37-38


Вера Гурко

с. Кочубеевское

БЕЛЫЙ КЛЕВЕР

Белый клевер - запах детства
Не забыть ни в тишине, ни на бегу.
Я венок плела, как будто бы невеста,
Собирая белый клевер на лугу.
Он ложился под копыта и колёса,
Там, где он - и летом я пасла гусей...
Небо низко-низко движется над плёсом,
Над печалью незажившею моей.
Только помню:
    вскачь промчались жеребята,
Обрывая белый клевер у дорог.
Так и я вот - всё бегу, бегу куда-то,
Принимая в сердце горечь всех тревог.

* * *

Мои простые скромные цветы
Сегодня утром зацвели некстати:
Уже зима по бездорожью катит,
И холод в каждой капельке воды.
А буйство красок ярче во сто крат,
И громче Жизни гимн по всей округе,
И кажется - вот лопнет от натуги
Бутон, что в корке ледяной зажат.
Не примирить вовеки Жизнь и Смерть,
Не остудить Любовь
    в последнем вздохе.
Так жажду моих дней последних крохи,
Что поздние цветы, прожить успеть!

НОВОГОДНЯЯ ЕЛКА

Словно фату с невесты,
Сняли с тебя игрушки,
Хватит, мол, кончился праздник,
Вволю налюбовались.
Будни теперь начались.
И вот одна у забора
В "дождике" серебристом
Полулежишь, ненужная,
Под небом январским ты.
Иголки ещё живые -
Пульсируют соки жизни
И рвутся к макушке - вверх!
Не ведают эти веточки,
Что скоро питать будет нечем
Зелёных иголок прорву:
Корни остались в лесу...
За то, что тебе так зябко.
Прости неразумных людей!

* * *

Думы приходят разные.
Всё-таки мне повезло:
Сердце цветами красными
В юности расцвело.

Застенчивая и смелая -
Случая странная власть.
Зрелость плодами спелыми
С дерева сорвалась.

Легче прощаю шалости.
Реже умею врозь.
А из беды и жалости
Мужество родилось.

* * *

Я не обижусь - так и передай.
Венок любви уж не сплести вовеки:
Цветы завяли,
Измельчали реки,
И неприступна горная гряда.
Я всё прощаю - так и расскажи.
Тепла потоки стали тоньше, глуше,
Он всё равно не смог во мне разрушить
Счастливых тех мгновений виражи.
Я беспокоюсь - так и позвони, -
Чтобы полёт закончился успешно.
Пусть стала точкой в его жизни прежней.
Храни его, Судьба, храни.
Храни...

* * *

Вяжет осень свой шарф многоцветный,
Выбрав тему из летних страниц,
В нём и удаль, и краски несметны.
А дожди - что мелькание спиц:
То вальсируют с ветром охотно,
То такую чечётку бьют!
Заставляют людей где угодно
Подыскать поскорее приют.
Всё не вечно: вот-вот полиняет
Шарф, длиною на пол-Земли.
Осень медленно спицы роняет
С белой пряжей.
И тает вдали.

* * *

"Ты счастливая, Вера", -
    сказала соседка.
И я стала лелеять надежду.
Потому что ведь счастье -
    лишь пауза между
Двух несчастий.
Другое - так редко.

Инна Алексеева

Кисловодск

* * *

Это я на Соловках
Вместе с прадедом осталась.
За германскую - в крестах,
Только время разорвалось.

За распадками - карьер.
Вместе с дедом камень бью я,
Был немыслимый пример -
Помню: мальчик-пионер
Продавал семью родную.

Вспоминаю и барак.
Мы с отцом - из окруженья.
Он, сказали, главный враг
И виновник отступленья.

Сколько судеб молох-тать
Загубил, не сосчитали.
Могут Кобу возжелать -
Чьи отцы в моих стреляли.

2009

МИРОНУ ЭТЛИСУ - БЫВШЕМУ ЗК N Э555

  Помнишь Ванинский порт?..
    Лагерная песня


Не знаю Ванинского порта
И город зэков - Магадан,
Но я найду их очень просто:
Там счет ведут не по годам.

Ведь там ведется счет на тыщи.
На тыщи душ, на миллион.
Пуржистый ветер также свищет
С бездушьем сталинских времен.

Мне номер Э и три пятерки,
Кто срок свой помнит "от и до",
Расскажет быль о "перековке",
Знобливо кутаясь в пальто.

Покажет вышки и бараки -
Сплошной невидимый погост,
Где нет крестов, табличек, даты
Когда пропал, убит, замерз.

И Маску Скорби неутешной -
Страны измученной лицо,
И лагерей названья здешних
Берут удушливо в кольцо.

Заучим прошлое, живые.
Пока есть память - будет свет.
Ты вспомни всех, моя Россия.
Счет не оплачен. Срока нет.

* * *

Мои родители надломлены войной,
Плакатного любовью государства.
Роль винтика игрушки заводной
Лишала даже призрачного братства.

Но чем помочь
    и как утешить их могла?
Всё также строили
    повзводно и поротно.
Удушливая брежневская мгла
Казалось мне, была бесповоротной.

Ну а теперь? Спокойно спите, мол,
Есть истина, и милость торжествует?
Но нет и нет. Спаситель не пришел.
Народ безмолвствует, сатрап пирует.

Я ваши беды помню по годам.
Настанет час, и все мы будем вместе.
Но и потомкам память передам
Поруганных надежд, любви и чести.

2009

* * *

  И пусть не думают, что мертвые не слышат,
  Когда о них живые говорят.
    Николай Майоров


Да, мы фашистов победили.
Какой ценой?
И сколько лжи нагородили
В стране родной?

Но если строй наш безупречен,
Зачем стена?
И венгры, чехи - человечны?
А мы им - танк...

Поклон вам, павшие, живые.
Ваш подвиг свят.
Но если правда есть в России -
Твоя, солдат.

Февраль 2010

ДРУЖЕСКИ

* * *

Матросовой А.М.
Михайловна Анна Матросова
Так любит мордашки барбосовы.
Породу кошачьих уж очень.
Мой Тим благодарен заочно!

И с юмором тоже в порядке:
По жизни, в "ЛК" и в тетрадке.
Из Питера с Анной дружна,
Нам всем в Альманахе нужна.

2010

* * *

Инютину Е.
Да, я с природою на "Вы",
Не то - Инютин Женя.
Он слышит даже рост травы
И облака движенье.

Про сад цветущий, и не раз,
Расскажет мне Евгений.
Дан мне осел, ему Пегас.
Тут двух не будет мнений

2009

* * *

Подольскому С.Я.
Учитель мой! Мой друг бесценный!
Ваш голос трепетно дрожал
(На торт взирали вожделенно),
Когда нас приглашали в зал.

Нет, не забуду нашей встречи:
Вы шли с женою и котом,
Я (тихо, чинно): "Добрый вечер!"
Да что ж Вы к дому-то бегом?

2008

ПАМЯТИ ИФЛИЙЦЕВ, НЕ ВЕРНУВШИХСЯ С ВОЙНЫ

  И в беде, и в радости, и в горе
 Только чуточку прищурь глаза...
 Бригантина поднимает паруса...
    П. Коган


Ни северный, ветер, ни южный пассат
Ни разу не сбили с пути.
Держась за обломки
    просмоленных мачт,
Вперед продолжали идти.

Но риф не заметил, устав, капитан,
Мы днище вспороли об мель.
К чертям полетел грандиозный план -
Открытие новых земель.

Пусть мы не сумели - другие дойдут,
Так будет всегда и везде!
Помянем "презревших грошовый уют" -
Навек молодых...

Сентябрь 2009

Илья Александр

Приэльбрусье

ОДИССЕЙ - ПЕНЕЛОПЕ

  Надеюсь, что сквозь ниточки дождя
  ко мне идешь ты, как уток сквозь нити.
  Ах, не забыть к утру бы распустить их!
  Но, Одиссей, я не умею ждать...
    "Пенелопа - Одиссею". Лариса Дегтярева


Неужели в веках никогда
та Итака не воплотится -
где веселое солнце всегда,
по-домашнему время дождится,

рыболовный, пастушеский труд -
для мужчины,
    для женщины - верность,
где гекзаметра волны растут
и уходят опять в беспредельность?..

Пенелопа за домом следит,
за хозяйством и плаваньем тканым.
Телемак их волчонком глядит
на орду женихов самозваных.

Одиссей возвратится - и пир
нечестивый под стрелами сгинет.
Но во тьму позовет его мир
и он остров любимый покинет.

О, Итака, сияющий свет!
Чудо верной любви лебединой...
Одиссея последний завет
Пенелопе: все в мире едино

30.09.2009

В ТЕРСКОЛЕ

Шалости леса:
паутинки, протянутые меж ветвей -
кланяйся, кланяйся,
шишка, щелкнувшая
перед самым твоим носом,
свежая
куча конского навоза
в полчище мух,
напомнившего о процессе.

Смолистый дух мачтовых сосен,
волны черники,
островки земляники...
И это солнце!

Диалоги птиц,
цветенье цикад.
Поход в малинник
через бурный Баксан,
скалистой тропой
на склоне гессевской горы

Эта радость
в беркутином крике
пронизывающей свободы -
дыханием ледников.

31.08.2009

* * *

Сосна -
танцующий дракон
в ущелье Ирик -
раскинув крылья вознеслась
над пропастью драконьей.

в солнечной кольчуге -
один,
другой - в несметной чешуе
бушующего неба
в извилистой теснине.

* * *

В Касталию мой путь,
туда - за облака,
развившиеся славой
всех безымянных гениев
веков,
минуя Шхельды
замок многоглавый
и Ушбы цитадель,
на грани царств
неведомых корон...

В Касталию мой путь -
по теням влажным,
ускользающим волшебно,
к жемчужному сиянью
ледников.

Иван Мачехин

Кисловодск

РОДИНА

Когда бежит астафьевский мальчишка,
И без войны и голоден, и сир,
Зажав в руках потрепанный рублишко,
В на вырост взятом
    сереньком пальтишке,
Я проклинаю Родину и мир.

И выплывает снова Солженицын,
Иван Денисыч, каша и табак,
Тревожные, озлобленные лица
И слёз не признающая столица, -
Я думаю, что что-то здесь не так.

Романтика проходит на работе,
А вне работы добивает быт,
В очередях, как в арестантской роте,
Не помышляя даже о субботе,
По-своему, любой из нас разбит.

По одному - урвали и пропали,
По одному мы в бытовой тюрьме
Слюнявим свои раны и печали
О том, что где-то что-то не додали.
И мистикой повеет в полутьме.

Стихи и книги пахнут феминизмом:
Любовь, ласкания, намеченная цель,
Растления, немного пессимизма,
Не говорите слова типа - клизма,
Не то вам будет порка и дуэль.

Но вот бежит
    астафьевский мальчишка,
И без войны и голоден, и сир,
Зажав в руках потрепанный рублишко,
В на вырост взятом
    сереньком пальтишке,
Чтоб улыбнулась Родина и мир.

ВДОХНОВЕНЬЕ

Опять поддавшись вдохновенью,
О Вас мечтаю в тишине,
Восторг немого восхищенья
Вы вызываете во мне!

Когда приходите с мороза,
С пальто отряхивая снег, -
Мне жизнь до Вас казалась прозой,
А с Вами - музыка и смех!

И снова трепетная свежесть
Волос и юного лица
Стихов отзывчивую нежность
Во мне рождает без конца.

За то, что погрязаю в быте,
За то, что я, увы, не Бог,
Вы мне, пожалуйста, простите,
Как я б простил Вас, если б мог.

Еще полны величья звуки,
Еще огонь в сердцах горит,
А я уже томлюсь разлукой,
Что нас внезапно посетит.

Но все равно, где б Вы не были,
Хочу, чтоб Вас Господь хранил,
Вы так же искренне любили,
Как я Вас искренне любил...

ДОМИК ЛЕРМОНТОВА

А детство я провел в простой деревне.
Меня хранил от самых грустных дней
И старый клен, с его листвой напевной,
И белый домик бабушки моей.

Теперь вот нет ни бабушки, ни дома,
Ни крыши той, под желтым камышом,
Калитка мне не пропоет знакомо,
Никто не всплачет над моей душой...

Так думал я до встречи в Пятигорске.
Она должна была произойти:
Саманный домик с крышею неброской
Увидел снова на своем пути.

Я поспешил в белёную обитель,
Сдержать порыва не хватило сил,
Благообразный, вежливый служитель
Меня учтиво в домик пропустил.

Там в чистом зале стал я сердцем тише,
И у окна остался недвижим,
В предчувствии, что постоялец вышел
И вот зайдет... И мы поговорим...

СТАРЫЙ ШИПОВНИК

Старый шиповник расцвел,
Белого в мир добавляя.
Я бы случайно прошёл,
Праздника не замечая.

Я бы случайно проспал,
Я бы случайно не вышел,
Просто бы сильно устал,
Просто смотрел бы на крыши.

Только увидел я куст -
Розовый, белый, зеленый -
Мягкая музыка чувств
Мне как подарок от склона.

Старый шиповник поет,
Это нечасто бывает,
Росный, настоянный мед
Он мне в ладони роняет.

Может, последняя песнь,
Может, последняя нега,
Может, обломится весь
Он от мороза и снега.

Только когда этот снег,
Только когда эта вьюга...
Куст и простой человек
Слушают прелесть друг друга.

ЖЕЛТЫЙ ЛИСТ

Зайдя в наш сад, среди зеленых бликов
Тебя увидел через много лет,
О, желтый лист на тонкой паутинке,
Прошедших лет зубастый силуэт.

Кружись, кружись
    на тонком волоконце,
Янтарный дух иного бытия,
Иных привычек, радости и солнца -
Листвяная мелодия моя.

О, хрупкая моя незавершенность,
Да не собьют ни ветер, ни дожди
Твою обособлёную огромность,
Когда уже все бури позади.

И ничего, казалось, не мешает,
Ничто тебя уже не разрушает,
Не мучает, не причиняет боли
Холодными парами алкоголя.

Раздаривая желтоватый сумрак -
Прозрачных лет полузабытый цвет,
О, Господи, как поступает умно
С душою нашей сок минувших лет.

Так сохрани, листва воспоминаний,
От пошлости и ложного стыда
Нас, бесшабашных,
    молодых да ранних,
С улыбкой уходящих в никуда!

Литературный Кисловодск. Январь 2011 года - N40

Алексей Сазонов

Белая Калитва

* * *

То война, то заваруха -
Жить кипела, жизнь текла!
Неприметная старуха
В тихом домике жила.
Хатка белая убого
Уходила в глубь земли.
Но исправно у порога
Мальвы красные цвели.
А под крышею приятно
(В каждом доме - запах свой!)
Пахло старостью опрятной
И немного - резедой...

То война, то заваруха:
Жизнь кончалась, время шло.
То снега с дождём, то мухи
Сонно бились о стекло...
И, когда её не стало,
Ибо смертен человек,
Вместе с ней ушёл усталый
Шалый пёс - двадцатый век.
Сгинул век, её ровесник,
Сгинул - в пепле и золе...
Нет старушки - только крестик
На кладбищенской земле.

Пусть она ей будет пухом!
Мы пока продолжим путь.
...То война, то заваруха -
Ни свернуть, ни обогнуть!

* * *

Каждый вечер прилив
    с головой накрывает мой дом,
Над прозрачной водой
    золотая смеётся луна,
Я сижу в темноте,
    а в окне, от воды голубом,
Золотая дорожка
    от лунного диска видна.

А наутро отсюда
  отхлынет беззвучно вода,
И в открытые окна
    ворвётся сияющий свет.
Я в знакомом дворе
    не найду от потопа следа,
И все сделают вид,
    что прилива как будто бы нет.

И качается яблонь листва
    над моей головой,
И опять паутинка лежит
    невесомо в руке.
Почему же я слышу,
    как где-то рокочет прибой,
Разбиваясь о камни
    в незримом для нас далеке?

ВЫСТРЕЛ

Я - ничто, я без движенья -
Просто пуля в оболочке...
Напишите предложенье -
Я в конце поставлю точку.
В заводской зелёной краске,
В смазке, чтоб бока блестели...
Поднимите ствол-указку.
Укажите путь до цели!
Лишь бы цель - поинтересней:
Я сумею, мне сподручно!
А у нас в обойме тесно,
И лежать без дела - скучно.
Не ссылаясь на причину,
Укажи - и он - покойник.
...Клац! И вверх пошла пружина,
Затолкнув меня в патронник,
Старт! И всё пришло в движенье,
Гильза щупальца разжала,
Начинается скольженье,
Превращая тело - в жало...
Распахнулся мир - бескраен,
Сразу - выпукло и зримо:
- Ты с ума сошёл, хозяин!
Что же ты стреляешь мимо?!
Я пронизываю ветер,
Завизжав от горя тонко,
Дважды кашель пистолета
Откликается вдогонку,
Дважды эхо прогремело,
Перекрыв иные звуки,
Я заметила, как тело
Ткнулось в землю, вскинув руки.
А затем и я со вздохом
Пала наземь и остыла...
Может быть, не так уж плохо,
Что не я его убила?

ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

В старый город пришёл Новый год,
Мужичок невеликого роста, -
Точно в срок. Так обыденно - просто,
Что никто не заметил приход.

Были заняты! В каждой семье
Новогодние ёлки горели;
Люди пили, смеялись и ели
Неизбежный салат "Оливье".

Ох, и спали они на заре,
Бросив горы немытой посуды!
...Только дети заметили чудо, -
Наяву, а не в календаре...

СТАРЫЙ ХРАМ

Забытая деревня... Старый храм,
Чей купол смотрит в небо голубое,
Стоит один, доступный всем ветрам,
Среди домишек сросшихся с землёю.
Всё, что пока ещё не тронул тлен,
Кустарник мелкий молча оплетает.
Вползая в щели ослабевших стен,
Их медленно на части разрывает.
На старых фресках трудно рассмотреть
Святых людей задумчивые лики.
И только солнце, чей удел гореть,
На всё бросает радостные блики.
И чудится... от множества ступней
Вновь запылилась старая дорога.
Заполнен храм. И голоса людей
При свете дня о чём-то молят бога.

ТВОРЕЦ

Жизнь - как рисунок на песке...
И я - творец не беспристрастный -
На жалком крошечном клочке
Пытался сделать мир прекрасным.

И был мой замысел неплох,
Но были скудными познанья.
На прахе прожитых эпох
Я возводил иное зданье.

В нём всё дышало красотой
И обещало стать нетленным.
Из повседневности пустой
Лепил я окна... двери... стены.

Но ветер лёгкою рукой
Вмиг разметал моё творенье!
И Вечность забрала с собой
Мои тревоги и сомненья...

* * *

Дождь не может длиться вечно,
Если это не потоп.
Уплывает в бесконечность
Мыслей суетных поток.

Капли влажные большие
С упоеньем долбят сушу.
Омывая мостовые,
Очищая мою душу.

Нет на улицах народа.
(И кому охота мокнуть!)
Две собаки беспородных
Под кустом дрожат и сохнут.

Улеглись в природе страсти.
Пусть на краткое мгновенье,
Как ни странно, но ненастье
Всем несёт успокоенье.

И меняя гнев на милость
Время вновь не быстротечно.
Что бы с нами ни случилось,
Дождь не может длиться вечно...

Лев Кропоткин

Москва

АНШЛАГ

Где-то распри, рэкет и разборки...
Но, обожествляя полумрак,
Замирают ложи и галёрки,
Что ни представление - аншлаг!
Публике недостаёт фермента,
Что из слов, бессонницы и мук
Выдают Захаров и Фоменко,
Отпускают Волчек и Виктюк.
Ущипни себя - а ты не бредишь:
Классика затмила ширпотреб!
Так неутолима жажда зрелищ,
Будто в них недостающий хлеб.
Тяжек час. Но множатся театры.
Может, на поправку жизнь идёт,
Если от страданий Клеопатры
Горше, чем от собственных невзгод.

КНИЖНЫЕ РАЗВАЛЫ

Кто башнями, кто банками, кто барами,
Кто Долгоруким, кто его конем,
А я любуюсь книжными базарами:
Читатель жив, хоть всё гори огнём!
Он одержим синдромом Эпикура -
Любая блажь распродаётся вмиг.
Не всё здесь, правда, худлитература,
Однако же не худо: море книг.
Гора энциклопедий - для склеротика.
"Что? Где? Когда?"
    с ней разоришь в момент.
И до того горячая эротика,
Что покупает даже импотент.
Хватаю книги, ошалев от зуда.
Где дефицит? Где блат? Где все табу?
Но всё ж пора уматывать отсюда,
Покуда весь не вылетел в трубу.

РАЗБЕГ

На всё про всё отпущен только век.
И тут напрасны с небом перебранки.
Хватило, видит Бог, лишь на разбег
И сбитые от нетерпенья планки.
Однако, неудачи тоже в счёт.
Не торопись их списывать в убытки.
Быть может, кто-то не с нуля начнёт,
А с той твоей сорвавшейся попытки!..

У ЧЕРТЫ

Как известьем,
    неизвестностью встревожен:
Песни начаты, проекты начаты...
Словно конь, я у черты стою,
        стреножен,
Ненавидимой, невидимой черты.

ТРЕУГОЛЬНИК

Рите
I.
Годы классический пишут роман,
Строя сюжет, не боясь повторенья,
На треугольнике, где океан,
Как третий лишний, не знает смиренья.

II.
Что ж, перечитывай, в ночь по главе,
Книгу разлуки от корки до корки.
Вдруг зарифмуется в спящей Москве
Слово, томившее душу в Нью-Йорке.
Вдруг оглушает застрявшая в горле
Дальнего голоса близкая горечь...
О как же разлуке сочувствует эхо -
Ему никакой океан не помеха!

* * *

* * *

    "Добро должно быть с кулаками"
      Ст. Куняев

Не скупись, мой друг, на похвалы.
Плюнь на чьи-то подозренья в лести.
Столько в жизни худа и хулы.
Так недостаёт хорошей вести.
Разожми, брат, кулаки! Персты -
Не для драки в этом мире шатком.
И пускай избыток доброты
Будет нашим крупным недостатком!

СКВОЗЬ СТРОЙ

Память бредит ночами
    моими маршрутами,
Прогоняя сквозь строй годов и секунд.
И мои заблужденья, словно шпицрутены,
Снисхожденья не зная, секут и секут...

О СКОРОСТЯХ

Скорость звука, скорость света -
    стало азбукою это.
Кличем разум неземной, зазвездье пашем.
Ищем там, за небесами,
    высших братьев... Только сами
Выползаем из пещер по-черепашьи.

ДРУГУ

Земля породила. Земля приберёт.
Нет сбоя в земном бытии.
И жизнь закольцует в один оборот
Концы и начала свои.
Одно представленье. Без права на "бис".
Один то ли век, то ли миг.
Один оборотик. И, как ни крутись, -
Второго не будет, старик...

* * *

Что прижилось, - хоть криво, хоть горбато, -
Не трогай, не испытывай судьбу.
Любовь слепа. Она ли виновата,
Что никаких не ведает табу...
Пускай не так, как, может быть, мечталось, -
Не торопись судьбу перерешить.
Пусть будет боль!
    Коль радость с ней смешалась -
Что боль унять, что радости лишить.

* * *

Вдруг в бездне сна блеснул, как огонёк,
Уму не поддающийся намёк.
На что? Ужель разгадка пропадёт?
Но фиг зажжёшь опять фонарик тот!

ЧИСТОЕ ВРЕМЯ

Хоть я не поклонник хоккея,
Но тоже - за чистое время.
Так, щуплые зёрна отсея,
Считают отборное семя.
Наверно, достойны зачёта
Часы нашей страсти весёлой
И все, до десятого пота,
Года над задачей бессонной.
Пусть некто верховно и строго,
Течение жизни объемля,
По праву судьи или бога,
Считает нам чистое время.
Когда изменяет мне разум
И сердце лишается веры,
Пускай отключаются разом
Небесные секундомеры.

* * *

В моём безбожье, признаюсь, есть бреши.
Да, вера, очевидно, - не фантом,
Но коль на этом свете небезгрешен,
За что же милость ожидать на том?!

РАЗГОВОР С ФОРТУНОЙ

Колесница времени громоздка.
Тащимся в ней с оханьем и стоном.
Эта тарахтящая повозка,
Видит Бог, не пахнет фаэтоном.
Дай же, - достаю Фортуну в трансе, -
Протрястись от альфы до омеги
Пусть не в королевском дилижансе,
Но и не в несмазанной телеге!

Будь хоть круче Арамиса,
Не становится ль судьбой
Нечто вроде компромисса
Между веком и тобой?!

ЛОДКА СУДЬБЫ

Чихаем на времечко свыше,
Пристрастьям своим потакая.
И нас, бедолаг, не колышет,
Что лодочка та протекает.
У времени трепетный норов.
А нас не гнетёт почему-то,
Что в щели фигни и раздоров
Проваливаются минуты.
В пробоины неразуменья
Текут, конвертируясь в годы,
Высокие до разоренья
На жизнь накладные расходы...

* * *

Стихи - что лук.
И без напряга,
Когда не звонка тетива,
Зря переводится бумага
И всуе тратятся слова.

Литературный Кисловодск. Май 2011 года - N41-42


Станислав Ливинский

Ставрополь

* * *

Последний вагон уходящей строки -
запрыгнешь и едешь в курящей теплушке.
Достанешь платочек, дыхнёшь на очки
с резиночкой вместо сломавшейся дужки.

Я знаю, что кончится эта глава.
Игрушечный город, а в нём - миллионы.
Но снова идут друг за другом слова,
как в сорок втором на восток эшелоны.

И будто бы мама с девичьей косой,
а с нею отец, молодой и колючий,
пьёт чай у окошка в трусах и босой
из кружки любимой с отбитою ручкой.

А вот она в чёрном чуть позже, вдова,
строчит в полумраке на швейной машинке.
О, Боже Ты мой, но и эти слова
со временем выцветут, как фотоснимки.

В промасленной стёганке, из недотык,
уедешь туда без прощаний и трапез.
И только стучать ты-ды-дых, ты-ды-дых,
на склонах особенно, будет анапест.

* * *

Посмотри на меня и скажи
  по-московски - Ставрополь.
В этой сказке - капуста и аист,
    в итоге - роддом,
где стоял меж двумя фонарями
    затурканный тополь,
словно в детстве очкарика
  брали играть вратарём.

Неумеха, ботаник,
  причина извечных уколов,
да ещё, не дай бог,
  иудей, сочинитель стихов.
Подлежащее ищет любови
    в объятьях глагола
или, может быть, ищет оно
    отпущенья грехов.

А потом о судьбе:
  мол, была, лихоимка, жестока -
завязала на бантик,
  построила дом на песке.
От звонка на урок до него же,
    но только - с урока,
где любил бы тебя я как мог
    на своём языке.

* * *

Осень сделает cheese и поправит наряд -
перелётная вылетит птичка.
Оглянись, нарушая обычный уклад,
и короткую вытащи спичку.

Я тебя не зову, потому что - вода,
перемены и новые лица.
Это всё, как не с нами, теперь навсегда.
По хорошему лучше проститься.

Слово вылетит или же это в бреду,
в тридевятом каком измереньи?
Неужель это я под луною иду
при дежурном её освещеньи.

Но теперь не узнать, и торчком воротник.
Через двор - так намного короче.
Я вернусь, я открою окно и дневник,
на живую впишу пару строчек.

А захочешь... Но лучше меня не проси
эту осень вернуть по листочку.
И любовь, словно пешку,
    проводят в ферзи,
доводя до лирической точки.

* * *

Донимал дружок закадычный -
      купи слона.
Во дворе шептались - она ему не верна.
Я впервые за гаражами хлебнул вина.
А потом Берлинская пала стена.

Перед Пасхой - на кладбище,
    чтоб посадить цветы,
подновить оградку,
  мусор убрать с плиты.
Синей краской выкрашенные кресты:
подросли за год и глядят с высоты.

Это всё ещё я, но кто-то стоит со мной,
говорит, что - невеста,
  но стала давно женой.
На работу из дома,
  с работы опять домой.
Что у вас, мужчина!?
У меня проездной!

В этом месте - пауза, то ли провал, просвет.
Донимал дружок закадычный - его уж нет.
А в почтовом открытка -
  приглашение на Тот свет:
подпись - оргкомитет.

* * *

Ты измеряешь лужу -
  ну, заходи же, здесь мелко:
так до сих пор на тебя плохо влияет улица.
Зонтик складной. На батарее стельки.
Плащ застегнешь: лишняя сверху петелька,
снизу - пуговица.

Это знакомый мотив.
  Дождь, на верёвке - пелёнки.
Мокрые футболисты,
  вместо ворот два портфеля.
Бог зазывает домой -
  так доиграй до заронки.
Жизнь во второй половине -
    та же продлёнка,
и бесконечна неделя.

Девочка, с которой ходили в садик,
    учились в школе,
теперь под одним зонтом
    выгуливаете собаку.
Сивка-бурка, ломающий мазу Яге,
и пегасик в вольфрамовом небе -
прыг да скок без узды, ходят буквою Г
к чёрно-белой своей королеве.

Из Е2 в Е4 со скоростью Z
первый снег поспешает украдкой.
Не добрался, затих, чуть присыпав сюжет,
и глядит из углов спортплощадки.

ГРАЧИ ПРИЛЕТЕЛИ

Вот прилетят грачи, весна придёт -
Саврасов выйдет, вынесет треножник,
приладит фотик, резкость наведёт
и щёлкнет. Он теперь фотохудожник.

Такой же март, земля, грачиный грай
и талая вода стоит в овражке.
Из нового - полупустой трамвай,
подъёмный кран, каркас многоэтажки,

труба завода, люди у ворот
и что-то непонятное у дамбы.
И это всё в историю войдёт
вот так, с приоритетом диафрагмы

Узнай меня по шепоту шагов.
Вино с водой. Вкушающие тело.
Открой мне двери, ложе приготовь
и слей на руки перед этим делом.

Смотри, как загорается глагол.
Ну что ещё скажу я в этой роли, -
что ангел с неба вдруг ко мне сошёл,
что чист лицом, но сросшиеся брови.

Что этот свет нездешний из окна
нащупывает брошенные вещи.
Вернусь ли я, очнувшись ото сна,
с того на этот, словно перебежчик?

Вернусь ли я? В каком-таком году?
Сойдут цветы, и ты увидишь завязь.
Не спрашивай, что я имел в виду.
Стемнело, мы с тобою заигрались.

Я, словно в детстве, выйду из игры,
но это уж совсем другая сказка.
И предо мною встанет Царь Горы,
пропахший мирозданием и краской.

Лев Кропоткин

Москва

ПРИСТУП МИЗАНТРОПИИ

Время - в шоке.
Правит шопинг.
Этот - в рвани.
Тот - в нирване.
Пахнут смутой дни разлада.
А кому-то - Эльдорадо.

Жмём на грабли в сотый раз мы.
Кто ограблен, кто в маразме.
Как бороться
С тьмой уродства
И с дебильим
Изобильем?!

Нити рвутся.
Завтра - серо.
Культ коррупци,-
Блин! -онера.
Час кретина, анашиста,
Рекетира и фашиста.

Не хватает лишь потопа -
Смыть с эЛ. Кроппа мизантропа.

ПО СОСЕДСТВУ

Мама - выпивоха.
Дочка - наркоманка.
За окном - эпоха.
    В нищем доме - пьянка..

Сбереженья жалки.
Пенсия - в обрез.
Городские свалки -
щедрый их Собес.

Никаких амбиций -
разум отрубя,
Только бы забыться,
отключив себя.

Это, - зубы стисни! -
        страшного страшней:
Уходить из жизни,
оставаясь в ней.

Кто душой сломался,
        кто к тому близки.
Нет, они не с Марса -
наши, земляки.

Знать, на свете этом
        вечный есть просчёт.
Не с того ль заветом -
        вера в некий, тот?!..

ЗАМКИ

Годы нам стелят подъёмы всё круче,
Замки иллюзий нещадно круша.
Как они, друг мой, однако живучи,
Как их упрямо возводит душа.
Что-то в ней дышит наивом, не скрою,
Но не спешите корить впопыхах.
Так на земле неуютно порою -
Дайте ей чуть повитать в облаках.
Видно, нельзя ей без этих витаний,
Без воспаряющих, словно мятеж,
Замков иллюзий, дворцов ожиданий -
Карточных домиков вечных надежд...

ДОВОЕННЫЕ ФОТОГРАФИИ

Ну и позы: кто в развалку, кто в обнимку.
Если б знать, что к пожелтевшему слегка
Довоенному любительскому снимку
Прикасаться будет с трепетом рука!

Вот мы были, говорят они, какие,
Дарят щедрые улыбки навсегда...
Словно вспышка, взорвались сороковые,
Их навек запечатлевшие года.

Это время вспоминать - мороз по коже:
Соловки ли, Воркуту ли, Колыму.
Но мальчишеские губы сжать, похоже,
Не под силу было даже и ему.

Простодушным,
    в старомодном облаченье, -
Кто откроет им, вмиг остужая взор,
Что подписано судьбой их назначенье.
Что им больше не сойтись
        под "Фотокор"?!

Кто предскажет оглушительные сводки,
Кто беспечность их известьем оборвёт,
Что кепчонки, свитерки, косоворотки
Им сменить на амуницию вот-вот,

Что санбаты и штрафроты обживая,
Под огонь вставать им
        в профиль и анфас?!
Довоенными глазами обжигая,
Что-то делают со мной они сейчас...

В каждом доме с этим на Руси знакомы.
Бьётся память в заколдованном кругу.
Довоенные домашние альбомы
Перелистывать без муки не могу.

Вновь то утро,
    в суете воскресной, летней, -
Предо мной - как выживаю из ума...
Кто докажет, что была она последней -
Та вторая, мировая та чума?!

Я смотрю, смотрю на выцветшие фото.
Неужели, и над нашими склонясь,
Будет с болью так же вглядываться кто-то
В безмятежно улыбающихся нас?!

ВЕЙС ЦИ МИР!

Да, и еврей, - хоть дико это! -
И полицай, и конвоир,
В зондеркоманде, в службе гетто
И в юденрате... Вейс ци мир!

Душа ль, скажите, виновата,
Когда, охладевая вдруг,
Она под дулом автомата
Теряет человечий дух?!

Солдат нацелен инструктивно.
И не предскажет тут сам Бог,
Что продиктует инстинктивно
Ей разум, погружённый в шок.

То ли скомандует: "Бороться!" -
Ведь не бывает двух смертей,
То ль "Исполнять!", чтоб на сиротство
Не обрекать своих детей?

То ль, враз всё существо калеча,
Шепнёт: "Не ты, брат, так другой -
И соплеменникам не легче,
И сгинешь сам! Резон какой?!"

Два беспредела-антипода
Безмолвно замерли в груди.
Что зреет -
    подлость или подвиг?
Гадать - судьба не приведи...

Март 2007

НА ОБОЧИНЕ

По стране, где добра несчитанно,
Начихав на её устои,
Бродят ордами беззащитные
Полудети-полуизгои.
На плечах - что-то всепогодное,
Супермода времён наркозных.
А в глазах - что-то безысходное,
Как у шариков тех, бесхозных.
Жизнь их кинула на обочины -
Постигать всей судьбой бездомной,
Как в отечестве озабочены
Безотцовщиной их обломной.
Знать не теми больны заботами
В апартаментах высших самых,
Если тыщи трубят сиротами
При живёхоньких папах-мамах.
...Сколько пастырей добродетели!
Но не ждите в том доме лада,
Где родители - не радетели
О судьбе очага и чада...

Литературный Кисловодск. Сентябрь 2011 года - N43

Станислав Ливинский

Ставрополь

* * *

Октябрь. Закат в проёме, как очаг
в каморке папы К., понеже - Веста.
Взгляд в спину обретает форму жеста,
обнять чтоб напоследок. На мощах
и нас из одного лепили теста,
но в разных, видно, жарили печах.

И.о. стыда - румянец. Плоть в джерси
бессмысленна. "Прощай!" - и значит тело -
всего лишь силуэт, - сведенный к мелу
на месте преступленья. Так курсив
письма, - чтоб умолчать.
        И почерк, в целом,
неровен, ибо он - душа горсти.

Гашетка ставит точку. И мураль
листвы и трав вдруг оголяет кладку
осеннего пейзажа. Небо шатко.
И вы лицом - к стене,
        затылком - в даль,
как та избушка. Но не ставят латку
на дырку в голове, зане email:

aid@ru. И вновь, пора
"очей очарованья". Жгут останки.
К зиме, как дед учил, готовы санки.
Лист, словно вызов брошенной с утра
перчатки, пал. И делит все изнанкой
и лицевой на завтра и вчера.

  апр. 2003

* * *

Ангел в бегах: сбросив перья под осень,
переходит на сленг -
    на доспех парашюта, а с ним и
на А-75, ибо ветер относит
в сторону ада. Стропа проходит навылет.

Птица уходит на взлёт,
    возвращаясь приметой
морозной погоды, - не потому, что так
на роду, а как памяти дань,
        крутосветность
зане для пространства -
    способ сосчитать до двухста

перед смертью, как перед сном.
    В воздухе мямлит вечность
о. сошествии вод по трапу. Авиарейс
всё равно, что анафема,
"будь ты проклят",
    и ни единой встречной
цивилизации. Чем далее вверх,
    тем иллюминатор круглей с

кофейной гущей материка на дне, на
полунамёке на будущее с высоты
восемнадцать сотен у.е.
    Стюардессы колено
закругляется аэрофобией
    в тоску по земле, и ты

в атмосфере, как мясная
        начинка в тесте.
Позвоночник, не найдя
        ориентир в пустоте,
прорастает в первое встречное,
        в кресло, -
здесь одно из немногих,
        что не чужды мечте

о сажени, версте, об аршине. По борту
слева, ошую, где-то там, на меже,
на обочине хромосом,
    назло телу, от форте
до пиано в висках,
    воскресая под Фаберже,

сквозь нательную ересь
    креста самолета Бог брезжит.
И непогрешимость сверхзвукового "си"
напоминает украдкою фальшь
        на уроке сольфеджо,
подавая при встрече
    вместо руки шасси.

  окт. 2002

ДОРОЖНАЯ

Там станции длиной в жизнь, как будто
наброшенную блузою наскально
на некое подобие уюта
в купе, как третья лишняя. Минуты
под стук колес длиннее. Стуку скальда
спать слава не дает: поет строка.

И в недопитом с вечера стакане
есть что-то недосказанное. Росчерк
едва осиротевших складок ткани
слегка нелеп. И пахнет облаками
украдкою на дне такой-то ночи,
уснувшей на плече материка.

Твой шепот, приближая суть вещей,
пространства уплотняет в поголовность
души. И по периметру плечей
моя рука, как часть руки ничьей,
в твоих волос уходит невесомость
венцом терновым, точно у И.Х.

Пустой багет окна. Лишь трагифарс
в проеме мухи есть намек на вечность
там, за стеклом. Давая полушанс
на то, что кто-то есть помимо нас,
ее полет почти что человечен
и предвещает суетность гудка.

  окт. 2002

Татьяна Норландер

Санкт-Петербург

* * *

Как хочется устроить выходной!
Как хочется - через поля
    и - вскачь! Одной!
Пусть позади и поликлиника,
        и жилконтора.
Как хочется любви!
Как хочется простора!
Случайной встречи. Той,
Когда не люди встречаются -
Глаза.
Потом Бог весть...

Но вот проснулся сын и просит есть.
Вздохну:
На кухне можно с книгою присесть.

* * *

Деревьев тихий шелест -
        как секреты,
Которые никто не разгадает.
Обиды, хвори, злобные наветы -
Как мелкий снег колючий вечером,
Он утром тает.
Пространство требует
    конструкции и мысли.
Бумага требует
    Пера прикосновенья.
Какое счастье,
    что компьютеры зависли!
Я праздную
    очередной строки рожденье...

Анатолий Марласов

Кисловодск

СТИХИ О СТИХАХ

А мне-то и надо немного,
И этим богата душа -
К прекрасному солнцу дорога...
И зёрнышко карандаша.

Стихи, как тревожные маги,
Меня обступают, дыша.
А мне-то и надо - бумаги...
И зёрнышко карандаша.

Не требую высшей награды,
Без низшей живу не спеша -
Мне родину только и надо...
И зёрнышко карандаша!

* * *

Нигде не слушают меня...
Ни дома: надоел,
Ни на учёбе. Говорят:
"В стихах поднаторел.
Собаку съел, заматерел".
Заматериться, что ль?
Но почему-то в сердце боль,
Такая боль!

Зато читал часов я семь
Собаке молчаливой,
Которую ещё не съел...
И был такой счастливый!

* * *

Печататься - не значит быть поэтом!
Как часто забываем мы об этом,
Как часто среди книжной шелухи
Мы ищем настоящие стихи.

Такое вы услышите нечасто:
Печататься - носить печать несчастья,
А если счастья выкроишь зерно,
Другим предназначается оно.

А я считаю, что простой ручей
Гораздо поэтичнее речей.

* * *

В стихах юнца так смысла много,
Так мудр неокрепший бас,
Что кажется - его дорога
Уже кончается сейчас.

А вот седой, спина с горбинкой,
Так распевает от любви,
Что кажется - его тропинка
Лишь начинается... Увы!

ЖУРАВЛЬ

Один-единственный на область
У нас в селе журавль стоит,
К полёту дальнему способность
Он в крыльях срубленных таит.

А чтобы не взлетел над лесом
Незаменимый на селе,
Его бадья с противовесом
Удерживают на земле.

Но ни скрипучая работа,
Ни тяжесть в крыльях - ничего
Отбить желание полёта
Не могут всё же у него.

И по ночам, когда не нужен,
Такой нелёгкий на подъём,
Он над землёю спящей кружит
С противовесом и бадьёй...

Уйдёт на пенсию колодец,
Окончив миссию свою,
Противовес куда-то бросят
И снимут тяжкую бадью.

Односельчане будут сами
Ему хорошего желать,
И - захлебнётся небесами
Натренированный журавль.

* * *

Попадаются деньки:
Что ни шаг - одни пеньки,
Ни тебе разумной мысли,
Ни талантливой строки.

Хочешь - моря, но в ответ -
От ближайшей лужи свет,
И такое ощущенье -
Будто счастья в мире нет.

* * *

Россия, я - твой колобок,
Качусь не от тебя - к тебе я,
Но песен, сочинённых впрок,
Весёлых песен не имею.
Беспечно не пою я, нет,
С небес я не хватаю звёзды.
Я из муки военных лет
Голодной матерью был создан.

* * *

И музыка тревожная, как вьюга,
Во мне звучит печально и светло.
И некуда пойти... И нету друга,
Запропастилась чуткая подруга,
Товарищей куда-то увело.

Одни лишь собутыльники отныне
С бесцветными глазами норовят
Увлечь меня в глубокое унынье:
Их рожи перезрелые, как дыни,
Моей душе ничто не говорят!

И ухожу я в синие морозы,
В заснеженные чуткие леса,
И забываю радостные рожи
И, что ещё немаловажно тоже,
Фальшивые пустые голоса.

Какой простор!!!
Но я не стану ахать,
Я понимаю трезво и светло,
Что друга нет, забрал подругу хахаль,
Товарищи, наверное, не сахар,
Коль их куда-то что-то увело.

Какой простор?
Есть обречённость круга,
Есть однозначность гробовой доски.
Вот потому звучит во мне, как вьюга,
Мелодия без женщины и друга -
Печальная мелодия тоски.

НА РОДИНЕ

Здесь звуки стократ гениальней,
Здесь каждое лыко - в строку.
Я слышу на хуторе дальнем
Истошное ку-ка-ре-ку,

И посвист таинственной птицы,
И русскую речь воробья...
Как сладко домой возвратиться,
В родные до боли края!

Ах, как меня жизнь обманула,
Меня обманула земля,
Тропинка назад повернула -
И получилась петля!

Нарушена шумная смета.
И в лето одето пальто.
Я вечно чего-то - не это,
Я вечно чего-то - не то...

* * *

У человека есть гнездо - земля,
Но человек куда-то вечно рвётся.
Воробушком из глубины колодца
Выстреливает сердце из меня -
И я лечу... Зачем, куда лечу?
Ах, я же птица! Потому и плачу,
Что без гнезда я ничего не значу,
А без земли и значить не хочу.

* * *

Если бы меня назначили,
А выбрали - было б полезнее,
Каким-нибудь высоким начальником,
Например, министром поэзии,

То первым моим декретом
(И вряд ли придумать лучшее)
Я запретил бы подвластным поэтам
Сочинять об Александре Пушкине!

* * *

Поэт читал о Мире и Вселенной -
Наверное, космический поэт...
А можно я о бабушке Елене?
Я думаю - никто не скажет: "Нет!"

Она проста, как ягоды и росы,
Встречающие бабушку в лесу.
И у нее редеющие косы
И даже бородавка на носу.

Нет, не поет она печально-длинно
И не берет второй октавы "ми".
Конечно же, не бабушка Арина,
Но ведь и я не Пушкин, черт возьми!

* * *

На месяце повеситься -
И повисеть.
Такая куролесица -
Ни пить, ни есть.

Висит поэт и задницей
Он задевает век...
Кому-то очень нравится
Висящий человек.

Носки его болтаются,
Ботинки на весу,
А существо скрывается
В таинственном лесу.

На месяце повесился
Задумчивый поэт
Не потому, что весело,
Не потому что, нет...

ТРИПТИХ

I
Я не хочу стареть и быть
Какой-нибудь развалиной,
Я не хочу себя любить
На пенсии - и в валенках.
Я не люблю в себе того,
Хромающего к старости,
Я и умру, но - иго-го! -
От ощущенья радости.
II
Великих рек речная речь
Неторопливая на вид,
Ведь их задача - течь и течь,
А мелких - звонко говорить,
И суетиться, и скакать,
И делать вид великих рек,
И отражаться в облаках,
Пытаясь растянуть свой век.

А реки мощные несут
Среди лесов, полей и рощ
Свою стремительную суть
И оглушительную мощь.
III
Благоустроенный типаж
Сейчас собой я представляю:
Квартира, солнечный этаж,
По вечерам с женой гуляю.
И выпить есть, и есть поесть...

Но уж такой я, видно, комик -
Казалось, всё, что надо есть,
А сердце почему-то колет...

* * *

Алфавит от А до Я
Говорит: "Вот жизнь моя".
Может, в жизни всё иначе,
Может, всё-таки не так,
Почему же мягко плачет,
Мягко плачет твёрдый знак?

СРАВНЕНИЯ

Небо маленькое, как шляпа
Соседа-гуляки...
А какова же лапа
У сына моей собаки?
Тем более, что собачка,
В которой души не чаю,
Не более, чем пачка
Индийского чая?

* * *

Ненцы - мудрый народ,
        суеверный немножко,
Ведь когда умирает какой-нибудь дед,
Он родным говорит:
    "Я пошёл за морошкой", -
И уходит из чума... И его больше нет...

И когда меня жизнь
    невзначай заморочит -
Пусть не так я и стар,
        пусть не так уж я сед,
Поступлю, словно ненец...
"Он ушёл за морошкой", -
Так скажите, коль спросят,
Любопытным в ответ.

ПЬЕСА AND P.S.

Поэт:
- "Поэт в России больше, чем поэт"
В другой стране нуждается в таланте
Найти на книжку денег...
Денег нет,
Но не искать их всё же в Таиланде!

Графоман:
- А почему бы нет?
Ищу повсюду.
Мне даже эскимосы помогли:
Я предложил им холодильную посуду,
И потекли в издательство рубли.

Издатель (показывает великолепно изданную книгу Графомана):
- И вот шедевр издательских высот!
Такое чудо Пушкину не снилось!
А графоману всё-таки везёт
(Хотя стихи его, по сути, - силос!)

P.S.
По ходу этой пьесы -
Ещё есть поэтессы,
Которые узнали
Давно уж денег вкус,

А также ветераны,
Зализывая раны,
"Патриотизма жизни"
Окучивают куст,

А есть ещё пройдохи -
Все пуки свои, вздохи
И прочую бездарность
В издательства несут...

А в них не крутят фиги -
В них издаются книги,
Которые не вспомнят,
Пока не издадут.

Но всех сложнее - сложность,
Что, обретя безбожность,
Отсутствие таланта
За сложность выдаёт.

Такие выкрутасы -
То тенором, то басом,
Что книги - эх, Марласов,
Уж не берёт народ.

* * *

"Ни дня без строчки" -
Вот девиз поэта.
Ему бы руки
Оторвать за это!

* * *

Ты ждёшь - начнёт поэт, певец измен,
Стихи читать про женскую любовь?
Нет! Стихи я зажимаю, словно кровь
Клокочущую из вен.

* * *

Огни, огни... Шатается эпоха...
Туман в глазах, зелёные круги...
"Поёт поэт", - злорадствуют враги,
Но замерли друзья: поэту плохо!

* * *

Говорю тебе искренне я,
А тебе остаётся поверить:
Мир наш - дерево,
Корень - земля,
Ствол - столб воздуха,
Ветви - ветер.

Может быть, удивляясь слегка,
Ты поймёшь - этот образ правдив:
Над землёю висят облака,
Словно яблоки - белый налив.

* * *

Никогда в таланты я не метил -
Мысль о том казалась мне пошла.
Жизнь прошла, а я и не заметил,
Я и не заметил - жизнь прошла.

Одеяло неба ниспадало
На мои усталые глаза.
Я воскликнул: "Как я прожил мало...
Можно ли ещё?"
Увы, нельзя.

* * *

Как тяжело на сердце, тяжело,
Как будто бы в него со всей Вселенной
Привезено отчаянное зло
И аккуратно сложено - в поленья.

Я чувствую, что надо в магазин, -
Бреду к нему, конечно, по привычке,
Чтобы купить какой-нибудь бензин
И не забыть какие-нибудь спички.

Прислушайся к себе - и говори,
И в речи этой всё переплетётся:
И жалобы уставшего колодца,
И солнечные возгласы зари.

И в этой речи всё переплетётся,
И будет речь похожа на ручей,
Колодец - на соседнюю мечеть,
Мечеть - на отражение в колодце.

* * *

Я знаю, что жизнь - это строчка,
Которой не быть золотой,
Её не продлишь запятой,
Она увенчается... точкой

* * *

Мир наш - антистатичен.
В строгих линиях здания
Есть движения птичьи,
"Синий ветер касания"

Вольный ветер движения,
Как в волнах океана,
Есть в творениях гения
И в стихах графомана.

Страницы авторов "Литературного Кисловодска"

Избранные поэмы из "Литературного Кисловодска"

 

Последнее изменение страницы 13 Sep 2019 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: