Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Страница "Литературного Кисловодска"

Страницы авторов "ЛК"

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки

Страница "Литературного Кисловодска"

Стихи из "ЛК"
Избранные стихи авторов "ЛК"
Стихи из "ЛК" (авторские страницы)
Рассказы из "ЛК"
Поэмы из "ЛК"
Биографические очерки из "ЛК"
Литературоведческие очерки из "ЛК"
Непрочитанные поэты России

Страницы авторов "ЛК"

Светлана Цыбина
Светлана Гаделия
Александра Полянская
Юлия Чугай
Наталья Рябинина
Игорь Паньков
Геннадий Трофимов
Май Август
Сергей Смайлиев
Иван Аксенов
Иван Зиновьев
Давид Райзман
Анна Мотенко
Василий Помещиков
Лидия Аронова
Иван Гладской
Маргарита Самойлова
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
Ст.Подольский. Новочеркасск 1962
Евгений Сычев. Чукотские истории
"Литературный Кисловодск", NN54,56,57,58

Вера Владимирская

Астрахань

МАРЬЯША

(легенды нашего села)

"Бабуля, кто в селе-то нашем раньше жил?
Бабуля, снова про Марьяшу расскажи... -
Пытает бабку ясноглазая Нюраша, -
Такая в голове от телефильмов каша...
Читать самой? - я быстро не могу читать...
Подружки не пришли... и я без них скучаю;
А ты от дел устала - я же замечаю... -
Не терпится Нюраше - можешь ли начать"?
Как можно отказать? И бабка снова
В который теперь раз - уж потерялся счет -
Вязанье прихватив, не варит, не печет -
Историю, услышанную, слово в слово,
Надолго, навсегда, заученный урок,
Рассказывает, вяжет, и мелькают спицы.
"Века отсчитывают памяти страницы...
Коль знать так интересно, значит, вышел срок

Из уст в уста, от поколенья к поколенью
Легенды этой восхитительный сюжет,
Красуясь, обрастая щедро, к сожаленью,
Досужим вымыслом, доносит нам портрет
Тех милых предков наших, что когда-то жили.
Давным-давно, средь этих же холмов, лесов...
Пусть смыты их следы, не слышно голосов...
Они средь нас, живут в сердцах, их не забыли...
Село-то наше, Нюра, называют как?"
"Село? Так... "Кружевное" - "Нет. не просто так!
Места красивые у нас... Дубы, да клены,
Берёзы, да ольха, рябины - рай зеленый.
У всех лист кружевной, в ночь лунную, как шелк,
Блестит, переливается... Холмы, что братья,
На фоне неба голубом; и речка, кстати,
Волнистой лентой меж холмов... Коли умолк
Шум леса, птичий гам; утихнет вольный ветер,
То шепот волн позванивает серебром...
Так кто же проживал в краю прекрасном том,
Что краше не было на целом белом свете?
А жили те, кому и незачем тужить:
Трудились дружно, ничего не разрушали,
Делами рук своих лишь землю украшали,
Детей растили, праведно учили жить?

Однажды забрела в село к ним побирушка;
Сиротка, девочка, в лохмотьях, как старушка,
С большими грустными глазами, с нею шла
Собачка в худеньких руках, словно игрушка -
На чудо посмотреть сбежалось полсела.
Среди богатых очень мало сердобольных,
Но все-таки нашелся средь сельчан старик,
Бобыль, что жить один давно уже привык,
Бродяжкам дал приют. Среди хлебов-то вольных
Голодных как не накормить, да не пригреть...
На ветхую одёжку силы нет смотреть.
Так что из баньки, да ещё за самоваром
Гостей в обновках он поздравил: "С легким паром"!
Наутро, раздавая гречку с молоком,
Гостям он объявил, что их не отпускает...
Он стар уже, а, сколько проживет - не знает...
И так что дом его - он ихний тоже дом.

А женщина та оказалась рукодельной -
Такие она людям кружева плела,
Что первых модниц из села с ума свела,
А модниц сёл других - сюжет уже отдельный.
Училась и сиротка кружева плести,
Да так она потом в искусстве преуспела,
Что каждая заказчица уже хотела
Лишь только в кружеве сироткином цвести.
Сиротку же Марьяшей люди называли -
Скромна была, трудолюбива и тиха...
Заботы день и ночь работать заставляли;
И даже не нашлось Марьяше жениха.
Причина в том: от каторжной работы,
От света скудного к лучинам, да свечам
Склонялась низко мастерица по ночам
И сгорбили её до времени заботы.
Ну, а горбатая кому она нужна,
Хотя лицом пригожа, но всегда грустна ...
И в доме то она давно одна осталась -
Дед умер, и товарка с Богом повстречалась...

Конечно, не ребенок, взрослая, теперь,
Для девы красной, коль, то было уж под тридцать.
И "старой девою" соседушки-сестрицы
Марьяшу называли, правда, лишь за дверь
От всем известной мастерицы выходили -
За что? Не отбивала девка женихов,
Дорог не перешла... Да здесь не надо слов:
Завидовали ей - а кружева любили...
Обидно то, что, глядя на проворность рук,
О быстром, судя выполнении заказа,
Меж сплетниц всё же разрасталася зараза,
Мол, Марье помогает-то "нечистый ду-ух".
И не отмыться в бане жаркой, в речке струйной...

Раз Марья возвращалась с ярмарки домой.
Ходила шёлком поразжиться, нитью нужной,
Да малость припозднилась - вечер... Под горой,
Совсем "рукой подать", местечко засветилось.
Свет лился и манил, как будто из окна,
Марьяша оглянулась - никого - одна...
"Пойду-ка, посмотрю - ведь что-то там случилось"...
С опаской подошла; а под холмом родник.
Давно, видать, течёт, не в тот же час возник.
Обрадовалась Марья, к роднику нагнулась,
Ладошки лодочкой, водицы зачерпнула,
Умылась, напилась... Такая благодать
Волною тёплой разлилась по её телу,
Хотелось повалиться на траву... "А дело"? -
Возникла мысль. С дороги место не видать...
Решила камень положить большой, заметный,
А следующий раз и вишню посадить...
Уставшего и тень, и плод сумеют заманить,
Чтобы помог набраться сил родник заветный.
Сказала - сделала, и никогда потом
Родник волшебный стороной не обходила
И праздничные дни там проводить любила...
Мечтала Марьюшка: "Вот был бы здесь мой дом"!

Голодной саранчой войска Наполеона
Набросились на Русь, манила их Москва...
Далече до войны... Французского шпиона
Поймали всё ж, о нём и о войне молва:
Смоленск, Бородино - великие сраженья...
Нет, не прошёл француз по улицам села,
Но хлеб весь начисто смела войны метла...
Сынов, мужей... Теперь вернулись с ополченья
Калеки, что уже не в силах воевать,
Пригодны, может, будут дома хлеб орать.
Детей плодить, растить для следующей брани...
Сынов побольше бы!.. Кто за "Расею" встанет...

У Марьюшки беда: в сраженье пал кузнец,
При ком стеснялась Марья приподнять ресницы,
Точил коклюшки кто, ковал крючки и спицы,
Кто от души хвалил: "Ты, Марья, молодец!" -
И вслед смотрел, коль Марья мимо проходила.
Но не было меж них желанных тайных встреч -
Смущались только, но не заводили речь -
Быть может, он любил, да и она любила...

И день, и ночь подводы с ранеными шли -
Село прорезала дорога столбовая.
Война. И жизнь теперь у всех людей иная;
Заказов Марье нет, дни светлые ушли.
Однажды заказали кружева печали:
Из чёрной нити плат, манжеты, воротник...
Как жутко было кружева плести вначале
Из чёрной нити. Марья чаще на родник
Теперь ходила посидеть в уединенье,
Попить, плеснуть в лицо живительной водой,
Ободрить тело, и воспрянувшей душой
Творить добро, а людям радость удивленья.

Однажды в полдень захотелось вдруг пойти
К ручью... Тому уж, видно, быть, что на пути
Служивый маялся с печальной перевозкой -
Не знал, как поступить с разбитою повозкой -
С оси слетело, развалилось колесо.
А на повозке раненый стенал и плакал,
Сорвал повязку, кровью весь мундир закапал;
Гримасой боли перекошено лицо.
К болезным Марьюшка на помощь заспешила.
"Тут близенько совсем целебный бьет родник,
И надо, чтобы раненый к нему приник -
Поможет от земли живительная сила.
Давайте мы вдвоем снесём его туда,
Я с ним побуду, ты, браток, сходи на кузню.
Село тут - версты три, кузнец там, дядя Кузя...
Ах, бедный, ах, болезный, ах, беда-беда..."
Собрались силами и волоком детину
Вдвоём с солдатом подтащили к роднику.
Из лап ветвей, травы соорудив перину
И раненого уложив, и огоньку
С кресала на костер из сушняка добыли.
Солдат верхом в село. Рубаху Марья сняв,
И на бинты подол рубахи разорвав,
Промыв водицей раны от крови и гнили,
Повязку наложив, дала воды попить.
Вдруг раненый умолк - заснул. Он будет жить.
Теперь только Марьяша рассмотреть сумела:
Что барин перед нею... Как она посмела?
Средь сочных красок осени сей бледный лик
Опутал чарами - глаз отвести не может...
Какой мужчина перед ней! И бледность кожи,
Усилив чародейство красоты, как зов, как крик,
Заставил в жесткий ком свернуться её душу,
Застыть. И загорелось всё огнем в груди -
Непрошеной любви. "Страданья впереди...
Я вида не подам, стены я не нарушу", -
Так Марья думала, привычно хлопоча
Вокруг больного. В сумерках денщик вернулся.
Наладил колесо, рад - быстро обернулся...
"А барин спит? Три дня кричал... Ох, горяча
От сабли рана... Спит... Как видно, боль утихла".
"Родник чудесной силы, он поможет вам...
С недельку бы пожить... Тепло пока и тихо...
Поверьте, - молвит Марья, - провиант я дам:
И хлеб, и овощей Бог дал... Уж не помрёте...
Я буду приходить ухаживать за ним.
Затянет, может, раньше раны - поглядим...
А то больного по ухабам растрясёте..."
Согласен был денщик: застрял ведь не на год.
И речка рядом - рыба, дикий огород -
Грибов и ягод пруд пруди... Потом, погода...
И, словно бы в раю, волшебная природа.
Денщик дал Марье в помощь барского коня,
Чтоб три версты ей покрывать полегче было;
Стреножил и пустил гулять свою кобылу.
А барин спал. Сон, оживляющий в три дня
И раны заживил, и на ноги поставил.

Воспрянув ото сна, увидел барин, вдруг,
Что рядом с ним, над ним витает добрый дух
С очами полными любви... И он представил
Созданье это милое своей женой...
"Я где? Вы кто? Волшебница? Денщик в двух лицах"?
"Сиделка Ваша я... Я - Марья, кружевница...
Я кликну денщика... и мне пора домой". -
Ушла, позвав: "Вернулся барин твой, Ванята"!
А барин про себя: "Красива и добра...
А что не так? Ах, Боже мой, она горбата...
Но, судя по ее глазам, ума - палата,
В движеньях ловких грациозна и быстра".
Он встал с трудом на ноги и побрел за нею...
Мелькал зеленый сарафан невдалеке;
Потом дорога повернула вниз, к реке...
Чтоб девушку догнать, пошёл как мог быстрее;
Тропа заросшая - догнал, в конце концов.
Смутилась Марьюшка - пунцовое лицо...
"Хочу о Вас всё знать... Я так Вам благодарен.
Вы знаете, я рад, что был французом ранен.
Иначе не узнал бы Вашей доброты...
И не увидел этой тихой красоты...
Наверно, любите Вы батюшку, мамашу?"
"Сиротка я... Уж выросла - теперь не страшно...
А Вас прошу со мною говорить на "ты" -
Привычки нет"... "А, где же ты живешь, Марьяша"?
"В селе. Да, близко тут. Всего-то три версты.
Хотелось жить среди вот этой красоты,
На том холме построить домик... речка наша...
А чем живу? Я людям кружева плету.
Не бедствую сама и многим помогаю,
Безродных столько стариков, я их всех знаю;
Ну, и они все ждут меня, узнают за версту".
"Не знал тебя совсем... так вот, ведь, ты какая!
Вернусь - пришлю тебе заказы с денщиком.
Для всех невест, и той, женой будет какая"...
У Марьи сразу к горлу подкатился ком.

Привёл денщик коня: "Пора, гусар, в дорогу"...
Она стоит в сторонке, очи опустив.
Для встречи будущей отсутствует мотив,
Но как неясную в груди унять тревогу?
"Тачанку здесь оставь, поедем мы верхом.
Давай вперед, я скоро... - Снова к горлу ком. -
Прощай же, Марьюшка, тебя я не забуду,
Не верил до сих пор я воскресенья чуду...
И не поверил бы, другой бы кто скажи...
Родник и лес, река и ты - неразделимы.
Сейчас я снова в полк. Крутые наши зимы.
Не выдержит француз, я верю - побежит".
"Молиться буду я... Вас в честь кого назвали"?
"Поручик от гусар Гордеев Алексей
Обязан впредь тебе своею жизнью всей.
Живи, Марьяша, веселее, без печали.
Коль буду жив, вернусь - тебя я разыщу". -
Нагнулся он, поцеловал Марьяшу в губы.
Умчался... В душе её запели счастья трубы,
В ушах же: "Разыщу, тебя я разыщу"...

Тащился год канвой тоскливых ожиданий.
В загадочном Париже умерла война.
Вплетала в кружева секреты обещаний
Других судеб - сама же до сих пор одна -
Волшебница и кружев чудных мастерица.
И под влиянием счастливых давних дней
Любви, что выпали, как снег, на долю ей,
Надежды, веры, что как милые сестрицы,
Давали силы жизни, творческий успех.
По-прежнему жила. Но на устах у всех
Вдруг появились деловые разговоры
О барине хромом, да, и о жизни новой,
Верней, о заработке. Ближние холмы,
Вернее холм, что к роднику поближе,
Да нет, не на холме, а тут, к реке пониже,
"Пилует" лесопилка кедр. И до зимы
Закончат строить дом, до рождества Христова.
Хромой с округи лучших плотников согнал,
Целковый в день платил, коль плотник был толковый.
Работал сам средь них, сам объявлял привал...
И Марья бегала смотреть, что там творится;
Не видно - изгородь, высокий частокол.
Накатана дорога, ровная, как стол.
Над родником парок, да иней серебрится.

Настала мягкая и снежная зима -
Такая красота, что сводит всех с ума.
С рассвета до темна на улице детишки,
Гуляют старшие девчата и парнишки
В коротких душегрейках и цветных платках,
В овечьих малахаях, в шубниках коротких;
Естественный румянец (без сигарет и водки)
На санках, лыжах с горки, с коньками на катках.
И тем для творчества полно у кружевницы,
И кружева все Марья белые плетет:
Снежинки-звездочки, а вот метель метет.
И кипень белую вывязывают спицы.
Но, главное, что перемены то в душе...
Как будто все внутри теперь переменилось;
И думала всё Марья: "Что со мной случилось?
Быть может, на пороге счастья я уже"?

Сочельник во дворе, и Марьюшке не спится.
Настряпала всего, накрыла стол потом...
"Скажите, здесь живет ли Марья-кружевница"?
"Здесь, здесь, гостёчки, проходите в дом".
И ряженые в горницу гурьбой ввалились,
В костюмах маскарадных, в масках, ну, кто в чем...
Вдруг шепот за спиною, рука ей на плечо...
"Ну, здравствуй, жди сватов". Вокруг все веселились.
Когда их провожала Марьюшка в сенях,
Всё тот же голос звал кататься на санях,
С впряжённою в них бешеную тройкой.
"Ах, нет"! (Подумала, что "чудаки со стройки").

А за неделю до Крещенья в дом зашла
Акимовна - селом всем признанная сваха,
Всё осмотрев в дому, сказала: "Не неряха,
Хозяюшка, какую поискать"... Была
Она всегда придирчивой и строгой.
Ну, а скольким найти друг друга помогла!
С её легкой руки женаты полсела...
"Ты знаешь, Марьюшка, иду себе дорогой.
А ведь дорога эта в дом твой привела.
Слывешь ты средь сельчан-то недотрогой
Пора тебе уж замуж. Подожди немного...
Смущаешься-то что? И маком расцвела...
Как сладок, как горяч твой, Марья, чай с брусникой...
Ты знаешь, ведь найду тебе я жениха!
Есть на примете у меня один... калика..
Бога-ат, как прынц! В его богатстве нет греха".
"Спасибо Вам. Да только жениха не надо:
Погиб, наверное, любимый мой в бою.
Но буду ждать, я не предам любовь свою...
Вот кружева, работа - вся моя услада".
Заплакав, Марья встала, в горницу ушла -
А сваха рада: тропку верную нашла.
Ушла, подумав вслух: "Невеста уж готова", -
Приняв подарочек - из кружева обнова.

Визиту свахи Марья так удивлена!
Но на крещенье та с утра явилась снова.
"Настряпала? К приему ты гостей готова?
Блины пекла? Пирог пекла? Изба красна"!
"Ведь праздник годовой, - Марьяша отвечает, -
И в доме чистота, и самовар поёт.
Но нет моей родни, и кто ко мне придёт?"
"Придут, придут, дворняга уж гостей встречает. -
Марьяше в руки полотенце, хлеб и соль -
Встречай". Та побледнела, Боже, что же с нею?
Увидела сватов и с ними... Алексея.
"Я ж говорил: пришлю сватов... Войти позволь".
"Так это ты был с ряжеными медвежонком"?
"Хромым и косолапым, хочешь ты сказать"?
"К столу, - с поклоном сваха, - надо принимать
Гостей-то столь желанных... Не тесен ведь твой дом".
"Сначала разговор, потом уж самовар -
Степенно начал сватовство вдруг сват усатый, -
Товар у вас хорош и наш купец богатый.
На масленицу свадьба. Марье шубу в дар".
Жених дал знак, и кучер лисью шубу вносит:
"Примеряй, Марьюшка, с размером угадал"?
А сват своё: "Твоей руки мы, Марья, просим...
За службу государь ему ведь землю дал"...
"Какую землю-то"? - не поняла Марьяша.
"Холмы, где из земли целебный бьёт родник...
Я к месту этому в три дня душой привык
А на холме у нас с тобой усадьба наша".
"Забором это место ты загородил?
Хромой был барин... Это ты ходил?" -
Расспрашивала заворожено Марьяша.
"Любимая, теперь там будет сказка наша.
Для страждущих родник, идут туда толпой...
Красуется у родника теперь церквушка -
Украшена резьбой, не церковь, а игрушка...
Венчаться в этой церкви будем мы с тобой".
"Садитесь, - Марья просит, - самовар остынет".
Жених не опускает восхищенных глаз...
Ах, сколько раз мечтал об этом, сколько раз...
Он знал, что для неё он даже горы сдвинет.
"А мной хвалиться некому - я сирота;
Мне, кроме рук своих, другим хвалиться нечем. -
А дорого что в жизни? - память нашей встречи...
Пусть я не ровня Вам, но всё ж отвечу - "Да!"
Жених не усидел, схватил невесту в руки,
Проворно в шубу завернул, понёс к саням...
Рванула тройка, позади оставив муки...
"Скорее к роднику, и счастье встретить там"!

Что три версты, коль - тройка, удаль, снег и сани!
В объятьях Марью крепко держит Алексей.
Родник и церковь - центр вселенной всей...
Ну, как не повенчаться - посудите сами.
И вот уже они стоят пред алтарём
Рука в руке, глаза в глаза, они вдвоём;
И в небе уж над ними таинство вершится.
Ни горя, ни разлук пусть с ними не случится!
"Венчается раб Божий Алексей рабе Божьей Марье,
Венчается раба Божья Марья рабу Божьему Алексею"...

Из церкви в гору по заснеженной тропе,
По ней когда-то догонял гусар Марьяшу.
"Ну, вот, входи, родная, в сказку нашу".
Она: "Алешенька, когда ж ты всё успел"?
В заветном месте красовался чудный терем,
Украшенный повсюду кружевной резьбой.
"Вот в этом тереме жить будем мы с тобой" -
Широко распахнулись пред женою двери.
Расписано, обставлено богато всё внутри:
Вот уж воистину здесь барские покои.
Из щёлка набивного в спаленке обои,
Повсюду зеркала, картины - всё такое!..
Свет солнца в тереме с зари и до зари.
Марьяша счастлива, Марьяша в восхищенье:
"За что мне, Господи? За что мне этот рай?"
"За доброту, талант и подвиг твой в смиренье...
А вот ещё тебе подарок - принимай! -
Теперь ведёт жену он в верхние покои
И вводит в нетерпенье в комнату одну,
За плечи взяв, он подтолкнул её к окну,
Там странный стол и стул. "А что это такое"?
"Машина для плетенья кружева на ней.
С Европы я привёз... все для жены своей,
Но, это для души. Работать не неволю.
Захочешь учениц набрать - всегда позволю.
Захочешь, фабрику построю для тебя,
Творение твое Европа вся узнает -
Недаром же оно весь свет наш восхищает...
Будь только преданной женой, люби меня.

И счастливо жила Марьяша с Алексеем.
В семье их доченька и двое сыновей.
(Сейчас кто, может, сохранился их ветвей)".
"Бабуля, в садике у нас ведь был Гордеев".
"Да? Может быть. Талант же передался внучке.
Лет сто здесь кружевная фабрика была.
Конечно, революция здесь всё смела:
И терем кружевной сгорел... Одни колючки
Растут на месте церкви. И зачах родник -
Барья ушли, и с ними барские покои -
Осталось лишь села названье: "Кружевное".

  28.01.08

 

Страница "Литературного Кисловодска"

Страницы авторов "Литературного Кисловодска"

 

Последнее изменение страницы 30 Aug 2021 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: