Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
 
Светлана Цыбина
Светлана Гаделия
Юлия Чугай
Елена Резник
Наталья Рябинина
Александра Полянская
Елена Гончарова
Игорь Паньков
Геннадий Трофимов
Мирон Этлис
Сергей Смайлиев
Евгений Инютин
Май Август
Иван Аксенов
Иван Зиновьев
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
Ст.Подольский. Новочеркасск 1962
Стихи из "ЛК"
Рассказы из "ЛК"
Поэмы из "ЛК"
Очерки из "ЛК"

СВЕТЛАНА ГАДЕЛИЯ

член СРП
Ессентуки

Стихи,
опубликованные в "Литературном Кисловодске"

 

ЗАНОВО

Из боли выйдя, в разум не войдя,
По старой книге - первооткрыватель -
Бредёшь тихонько.
    В капельках дождя
Тишайшей ночи бархатное платье.
Ну что с того, что читано не раз?
Боль есть рубеж меж тем и этим миром
То было до. А после зоркий глаз
В упор не зрит, что дважды два -
    четыре.
Таблицей умноженья новых лиц -
Деревьев, трав и крутобоких улиц -
Тут стих цветёт, таблица всех таблиц:
Все лица обновленными вернулись.
Спасибо полуночному труду,
Не ждущему ни благ, ни воздаянья.
Я стих возьму и в нем найду звезду,
Чтоб зачерпнуть волшебного сиянья.
 
  1997 г.
 
Великие холода
 

* * *

Тяжёлые слова, как жернова
На мельнице додельницы Зимы.
Ещё не отделили свет от тьмы-
мы друг для друга видимы едва.
 
Летит на крыльях яростный буран,
Замешивая тесто для небес.
И кто исчез - тот навсегда исчез,
И ранен кто - тот не залечит ран.
 
Мороз крепчает. Жалобно звенит
в колодце неба мёрзлая звезда.
И, льдом покрыта,- может, навсегда-
душа по тропке жизни семенит.
 

* * *

И наступили великие холода...
И наступили они на душу,
а также на тело.
И под пятой их тяжёлою окоченело
Тело. Душа оказалась вмурованной
в глыбу льда.
Вмёрзла - а всё же пытается трепетать,
что-то чирикать,
дрожа обмороженным нервом.
"Полно, ну, полно, - её утешают, -
ведь холод не первый
и не последний
из тех, коим время настать".
Верно, конечно, но вот -
недомёрзшая, всё же болит,
что-то шуршит
о лишённых и хлеба и крова.
...Хлещет метель,
и коробится мёрзлое слово.
В сумерках снежных
бездомная псина скулит.
 

* * *

Янтарик - фонарик в осеннем дыму...
Протянешь ладонь в никуда, никому.
Нет, знаешь кому, только, им не тепло.
Легчайший фонарик, а всё ж тяжело.
Янтарик - фонарик, моя ли вина,
Что холодно всем, а ладонь - сожжена?
 

Как сужается круг

И опять уезжают,
О Боже, опять уезжают,
И ночные дожди
вновь прощальные вальсы играют.
Нет, не за море, нет,
не в далёкие страны, однако
Мы увидимся разве что
в чаше Морфеева мака.
Мы, чей шаг - воробьиный
и в крыльях истрёпаны перья,
Чья трепещет душа
в ожидании новой потери,
остаются лишь камни
на серых коротких дорогах
да дразнящая память,
на небе звезда - недотрога.
Как сужается круг!
Чуть ещё - и останется точка.
Как носилась недолго
сей жизни льняная сорочка!
"Ну и что, - говорят,
- Всё проходит, давно уж известно".
Только в этом кругу -
в этой точке -
    до ужаса тесно...
 

* * *

Пурпур заката
и ночи безлунная темень,
Я - та колдунья,
что видела вместе со всеми
древние руны
на белой древесной коре.
 
Винный закат
не напрасно сегодня пылает.
Мало ли званных,
кому его выпить дано?
Я - та служанка,
которая тихо вливает
в новые кубки
старинное это вино.
 
В сон бестелесный
несут календарные кони,
здесь оставляя
насвистанный вьюгой мотив.
Я - та снежинка,
что тает на тёплой ладони,
целую зиму
в ажурный кристаллик вместив.
 
Весть
 

* * *

Не мы их пишем, но они
писать себя неволят.
Влекут, как тёплые огни
в ночном холодном поле.
И, в клещи рифмами беря,
вгоняют в судьбы гвозди,
стальным провидчеством даря
сиреневые грозди.
Они не требуют наград
за сбывшуюся милость,
как будто сам ты виноват
в том, что с тобой случилось.
 
  1995 г.
 

* * *

Безмерно эфемерная,
нездешностью пугая,
взлетела птица первая,
а вслед за ней - другая.
Зеваки ошарашены:
- Чтобы такое - былью?
Да чем они раскрашены,
лазоревые крылья?
 
- К чему оно?
Вся улица
от хохота трясётся:
- Нужнее птица-курица:
кудахчет да несётся.
Что лучше - ближе ближнего -
к плетню, горшку да каше.
А что полёта вышнего -
не нужно и не наше!
Жаль, нет на птичек соколов
чем небыль лучше были?
 
...Но кто-то плачет около
слезами голубыми.
Глядят глаза бездонные
в прозрачное - без пыли,
где странницы бессонные
и не были, а были...
 
  1996 г.
 

* * *

И - молись не молись -
не вернёшь молодого былого.
Вот кончается жизнь,
но, быть может, не кончится слово.
Будет вечно витать
и дразнить простирающих руки,
будет вечно ронять
на бумагу - сплетённые звуки.
То ли с нами, то ль без,
будет с хлебом земля иль без хлеба -
в легком платье словес,
сочетающих землю и небо.
 
  2003 г.
 

* * *

Есть вещи важнее рифмованных строк.
Строка - это дождь, уходящий в песок.
Но коль золотой - ждёт его торжество.
Но даже и он не важнее всего.
 
Важнее всего - та свеча на ветру,
что тщетно в отчаяньи кличет сестру.
Сестра - за сто лет, за сто вёрст, за сто миль.
А может, и небыль совсем - эта быль?
 
Важнее всего - у дороги цветок,
заложник любых тупорылых сапог.
Наступят, раздавят... Ты - вечная дрожь:
ни рифмой, ни славой его не спасёшь.
 
Важнее - смятенная эта душа,
что горечь небесную пьёт из ковша.
Нужней - обожжённая эта рука:
она - для свечи, для души, для цветка.
 
Ладонь бы раскрыть, и - лети, шелуха!
Но что же ты можешь помимо стиха?
 
  1999 г.
 

* * *

В кудрях листвы дрожит усталый свет,
течёт покой с небес по жёлтой спице.
И вдруг мелькнёт, что смерти в мире нет,
что жизнь - всего лишь белая страница,
что есть в кармане сто карандашей,
цветных, волшебных - от залётной феи -
и разрешенье выдано душе
у всех времён любые брать трофеи -
как будто бы не минула пора
ждать кораблей на солнечном причале,
как будто это детская игра:
и петь в конце, и плакать о начале...
 
  1999 г.
 

* * *

А бог его весть, для чего мы живём
и песни поём для кого.
Но вот появляется некий проём
в пространстве мирка своего.
И так расширяется вдруг окоём -
неважно, там свет или тьма.
Не знал соловей, как свистать соловьём. -
нашла его песня сама.
 
  1996 г.
 

БЕССОННИЦА

Селена, сомнамбула, просто луна -
в китайских шелках и мерцаниях лет,
сундук открывает и тянет со дна
атласный, зелёный, струящийся свет.
О тех, кто не спит иль уснул навсегда,
прозрачная песенка плачет всерьёз.
И в небе вода - и под небом вода,
и сны уплывают в корабликах роз.
 
  Июль 1996 г.
 

ЗВЁЗДНАЯ МЫШЬ

Спрячусь за дерево, спрячусь за марево,
бледная, спрячусь за яркое зарево,
за невысокую горку земли,
чтобы увидеть меня не смогли.
Видите - ночь: я за нею стою,
чтобы и тень не узнали мою.
 
Вдруг из-за кочки торчат мои уши?
Кто-нибудь скажет: "Не хочешь ты слушать,
да и ума бы тебе призанять,
чтоб хоть на каплю разумных понять".
 
Вот и приблизился тяжкий мой срок:
темень - с порога, рассвет - на порог.
Где ж средь сияющих красками дней
спрятать котомку с душою моей?
 
Спрятать в полдюжине что ль одеял,
чтобы никто её не осмеял,
пальцем не ткнул в несгорающий след:
"Сколько старушке? Две тысячи лет?
Много ж умишка, поди, растрясла!"
... Звёздная мышка котомку прожгла.
 
  2008 г.
 

* * *

И вот - пришла, и вот - переступила
отныне не запретную черту.
И птичьим щебетком посеребрила
Весна свою босую нищету.
 
Копейкой медной солнышко взблеснуло,
в кармане тучи спрятавшись опять.
Ещё ведь будет время для разгула
и места вдоволь, чтобы воссиять.
 
На старенькой скамье в ушанке рыжей
старик сидит, ссутулясь, у ворот
и думает о том, что сердцу ближе:
переживёт ли, не переживёт.
 
А солнце всякий раз иначе светит,
хоть десять вёсен проживи, хоть сто.
И только ветер - тот же самый ветер,
сквозь то же проникающий пальто.
 
  2001 г.
 

* * *

Сказали молодость! Вторая?
Иль третья - свежая с лица?
Гори, свеча, не догорая
до абсолютного конца.
Угаснув, отрастай, как стебель,
до изначальной высоты
и вспыхни, в гаснущее небо
бросая красные цветы.
 
  1995 г.
 

* * *

вот и снова весна,
а к чему? Не своя ведь, чужая.
Вместе с ветром сосна
в дальний путь облака провожает.
Обнаженность древес
в паутине лимонного света -
и бездонность небес,
синевой предвещающих лето.
Что ж, надежды опять
и опять ожиданье знамений?
Всё уж выпало знать
между створками света и тени.
Нет, не верую в сад
на камнях захудалой отчизны.
...Но синицы звенят,
как бокалы на пиршестве жизни!
 
  2003 г.
 

* * *

Лиловое с золотом.
Ветром колеблемый,
колышется
    медленный ивовый бисер.
Из мёда весеннего
истово слепленный,
медлительный свет
    просочился из выси.
И нет излучённому
имени общего,
кто как:
    то весна, то надежда, то вера.
И нет у нас дома, большого
    и отчего,
лишь эта, струящая свет,
    полусфера.
 
  1993 г.
 

* * *

По всемогущей синеве
лучи бегут, светлы и дики,
и сладок запах земляники
земной взъерошенной траве.
И наконец-то прозвучал
в холодной влажности июня
мотив задиристый и юный
над жидкой бледностью зеркал.
 

* * *

И только дождь остался в мире сём...
Июльский день. Отвесная вода.
Кораблик мой, бесплотен, но весом,
в такой воде утонет навсегда.
 
Повсюду шелест и повсюду плеск.
Блеснёт да грохнет, вдрызг взрывая тишь,
как будто в бой пошёл Бирнамский лес.
Ты - Дунсинан, и ты не устоишь.
 
Небесный свод тяжёл да невысок,
бичами хлещет, заливает путь.
На дне души осел сухой песок
С таким-то грузом как не утонуть?
 
А мир блажит, да так, что, удивясь,
былые беды смотрят из зеркал.
И рвутся связи, словно, слововязь,
что день дождём и громом обласкал.
 
  2002 г.
 
Такая долгая зима
 

* * *

Дней золочёные оклады.
Под ними - лики пустоты.
И отчужденья и досады
застыли тусклые цветы.
 
Легко и быстро рвутся связи,
в истошном крике рвутся рты.
Бесснежный мир не прячет грязи,
меняя лики пустоты.
 
А где-то жалобно и тонко
поёт весенняя свирель.
В бесхитростных глазах ребёнка
сияет будущий апрель.
 
Что ж, быть весне, но будет прежде
исхлёстанная ветром тьма,
такие чахлые надежды,
такая долгая зима.
 
  1999 г.
 

* * *

Вот тихо и медленно падает снег,
хоть без парашюта,
и времени видит беспамятный бег -
столетье? минута? -
и слышит, как ранние плачут цветы
под панцирем белым,
как, горло порезав о край нищеты,
безмолвствует тело.
 
  1996 г.
 

* * *

В деревянных рубашках до пят
отшумевшие родичи спят.
Я - до пят в семицветном снегу -
лишь такой ждать обновы могу.
 
Это жизнь - светопадом в окне,
это жизнь точит камень во мне.
Это жизнь, что сильна, как вода,
держит Смерти сухой невода.
 
Захлебнувшись в зелёной воде,
я себя не увижу нигде, -
только тех: в деревянных - до пят -
отшумевшие родичи спят.
 

* * *

Ну, куда же оно, куда?
Под венец со днём вчерашним?
Меньше мыши, выше башни
дорогая ерунда.
Всё уйдёт: свои, чужие
лица, вещи, разговоры.
Потихоньку тянут жилы
отошедшие просторы.
Ночью стук в чужой квартире,
что давно стоит пустая:
раз и два, на счёт четыре -
улетает?
Невидимки за морями
и поближе - в неживое.
Снег стоит в шершавой раме,
на снегу собаки воют.
Всё уходит, отцветает,
отметает листья - тесно.
Жизнь столбом стоит - пустая.
Кто приходит - неизвестно.
Лишь упрямая природа...
Да и та - в обход и мимо.
Всё уйдёт - дурная мода -
не узнав, что так любимо.
 
  1996 г.
 

* * *

И каждый вечер в городе туман -
морозный, жёсткий. Намерзает иней.
И звёзд не видно. Звёздный караван
песок покрыл - безжалостный и синий.
С усталым телом трудно совладать:
ни в грош не ставит собственную душу.
Ну что ему, упрямому отдать -
любовь, заботу, звёзды, море, сушу? -
чтоб перестало душеньку хранить,
сковав её железным невесельем,
чтоб, не порвав серебряную нить,
она кружилась в вихре карусельном.
Всё вымерзает. Ясно же - зима,
и старым веткам долго ль до облома?
Душа ещё не спятила с ума,
чтоб выйти вон из собственного дома.
Однако же, бессмертная сама
дрожит в том доме без тепла и света.
Всё вымерзает. Сказано, зима...
Но кто шуршит и бредит солнцем лета?
 
  1996 г.
 

Зазеркалье

За зеркалом луны - там Зазеркалье.
Я слышала - как будто окликали
меня оттуда: лютый был мороз,
и слёзы на ресницах замерзали.
 
А ветер был белей садов цветущих,
белей точёных лилий в райских кущах,
но, смерти холодней, его уста
твердили мне о горестях грядущих.
 
О нет, не говори, мой ангел белый!
Соломинка моё здесь держит тело,
и эта вот чугунная земля
так любит - до последнего предела.
 
Здесь жизни льстят - и дарят ей конфеты
любви и боли. Зимние рассветы,
испачкавшись слегка об антрацит
грачиных стай, всё ж помнят коврик лета.
 
Сквозь эту ночь и труден путь - и чуден.
Деревья стонут - люди среди буден.
Не втянута ещё за белый круг,
но скуден свет мой, беспросветно скуден.
 
  2000 г.
 

* * *

Наступают праздники на пятки,
ветерок студёный спину гладит.
Нам, давно слежавшимся в осадке, -
хоть крупицу счастья, Бога ради!
 
Мы ведь заслужили, не задаром!
...Крыльями испуганно захлопав,
ангел взмыл.
  Ну, кончится пожаром.
Впрочем, может кончиться потопом.
 
Празднуем: полна солонка соли.
Празднуем, печально и нелепо,
праздник некончающейся боли,
праздник нас не помнящего лета.
 
  2003 г.
 

* * *

Так снежно, так ветрено! С ветром не спорим,
но сердце как огненный бьётся лоскут.
А скудные жизни, влекомые морем,
в незримые воды ручьями текут.
И дан ли нам будет сиятельный Случай? -
Не судим, не знаем, не верим, не ждём.
Все письма приходят, как чёрные тучи,
и падают на руки слёзным дождём.
Пространство разорвано, время разъято.
В прозрачную стену упрётся рука.
Как дальни рассветы, как близки закаты!
Как светит надежда - огнём светляка.
 
  2003 г.
 

Новый год

Через Альпы полночного часа
перешли с рюкзаками заботы.
Бесконечно вороны кружились
тьма, на подступах к новому дню.
У подножия Башни Мороза
остывали сердца одиноко,
и звенели сосульки печали
под неласковой Жизни перстом.
 
  2004 г.
 
Одинокая птица
 

День начинается

День начинается
    чувством потери,
ветром, стучащим
    и в окна и в двери,
сумраком серым
    и липким, как студень,
камнем на сердце
    и фигой на блюде,
ласковой болью,
    надежной и вечной,
уличной стужей
    и стужей сердечной.
 
  2004 г.
 

* * *

Не сказка ли это? –
Такая вокруг тишина!
Прозрачного света
уже откатилась волна.
На воздухе синем,
на глыбе, промёрзшей
      насквозь, –
холодной России
древесная чёрная кость.
На ватмане снега
лежит васильковая тушь.
Жизнь, радости бега
уйми и чертёж не порушь.
Движеньем расколот,
он может пропасть –
      не спеши –
прекраснейший холод –
пристанище тёплой души.
 
  1995 г.
 

* * *

Нет, не время вспыхнуть зорьке ранней.
Зимний ветер- губы холодит.
А ядро несбывшихся желаний,
как в орехе, спрятано в груди.
 
Там текут сияющие реки,
там в лесу зелёном бродит лось,
там проходят люди-человеки
по местам, где мне не довелось.
 
Там цветут неведомые лица,
у цветка – знакомое лицо...
Но от лет своих не отделиться,
а лета свиваются в кольцо.
 
Поздно. Полночь хмурая беззвёздна,
и померкла снежная слюда.
А того, чему сбываться поздно,
лучше пусть не будет никогда.
 

* * *

Этот вечер безмолвный,
    заснеженный, сереброликий,
в серой сетке ветвей,
    что звезду голубую поймали,
этот вяжущий холод,
    сгущённый до белого крика, –
всё зима написала
    на матовой синей эмали...
Ночь в снега завернула
    знобящее белое пламя.
Углем – стены домов,
    где лучи замерзают у входа.
Лишь синеет тропа,
    чуть приметная, между домами,
по которой прошли
    все тревоги минувшего года.
 

* * *

Фарфоровые дороги
круты, как бока у чашек.
Сквозь строй фонарей двурогих
мой путь, как познанье, тяжек.
 
На ватмане льдов просторном –
забытый чертёж аллеи.
Вот женщина вышла – в чёрном,
с лицом, что луны белее.
 
Оставив хитросплетеньям
деревьев двух лун загадку,
она промелькнула – тенью
на стенке прямой и гладкой.
 
Привычен мой путь, привычен –
к бессонным огням вокзала,
где гусениц-электричек
глаза пустоту пронзают
 
и смотрят пустейшим взглядом
на две колеи простые...
А горы плетутся рядом –
верблюды ночной пустыни.
 

* * *

Одинокое дерево стынет на зимнем ветру.
Одинокое небо повисло, как серая пряжа.
Одинокая птица затеяла с ветром игру.
Одинокая птица – чернее, чем чёрная сажа.
 
На вершине качается, ветру подставила грудь
одинокая птица в своём оперенье холодном.
Одинокое дерево пляшет на зимнем ветру.
Одинокая птица бесстрашна в полёте свободном.
 
НЕВОЗВРАТНОСТЬ
 

* * *

Туман, туман за окном,
туман, здесь - соль из глаз.
Какой безжалостной силой
дан безумный час? -
 
Час жизнь роняющих черным днем,
как листья куст,
час всех, отцветших под злым дождем -
цветами уст.
 
Час всех, упавших под звездный стог,
раскрыв ладонь.
Час всех, которых не царь, так Бог
пошлет в огонь.
 
Туман, туман - и в который раз -
вся соль из глаз:
по всем, которых в их смертный час
никто не спас.
 
  1995 г.
 

* * *

Все это проще: никакой звезды
и никаких сверканий и падений,
а только боль и круговые тени
-горчайших бед созревшие плоды.
 
И нет на свете для тебя угла,
и для свободы звонкой нет ни пяди,
и тихо вянут желтые тетради,
вкусив забвенья, в ящике стола.
 
А этот мир уже и ни к чему,
и если выход есть, хотя бы точка,
возрадуйся, смурная оболочка,
безжалостному счастью своему.
 
И ни к чему красивые слова,
что лгать вольны, вдыхая полной грудью.
Они не знают людного безлюдья,
где счет дыханью - только раз и два.
 
  2005 г.
 

* * *

Все на свете, невозвратимо.
Не гадай на кофейной гуще.
Пусть, рыдая, промчится мимо
ветер, грешный Адам из кущей.
 
Между нами дрожат не струны -
это веточки хлесткой вербы.
На столбах наливные луны,
а небесная - на ущербе.
 
Что ты видишь за окоемом
карим глазом кофейной чашки?
Даль придавлена черным томом
невозвратности этой тяжкой.
 

* * *

Болью больше, болью меньше - что за горе?
Бейся в стену, но не вырвешься из круга.
Стережет тебя ворона на заборе,
лев в пустыне, на путях унылых вьюга.
 
Что ни думай, Жизнь и Смерть - всегда подруги.
Кто гуманней - это тоже под вопросом.
Ночь приходит - ни звезды во всей округе.
День въезжает - с неба камни под колеса.
 
- Не меня спаси, а то, что сердцу близко!
Не меня, а то родное, что далёко!
...В белый свет унес к Тебе мою записку
шумный ветер, что прошелся мимо окон.
 
Ветер, он на то и ветер - крошит стекла.
Следом дождь смывать обиды вышел.
...Нет бумаги, чтоб от влаги не размокла,
нет трубы, чей звук на небе был бы слышен.
 
  2007 г.
 
БЕЗ ТЕБЯ
 

* * *

Ну куда, ну куда, ну куда
эта осень в туманном платке?
Ведь не ходят туда поезда,
только души бредут налегке.
Только вьется печаль, как змея,
только шепчутся листья, скорбя.
...Это первая осень моя
без тебя, без тебя, без тебя.
 
  2008
 

НОВЫЙ ГОД

Ты обещал...
    Но, может быть, не ты?
Все обернулось бредом и обманом.
И завтра так обычно и нестранно-
седой зимы суровые холсты.
Вернись, вернись,
    я говорю с тобой!
Я говорю, но ты меня не слышишь.
Немое утро, золотеют крыши.
А ночью месяц выйдет на разбой.
А я одна. Одна, как тишина, -
после вселенских
    грохота и света.
И песенка моя почти что спета.
А я - как та: "одна в глазу окна".
 
  1 января 2009
 

* * *

Вольно звать.
И больно знать -
    не отзовешься.
В злую осень улетали птицы,
твое сердце с ними улетело.
Закудрявится весна -
    они вернутся.
Но у сердца обгорели крылья.
Мне бы тот пожар залить слезами,
только и мое вконец иссякло.
 
  2009
 

* * *

Никто не сказал мне: "Жди!"
    Ждала бы и триста лет.
На нашей тропе дожди
    уже заливают след.
Бездомно кричат коты,
    пичуга в дожде пищит...
И в этой, и в той - не ты,
    ищи или не ищи.
 
  2009
 

* * *

О Боже мой, какое одиночество -
как будто обезлюдел целый свет!
Лишь ласточка, Небесное Высочество,
звенит вдали, что в мире счастья нет.
 
Быть может там оно, за океанами,
куда ватаги птичьи держат путь?
Но полетав над солнечными странами,
вернутся птицы. -
    Душу не вернуть.
 
Здесь - вполдуши -
    кровоточат царапины,
и синька осыпается с небес.
И бредит осень. И глаза заплаканы.
И золотом вот-вот заплачет лес.
 
  2009
 

* * *

Несу тоску мирскую
сквозь черно-белый свет.
А я по тем тоскую,
которых больше нет.
 
В сиреневом тумане
они растворены.
Ни солнце там не встанет,
ни зеркальце луны.
 
Считаю ржавь закатов,
осколочки стекла
и сколько виновата
пред всеми я была.
 
Ничто уж не исправить,
и вместо света - тьма.
Тоскую я по правым,
неправая сама.
 
  2009
 

* * *

Вот и пришел ты, дождь.
Ночь, не меня ли ждешь?
Может, спешишь помочь?
Нет, не поможешь, ночь.
 
Ливень стучится в дом.
Здесь мы теперь втроем:
мокрая ночь и я,
чёрная боль моя.
 
Где вы, мои пути?
Как вас во тьме найти?
Видимо, всё прошла...
Ночь, ты меня звала?
 
  2009
 
ПОКА ГОРИТ СВЕЧА
 

* * *

Жизнь прошла, потому что прошла.
Хлеб горчит, и глаза выцветают.
Помутнели слегка зеркала -
наши юные годы в них тают.
 
Всё проходит - увы! - на земле.
Всё уходит, и я ль виновата?
Только плачет душа о крыле,
что утеряно где-то когда-то.
 
Пал туман, и крыла не найти.
Горизонт? До него лишь две пяди.
И оборваны нити-пути.
И впустую желтеют тетради.
 
  2009 г.
 

* * *

О, дай мне немножко чуда -
того, чего нет на земле:
покоя - хоть в снежной стуже,
хоть в тихом и робком тепле.
 
А здесь как будто бы кони
волочат, в куски разрывая.
И свет не идёт в ладони,
а только вода больная.
 
Хохочет надмирный ветер,
и рвётся небес полотно...
Но дай, чего нет на свете -
крупицу хоть, каплю, зерно,
 
  2009 г.
 

* * *

Что ушло, что речка смыла...
И не жалко? Может, жалко.
Но у сердца нет уж силы -
В догонялки.
 
Догонять весну и осень,
все простуды, все кручины,
все обломки, все щербины
кто нас просит?
 
Всё грубее петли улиц,
всё "наряднее" киоски.
Жизнь, стирать твои обноски,
караулить?
 
Вдруг - иное, среди дыма,
словно с облака открытка,
как окошко, как калитка...
Миг - и мимо.
 
Вот открылось - вот закрылось:
свет мгновенья, луч секунды.
Где ты, что ты и откуда,
Божья милость?
 
Только тьма опять - в три пуда -
навалилась...
 
  2008 г.
 

* * *

И нет сего, и нет того,
и что-то с хрустом миновало.
Один закат остался алым,
поскольку он не от сего...
 
В просторы упирая взор,
узришь железные заборы.
И день такой - не тот, который...
И жизни выцветший узор...
 
И надо умирать сто раз,
в последний миг не умирая.
И мир - от края и до края -
души таинственной не спас.
 

* * *

Так - в дожде и дожде -
и журчит эта ночь неустанно,
доверяя воде
палый лист да гнилые каштаны.
Так звучит эта ночь,
бесталанные годы оплакав.
Ей ли время толочь,
дожидаясь каких-то там знаков?
Отзвучала труба
или вовсе она не звучала?
Хлопотунья судьба
лихо вяжет концы и начала.
И чем ближе к концу,
тем и сердце к началу нежнее -
озорному скворцу
с переливчатой пёстренькой шеей.
На мгновенье мелькнёт:
отзвук пения, блёстки на листьях.
 
...Эта ночь, этот свод -
чёрной тушью, размашистой кистью.
 
  2007 г.
 

* * *

Год - по новому кругу.
Зов - всё глуше и глуше.
И, родные друг другу,
отдаляются души.
Без обиды, без фальши
память бусинки нижет.
Но - чем дальше и дальше,
тем все ближе и ближе.
 
  2009 г.
 

ПОКА ГОРИТ СВЕЧА

Пока горит свеча,
я опишу вам ад:
как деньги, хохоча,
цветущий рубят сад,
и как гремит война,
и как рычит разбой,
и как судьба - до дна -
пьёт горечи настой,
как ненависть, сильна,
наш тихий дом - на слом.
И это всё она -
Земля, где мы живём.
 
Пока горит свеча,
я опишу вам рай:
как золото луча
взмывает через край
горы, и, трепеща,
раскроется цветок,
и прямо у плеча
взлетает мотылёк,
как у сосны - Весна,
с улыбкой, босиком...
И это всё она -
Земля, где мы живём.
 
Пока горит свеча,
я вам скажу слова...
Огарок - по ночам:
- Жива, жива, жива...
 
  2009 г.
 
ДУША В НОЧИ
 

* * *

На тропу серебряную вывел,
выманил на холод за порог
и кристальным снегом осчастливил
вечер расходящихся дорог.
 
Отрыдает время снежных плачей,
разольется талая вода.
Кто пойдёт за счастьем и удачей,
кто, возможно, вовсе в никуда.
 
Погоди, побудь ещё немного,
чистый снег, и сохрани мой след!
Мне, как будто, выпала дорога,
а назад по ней возврата нет.
 

* * *

Есть угол у тела,
    душа не имеет угла.
Есть крыша у тела,
    Душа - на холодном ветру.
Какое мне дело,
    где тропка ее пролегла?
Мое ль это дело,
    к какому подсядет костру?
 
У тела - другое:
    три ящика медных забот,
У тела - другое:
    кормление бледных кастрюль.
Но чувствует тело,
    что пройден душой поворот,
которым возможно -
    из осени - снова в июль.
 
Но чувствует тело:
    душе не хватает тепла.
Но чувствует тело:
    душа замерзает в ночи.
И, видно, не поле
    ей нужно - четыре угла,
и, видно, не звёзды -
    тщедушное пламя свечи.
 
Найти б эту душу,
    что страшно тонка и легка,
найти б эту душу,
    в тепле отогреть, приласкать.
Но во поле ветер
    гоняет и рвет облака,
и некогда душу
    в колючих потемках искать.
 

ОСЕННИЙ ШУМ

Шумят, шумят деревья
приливом желтизны.
Весёлое кочевье -
до будущей весны.
 
Ах, ветер, ветер, ветер
развеивает грусть!
Вернётся всё на свете,
но я ведь не вернусь.
 
Я лишней, лишней, лишней
в чужом краю брожу
и домика под вишней
уже не заслужу.
 

* * *

То ли ветер шуршит,
    то ли мышь шуршит,
то ли дождь ледяной
    замывает след.
Это осень стоит
    у пустой души,
у двери,
    за которою дома нет.
 
Непонятно куда
    подевался дом.
Лишь над ночью глухой
    стынет лунный щит.
Лишь пылает земля
    золотым огнём,
и сухая листва
    как дрова трещит.
 
Отгремела в душе
    сотня летних гроз.
Обветшала трава,
    полегла во тьме.
То ли выжег огонь,
    то ль убил мороз.
Есть лишь сердце-сугроб -
    подарить зиме.
 

И СНОВА УТРО

Бледность-серость потекла
улицей знакомой.
Одинокая метла
шаркает у дома.
 
Горевая нищета,
жизнь её туманна,
нет ни дома, ни кота -
сон во тьме чулана.
 
Просыпается с утра
день - господня милость.
Поднялась печаль-сестра,
снова народилась.
 
Я как будто бы не тут,
где - сама не знаю.
Мысли вяло так ползут
по чужому краю.
 
Водяные зеркала,
рельсы, полустанки...
Что ж ты, глупая метла,
шаришь спозаранку?
 
В грустный день войти готов,
поискать монету
весь квартет моих котов,
коим корма нету.
 
Вот изрёк один мудрец,
душу добивая:
"Умер дом, всему конец,
все мы умираем".
 
НЕЧЕГО СКАЗАТЬ
 

* * *

Вишни и сливы
зацвели снегом.
Из тесного облака
вырываются
стальные ножи дождя,
отсекая бледные лепестки.
Собственные болевые точки
пропитываются
цветочной кровью.
Мимо радости
сад зацвёл.
 
  1993 г.
 

КОГДА УМОЛКАЕТ МУЗЫКА

Когда умолкает музыка,
все о ней забывают:
и сонное юное утро
с растрепавшимися кудрями,
и день загорелый
с мозолями на ладонях
и озабоченным взглядом,
и усталый вечер
в старинном
червонном золоте,
и девочка-ночь,
играющая с тенями.
Птицы не слышат себя,
резво прыгая
по безгласым струнам
дерева-виолончели.
И ярчайшее соло солнца
поглощается
поролоновым небом -
когда умолкает музыка
в сердце.
 
  Июнь 1997 г.
 

ВСТРЕЧА

"Такова жизнь, такова жизнь,
такова жизнь..." -
выстукивал по стволу дятел -
большой, пестрый, красивый.
Испугался чего-то,
вспорхнул, улетел.
Наверное, мы больше никогда
не увидимся:
такова жизнь.
 
  Июнь 1997 г.
 

СОТВОРЕНИЕ

Я сотворила тебя.
Я дала тебе имя: сирень.
Знаю, что многие прежде
называли тебя так,
но только мои уста
ранним утром неяркого дня -
первые - произнесли
эти два слова: "сирень" и "расцвела".
 
Когда сумерки слижут с души
последний горький осадок,
сотвори меня снова -
одари именем.
Только тебе ведомо
истинное имя мое -
там, на другом берегу.
 
Я сотворила тебя.
Я дала тебе имя: сирень.
Да пребудешь в сем мире вовеки.
 
  1999 г.
 

ДЕФИЦИТ

В деревянной шкатулке памяти -
обломки старых игрушек,
день с перебитым крылом,
лоскутки облаков,
подкрашенных акварелью,
большая перламутровая пуговица,
которую пришивают к небу.
Всё сохранилось.
 
Но влажные минуты
всё вытекают и вытекают
сквозь трещину
в чашке жизни.
Где купить новую?
 

* * *

В небеса головой! -
Как тополь пирамидальный.
В небеса головой! -
Где плывёт маленький,
белый,
нестрашный спрут,
помахивая
полупрозрачными
    щупальцами.
И чтобы голос был
не слюдяной -
стеклянный,
как у стрижа.
О земное ядро, зачем
меня к тебе приковали?
 

НЕЧЕГО СКАЗАТЬ

Мне нечего сказать, кроме
того, что позавчера
было первое,
вчера - второе,
а сегодня уже третье.
Но кому это неизвестно?
Мне нечего сказать, кроме
того, что я боюсь жизни
больше, чем смерти.
Но кого я этим утешу?
Мне нечего сказать, кроме
того, что болезней, бед
и смертей своих близких
боюсь больше, чем собственных.
Но ни жизнь, ни смерть
с этим не считаются.
Мне нечего сказать, кроме
того, что сегодня
яркий, солнечный день
и небо безоблачно,
и я живу, то есть существую,
а существует ли смерть -
какая разница?
 
ОТБЛЕСК ТАЙНЫ
 

* * *

Загадать, что ли, два-три желанья?
Острозубый, косой, молодой
месяц плавает в синем стакане
с мутноватой и тёплой водой.
 
В сонном мареве смутные лица
проплывают. Возможно, к утру
мутноватая ночь отстоится
и остынет на остром ветру.
 
И раскроется утро, как рана.
И - надежды неумершей знак -
в голубые отрепья тумана
бросит нового солнца пятак.
 

* * *

Дышит ночь сердечной валерьяной,
шёпот ночи хриплый и гортанный.
 
Медной цепью день ко мне прикован.
Но она порвётся. Что ж такого?
 
От луны закроюсь чёрной шалью -
не гляди, луна, с такой печалью.
 
Солнце утром встанет над горою,
в золотой песок печаль зароет.
 
И опять запахнет ветром мята,
что моею тенью не примята.
 

МЕЛАНХОЛИЧЕСКИЙ ДОЖДЬ

Шершавый шёпот за окном
дождя, целующего листья,
ветвится, ширится и длится
и тайно проникает в дом
сквозь форточки. Упругий лист
перил касается балконных,
колебля воздух, окроплённый
закатным розовым вином.
Где прежние дожди, в венках,
спешат надеждами пролиться?
Лишь отблеск тайны серебрится
в полупрозрачных облаках.
 

* * *

Поднимаясь, белеет луна...
Кто - не любит, а я так покоем,
голубиным покоем полна
под ее голубою рукою.
Только редко свидание нам
жизнь дает у ночного колодца.
Видно, жалящим душу огням
предпочтенье её отдаётся.
Меловая твоя белизна
долгожданный покой обещает.
Приходи ко мне в гости, луна,
и прости, что во сне
        не встречаю.
 
  2008 г.
 

С ВЕРШИНЫ

Оранжевый город детства
растаял за горизонтом,
но краешек всё же виден
с вершины, где снег и старость.
 
Вот только тепло осталось
там, в детской долине,
в ромашках, в малине...
 
  2001 г.
 

* * *

Ещё высок зелёный гребень лета,
ещё горит на соснах отблеск света,
ещё тепло не отцвело - не расцвело! -
но чудится душе:
надела осень золотые кольца,
зима пуховкой снеговой прошлась
по сердцу.
Безрассудное, оно
времён не соблюдает календарных:
кочуя в лете, присягнет зиме,
где всякая звезда иголкой колет.
 

УТРО

Встань. Оденься.
    (Будет осень. Будет осень.)
Встань. Надейся.
    (И зима наложит лапу.)
Смажь на сердце
    йодом несколько царапин.
Встань. Оденься.
    (А деревья листья сбросят.)
 
Жизнь плывёт
    в зелёной лодке, лодке летней.
Заживут
    твои царапины до свадьбы.
Душу вынь,
    пока тепла ещё, из петли.
И надейся.
    (Скоро ль свадьба, где узнать бы?)
 
  2007 г.
 

* * *

Вдали от ласточек весны
ворон простуженные тени.
Всё чаще грусть, всё проще сны
и всё мгновенное - мгновенней.
 
О ты, что к небу чернотой,
а белизной к земным и грешным,
постой, о ласточка, постой!..
Поля пусты и безутешны.
 
И в ожидании дождей
их бьёт озноб под солнцем сирым.
А жизнь и глуше, и седей,
чем стынь, объявшая полмира.
 
СКВОЗЬ ЗИМУ
 

* * *

    Февраль. Достать чернил и плакать...
      Б. Пастернак
 
Февраль, и не достать чернил.
Поплачем как-нибудь иначе,
как глупый школьник, что забыл
списать решение задачи.
Задача, впрочем, решена
крутым отличником бывалым.
А бедный увалень до дна
цикуту глушит из фиала.
Эх, пропадай твоя душа,
мечтатель, совестный засоня!
И тело, плащиком шурша,
лети, прикрыв глаза ладонью,
лети за ветром. Ничего
не жди от снежных и железных.
Весны промозглой торжество
топи в слезинках бесполезных.
 

* * *

Воздвигли тучи свой редут,
и осень отстрелялась птицами.
Быть может, где-то нас найдут -
с такими сумрачными лицами?
Быть может, кто-то? Но печаль
худой рукой надежды скомкала.
И жаль надежд, и этих жаль,
которым - по миру с котомками.
Ау, отечество моё!
Скажи, куда идёшь, родимое?
И чьё у нас житьё-битьё?
А впредь куда нам плыть -
        не мимо ли?
И где потом отыщешь всех,
когда устанем быть ненужными,
и отпоёт нас нежный снег
устами сахарно-жемчужными.
 
  2010 г.
 

* * *

Выходишь, выходишь
        из кокона тьмы
на этот слезящийся свет,
как бабочка вдруг
        посредине зимы,
которой названия нет.
Вступая в отчаянный
        свой неуют,
не ищешь спасения знак.
...Не знаю, как зомби
        из гроба встают,
но, видимо, именно так.
 
  2011 г.
 

* * *

И что за день? И что за тьма?
Бредут взлохмаченные тучи.
Глухая близится зима
и с нею снег её колючий.
 
За нею - частокол преград,
сугробов мраморные горы,
деревьев обморочный ряд
уже не слышит приговора.
 
Спасенье с неба? Тщетно ждём.
И здесь, и там, и дальше где-то -
пространства сумеречный дом,
где солнце - мелкая монета.
 
И в свой черёд приходит мгла
и холод тот, что ломит кости,
как синий нож - из-за угла.
Непросто к зимам ходят в гости.
 
  2011 г.
 

* * *

Вода окаменела,
и в синих иглах воздух.
Земли большое тело
не хочет знать о звёздах.
Здесь даже крик стоустый
услышат ли? Едва ли.
Глухое небо пусто
до самой дальней дали.
 

* * *

Не скажу, что близких не теряла:
уходила милая родня.
Но когда и сниться перестали,
значит всё - покинули меня.
 
  2010 г.
 

* * *

Грядущий день, как в скорлупе орешек.
А что внутри? Я полагаю, тьма.
Не осуждайте: не могу утешить.
И не могу утешиться сама.
 

К ОСЕНИ

Возвращаюсь к тебе,
    как изгнанник из горнего рая.
Возвращаюсь в тебя,
    в твоё лоно, родящее тьму.
И скорбят небеса,
и оранжево клёны сгорают,
и минуты летят,
а куда - и сама не пойму.
 
Золотая краса,
уступившая натиску ветра,
разрешившая лужи
одеть в голубую слюду,
горевая краса,
я войду в тебя так незаметно,
словно в сено игла,
и навеки в тебе пропаду.
 
Хотя нет, ведь зима -
та воистину клетку закроет,
приморозит к земле
беззащитно-босые следы.
Журавли, журавли,
заберите, бродяги, с собою,
я бы в лете была
ниже травки и тише воды.
 
Только б солнце цвело
ярким лютиком, нежной ромашкой,
только б день всё чесал
жёлтым гребнем льняную косу,
и казалась бы жизнь
не такой уже страшной и тяжкой,
и надежда была бы:
пробьюсь, проживу, пронесу...
 
ЛУНА НАБЕКРЕНЬ
 

* * *

Холодный день из мутного стекла.
Дрожа, в цветенье рвутся абрикосы.
Одна дорога - в полночь пролегла,
другая - в полдень. Обе безголосы.
 
Как тяжелы в апреле холода!
Они, пожалуй, всех иных тяжеле.
Как хладнокровно тусклая вода
зелёный стебель держит в чёрном теле.
 
Как привыкаешь к узости границ,
к размытым дням знакомых очертаний!
Закон дождей и равнодушных лиц -
ограниченье всяческих метаний.
 
Презренна радость, и презренна боль.
В тумане растворился призрак воли.
Жизнь ощущаешь словно плоский ноль,
а это хуже полнокровной боли.
 

* * *

Ну, а мне какое дело,
что весна всегда права?
Золотело, голубело
и не раз уж, и не два.
 
Правота её дождлива,
не записана нигде.
Ну, а мне какое диво
в этом ветре и дожде?
 
Рвётся воздух, словно тряпка,
-ветер, что ли, виноват?
И горит - на воре шапкой -
тонкий краденый закат.
 

* * *

Природа не уходит никуда,
но в мысли заскорузлые не входит.
Под шубой льда легко молчит вода,
спят облака, хотя всегда в походе.
И, отстрадав в тюрьме зимы,
земля возьмётся обрастать зелёным мехом.
Лукавый ветер, ветки шевеля,
рукоплеща листвой, зальётся смехом.
И эта жизнь, как песенка во сне,
так хороша!
    Но ни единой ноты -
проснувшись утром... В мыслях о весне
гудят одни весенние заботы -
осенним, зимним, Бог там весть каким,
по весу и длине равновелики.
Где по земле бегут огонь и дым,
там прячут ивы золотые лики.
 
  1996 г.
 

* * *

Это тело лет на стопы давит,
опадают радужные крылья,
и, врастая в нитяные травы,
поменяешь силу на бессилье.
 
Коротко тепло, как мини-юбки
на девчонках, шустрых и горластых.
Потому-то на душе зарубки,
чьи края не стягивает пластырь.
 
Головы прохожих убеляя,
мягко старый тополь стелет лету.
Где конец весне? Конечно, в мае! -
А кого потребовать к ответу?
 
  1994 г.
 

* * *

Да, я понимаю: уже ничего...
Не надо ответов: оно говорливо,
молчанье, сказало: дороже всего
весенней надеждой расцветшая ива.
 
И всякому камню рассыпаться в пыль.
Но камню не больно, а сердцу не сладко
признать, что кончается всякая быль,
лишь вечна былинки железная хватка.
 
Тягучим смиреньем пропахла вода,
дремучая горечь течёт по канавам.
Послушайте, жизнь, вы плывёте куда?
Вам надо налево? А мне что ж, направо?
 

* * *

Снег сошел - белее совести.
На подходе лето яркое.
Нет ворон - остались новости:
в каждом доме хмуро каркают.
 
Мелет слухи ветра мельница,
без конца вращая лопасти.
Измельчатся, перемелются,
полетят над краем пропасти.
 
Золотые одуванчики
по земле весна рассыпала.
На траве играют мальчики,
им такое время выпало,
им судьба такая выпала:
увязать концы с началами.
...На кораблике на липовом
солнце к сумеркам причалило.
 

* * *

И в вышних, и в вешних такая весёлая стынь,
такая пустыня - пустыннее всяких пустынь
весенняя жуть... И отменно не греет пальто.
С востока сквозит, словно этот восток - решето.
И голая, в каплях озноба застыла сирень,
и гулкое небо
    сияет луной набекрень.
 

* * *

Майский день широк и светел,
всех светлей и всех новей.
Но свободен только ветер
в первозданности своей.
 
И в любое время года,
ограждённая стеной,
мысли строгая свобода
зреет в келье костяной.
 

В ОЖИДАНИИ

Этот маленький город курортный, куда
водохлёбы-курортники всё ещё едут,
ожидает, что талая схлынет вода,
и весна подоспеет, как ложка к обеду.
 
Второпях отрастив пару розовых крыл,
воспаряет поэт в ожидании травки.
Он за трудную зиму почти что забыл:
летом звёзды как астры,
    а не как булавки.
 
А с куста воробьиных бесед шелуха
по велению ветра насыплется в ухо.
Если где-то еще сохранились меха,
уплывут в небеса наподобие пуха.
 
Тот же ветер лихой раскачает сосну
и зелёных желаний
    добавит ей малость...
Надо верить, пожалуй, хотя бы в весну,
если веры уже ни во что не осталось.
 

* * *

Что толку обращаться к небесам
из синего и звонкого стекла,
когда уже тайком по волосам
зима прошла,
 
когда уже не помнишь утром снов,
что, может быть, светлы и хороши,
шальная не торопится любовь
в тупик души?
 
А всё-таки, посмотришь из окна
на робкую капель и бледный свет:
- Гляди-ка, начинается весна...
А разве нет?
 
ОТЧАЯНЬЕ
 

* * *

Мама,
я купила немного "радости"
для животов кошачьих.
Знаю, у вас иначе,
но подойди к двери,
но посмотри -
        кто там, за дверью, плачет?
новоприбывший?
оголодавший?
Может, пришёл с письмишком
от меня, непутёвой,
играющей в кошки-мышки
с Богом ли, с миром -
был бы лишь кто-то, давший
мяса, рыбки кусочек
душе страдавшей.
Будет душе моей,
если будет их малому телу,
пока сердце моё не сгорело
от несправедливостей мира.
Мамочка, выйди
из небесной своей квартиры,
посмотри...
 
  2009 г.
 

* * *

Говорю теперь
только с мёртвыми,
с мотыльками,
с детьми кошачьими
да с великими,
да с высокими -
с тех высот нас, букашек,
не видно.
Не отвечают, однако, высоты.
А кошачьи дети
мне отвечают: милые,
пушистые, неразумные.
только с людьми мне тяжко,
тяжко стало безумно,
голоса не хватает,
слёз не остановить.
Что ж вы со мною сделали,
люди и боги?
 
  2009 г.
 

* * *

Вы говорите, смерти нет?
Она берёт меня за плечи -
пусть резво прыгает кузнечик,
и солнце льёт весёлый свет.
Сейчас, тем более, зима
и ночь, и дождь таранит крышу.
Не вижу смерти я, но слышу -
как боль вселенская сама.
И только это существо -
комочек чёрно-белой шерсти -
спасает жизнь мою от смерти,
само не ведая того.
 
  2009 г.
 

* * *

И приходит друг мой полосатый.
И приходит друг мой чёрно-белый.
Лишь зверьём хвостатым и богаты.
Как-никак, а всё-таки при деле.
Не хотели - задавила жалость,
и в друзьях не стало недостатка.
Так случилось, хоть и не мечталось.
Хорошо, хотя не так уж сладко.
Вот сижу в ночи сычом чердачным
с головой, дымящейся от боли.
Эта жизнь - такой большой задачник,
так и этак - всё равно неволя.
Страшно - хоть поверьте -
    хоть проверьте -
словно бы глядишь во тьму колодца.
...Рыжего щенка спасли от смерти.
Может быть, когда-нибудь зачтётся?
Что получишь за свои заплаты?
За награду, скажут? А не верьте.
Мы богаты на хвосты и лапы,
на щенка, спасённого от смерти.
 
  2009 г.
 

* * *

Жаль зверей и жаль деревьев:
неразумных, беззащитных,
безответных, благодарных,
от людской разумной злобы,
изощрённой - отрешённых.
жаль мурлычущих, скулящих,
жаль шуршащих и молчащих,
непричастных к нашим войнам
и страдающих напрасно,
от руки разумных павших,
не своей умерших смертью,
благородных, терпеливых,
одиноких, неразумных...
 
  1993 г.
 

* * *

Пора, пора за горизонт,
где солнца медные качели.
Уже всё спели и отпели,
а пыль глотать какой резон? -
здесь, где нет брода у реки,
где мир - лишь проза и угроза,
где жизнь, таинственная роза,
вовсю роняет лепестки.
Да не отринет душу свет?
Но тьма восходит королевой.
Решают правое и левое
задачу, где решенья нет.
И груда ржавых мелочей
осталась душу гнуть
    и властвовать.
А жизнь прошла - такой неласковой -
на голос, неизвестно чей.
 
  2007 г.
 
-
 

ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ

Истаял близкий горизонт
в молочном свете.
О чём-то тихо говорят
на скамьях люди.
 
И начинает смутный дух
скорбеть о лете,
как будто всё оно прошло
и вновь не будет.
 
Хоть здесь пока что тишина,
а где-то бойня,
багровый свет не в небеса,
так в сердце рвётся.
 
Идёт такая полоса,
что спать спокойно
возможно, веки опустив,
на дне колодца.
 
Вокруг затихли голоса,
и только шины -
как будто редкая волна
шуршит прибоем.
 
Идёт такая полоса,
что руки стынут.
Но тёплым морем - тишина,
в ней души моем.
 
  1995 г.
 

* * *

День пришёл, как рыжий кот с прогулки.
Он слегка припахивал палёным.
В узкогубом, тощем переулке
шелушились луковицы клёнов.
 
Там дома глаза в глаза стояли,
шторы перемигивались в окнах,
и сквозили в жёлтом одеяле
тротуаров сизые волокна.
 
Там железно взлаивали двери
второпях английскими замками.
Люди в осень шли. Никто не верил,
что жива земля под каблуками.
 
И не знал, что в тлеющем рассвете
всё текли цветы и песни мимо.
Только знали: тонким свистом ветер
не шутя приманивает зиму.
 

* * *

Какая синева, какая пустота!
Опять во мне жива немеркнущая тема.
Так в свитке золотом опавшего листа
навек заключена осенняя поэма.
 
Прозрачен синий тон далёкого холма,
а ветер горький дым баюкает, колышет.
Где алый шар упал - пурпурная кайма,
высокий небосвод -
    всё выше, выше, выше...
 
Крылатая печаль, осенняя печаль!
Густеет полоса лазурного тумана.
На западе - закат. На юге - смотрит вдаль
двуглавый силуэт уснувшего вулкана.
 

* * *

Когда на чистом поле небосвода
лучистых звёзд рассыплется зерно,
и обретёт цвет золота и мёда
густой листвы зелёное вино,
 
не надо плакать дождиком осенним,
считая осень бедной и пустой,
а надо просто преклонить колени
перед её печальной красотой.
 
Чтоб быть красивой, как сама природа,
всё раздарив, не надо горевать -
и зная день, и помня час ухода:
ведь есть кому тебя обратно звать.
 
Уходит осень, бросив луч прощальный.
За ней туман как белая стена,
Она и вправду всех времён печальней,
но и прекрасней всех времён она.
 

* * *

Отзвенела монистами осень,
отплясала своё и отпела.
Хмурый ветер за горы уносит
её бледное, вялое тело.
 
А под стаями туч голубиных
полыхает весёлая алость.
Это в гроздьях румяной рябины
несгоревшая радость осталась.
 
И твердеет морозец гранёный,
и листва соревнуется в беге.
Это дерево станет колонной.
Эта жизнь окунётся во снеги.
 

* * *

И я уже никакая,
на мне никакое платье...
Могу ли, тайком вздыхая,
у мира себя отнять я?
 
Природа ответит: "Можно",
а сердце ответит: "Сложно.
Мы все как семья большая,
как сёстры мы все, как братья.
 
Ты осень возьми сестрою,
а я тебе жизнь открою.
Зима хоть иного кроя,
Сестрою возьми второю".
 
Горят огоньки рябины.
Я знаю: надкусишь - горько.
Но с этим огнём не стыну,
сестра - ледяная зорька.
 

СЕСТРЫ

Опять меняется погода.
А новости, похоже, сёстры:
Они в любое время года
в кармане носят ножик острый.
 
Они в любое время года
лицом темны и в тёмных платьях.
И сколько сгинуло народа
в их принудительных объятьях!
 
Готовые терзать и мучить,
лишая веры в чудеса,
над тёплым домом держат тучи
и опускают небеса.
 
ЗВЁЗДЫ И ЯБЛОКИ
 

* * *

Весенней ночью тихо на дорогах.
Стоит луна бессменно на часах.
Идут шеренги яблонь белоногих
с венками звезд на лёгких волосах.
 
Они уходят вдаль, всё ближе к лету,
всё прямиком, нигде не колеся.
Потом: пойдут по собственному следу,
в руках усталых яблоки неся.
 
И будет жар июльской ночи тёмной,
и свист метелей будет в свой черёд,
но тот себя не чувствует бездомным,
кто в мир звезду и яблоко несёт.
 

* * *

        Одной надеждой меньше стало,
        Одною песней больше будет.
          А. Ахматова
 
Улыбнись, разбивающий чашки, -
это близкого счастья привет.
Под ногами осколки, стекляшки
расхрустелись, а дворников нет.
 
И не так уж пути твои тяжки:
запрокинешь лицо и глядишь,
как летит не имеющий чашки,
свистом высь рассекающий стриж.
 

* * *

Ночь своя параллельна чужой.
Стало быть, даже та не чужая.
Не делящие поле межой
ждут несеяных звёзд урожая.
 
Не цветут ещё наши сады.
Год шершавую кожу меняет.
И чужая печаль со звезды
сердце тёмной водой наполняет.
 
  1994 г.
 

СОЛНЦЕВОРОТ

Солнцестояние.
    Что тебе, Солнце, стоять,
день длинноногий
    ещё с поводка не спуская,
сивых морозов
    хрустящую, белую рать
голосом ломким
    из сумрачных бездн выкликая?
 
Лето нам в радость.
    Спаси, снизойди же, приблизь
стайку мгновений,
    покрытых загаром песочным.
Станет ли ниже
    небес твоих гулкая высь?
Может, боишься
    светильником стать потолочным?
 
Древнее Солнце!
    Твой волос по ветру летит,
из запределья
    томящихся нас достигая.
Дай же нам день,
    где кому-то по имени Тит
хлеб молотить -
    кто - неведомо нам, - предлагает.
 
Он не молотит. Но это неважно уже.
Было бы что, так найдется кому -
        обмолотят.
Главное - лето.
    И легче усталой душе.
Телу теплее.
    И плавают вишни в компоте.
 

* * *

Как дрожит в одиночестве
    дивном звезда,
вдруг расцветшая меж проводами!
И летят поезда, твердо зная куда -
в синий дым, в разноцветное пламя.
 
Параллельные рельсы -
    спокойная сталь -
не сбегаются в мертвую точку,
а текут, неспеша, в непроглядную даль,
в суховатую, свежую ночку.
 
Только люди, сойдясь, образуют углы
жестких мнений, вопросов калёных...
И звезда, уколовшись о кончик иглы,
трепыхается в окнах вагонных.
 
  1994 г.
 

* * *

Забываю, но я не хочу забывать!
Как найти мне простое и верное средство,
чтоб в любое мгновенье
    узнать и назвать
имя тонкой травы,
    птиц, летящих из детства?
 
Над рекой золотой голубые мосты
развели, и тоскует пустыня причала.
Кто-то с дальнего берега выдохнул: "Ты?"
Кто он? Ясны концы,
    но туманны начала.
 
Катит ночь над землёй
    полустёршийся грош.
Память - марля в прорехах,
    а сердце в заплатах.
Если спросят случайно:
    "Куда ты идёшь?" -
"Я не помню, - скажу, -
    я не знаю... Куда-то..."
 

ДОЖДЬ ВЕЧЕРНИЙ

Чёрно-зелёный дождь вечерний.
Между графических стволов -
туман. На нотном стане вербном
дождь пишет песенку без слов.
 
Творись, высокая неволя,
спокойной грусти торжество.
Дана обыденная доля,
но не прошу ни у кого
иной. Все счастьем небогаты.
...Вода стекает по стволу,
и на асфальте две заплаты -
две лужи. Капли по стеклу
бегут. В углах сгустились тени.
И дождь, шурша как камыши,
восходит тихо по ступеням
к стеклянной башенке души.
 

В ОПРАВЕ

1
Но кто вернёт сады и облака,
когда они - до капли, до листка -
сужающейся тропкою осенней
уходят в день,
    что выдоха мгновенней?
 
И остаётся: жёсткий контур слова,
в котором хрупкий ландыш
    колесован, -
сухим морозом сжатая строка.
Но кто вернёт сады и облака?
2
Пока пчела летит, пока река течёт,
пока клокочет временная бездна,
ведёт строка, тиха и бесполезна,
и снам отсчёт, и горестям отсчёт.
 
А без неё, такой простой на вид,
как тяготятся вольностью орфеи,
и краски мира суше и бледнее -
хотя река течёт, хотя пчела летит...
 

* * *

Обозначается: встань и будь.
Обозначается: вот он, путь.
Захочу - и сквозь лёд, сквозь стену,
словно нитку, себя продену.
 
Цвет не выбит (минуты - градом),
руку вытянешь - солнце рядом.
Два крыла: белизна да алость.
Два крыла... Нестерпима жалость!
Так жизнь говорит, когда
лишь капля её осталась.
 
АНГЕЛ НОЧИ
 

* * *

Распадаются связи, обрываются нити,
опускаются руки в бессилье ладонном.
Что-то тихое шепчет: меня помяните.
Что-то тихое плачет, как дева над Доном.
 
Проступают на ветре
    капли крови-калины.
Расползается ржавость
    по истрёпанным кронам.
Кто-то небо прострелит
    с тетивы журавлиной -
не услышишь, не взглянешь
    за тоской безоконной.
 
Солнце в гости приносит
    свои круглые пяльцы.
Дождь иголкою водит
    переменно, бессрочно.
Ночь стихи, словно копны,
    сосчитает на пальцах
и накроет под утро
    покрывалом молочным.
 

* * *

Как океан зелёный обмелел!
Сквозь тонкий слой просвечивает злато,
На чистом синем небе ни заплаты.
Кто синьки для него не пожалел?
 
Не свищут птицы, тучи не плывут.
Закат беззвучно дышит, огнекрылый.
И солнце на мгновение застыло
в надежде робкой: может, позовут?
 
Но бродит сумрак холодом в крови,
и долгой ночи слышен шёпот внятный.
О жизнь моя, верни меня обратно,
ещё хоть раз обратно позови!
 
Зажги огонь последнего костра,
теплом, как шалью, оберни мне плечи,
ещё, скажи, не вечер, нет, не вечер,
в таком тепле не зреют вечера.
 

* * *

Хронос-бог, останови
эту мчащуюся осень,
это золото в крови
да вовеки не износим.
 
Хронос-бог, судьба - игра
разноцветного дурмана
да литого серебра
с ледяного океана.
 
- У Природы есть закон...
- Разорви законы в клочья.
День, что солнцем порождён,
да вовек не станет ночью.
 

* * *

Расхождение дорог.
Вечно что-то поперёк.
Жизнь, куда ни повернёшься, -
расхождение дорог.
 
Верный повод пострадать.
Смутной грусти благодать.
Кто же разными такими
умудрился нас создать?
 
Двух судеб объятье - миг.
Сердце рвет безмолвный крик.
Перекрёсток - крест - распутье...
Душу мира кто постиг?
 
  1994 г.
 

* * *

Держусь.
    За свет, за хлеб, за соль,
за боль, за битую посуду.
За ноль,
    такой округлый ноль,
глядящий нагло отовсюду.
 
За безысходность, немоту,
за редкий взмах
    бессильных крыльев,
за ту тревожную черту,
что разделяет небыль с былью.
 
"Держись! - ехидно шепчет Жизнь -
за бед крепчающее братство.
Держись за молнию.
    Держись..."
Ну сколько мне ещё держаться?!
 

* * *

Доживаю, доплетаю
кружева убогих дней.
Небо тучками латаю.
Жизнь чем дольше, тем больней.
 
Всей ненужности секреты
никому не прошепчу.
Сникло лето. Песни спеты.
Снов - и тех не получу.
 
  2013 г.
 

* * *

Так что же делать нам с судьбой -
слепой, корявой и горбатой,
что колокольчик голубой
сменяет яростью набата,
крутую соль земных дорог
святой водой не растворяет
и о которой даже Бог,
закрывшись облаком, не знает?
Разминовение путей,
времён и чисел боль пророчит.
Судьба - над властью всех властей -
морозом дышит между строчек.
 
  2015 г.
 

* * *

Пылающий закатам вопреки
зелёный дождь глядится в зеркала.
А жизнь по руслу ливневой реки
неслышным шагом улицей прошла.
И ветра взмах врывается в судьбу,
как ангел ночи со звездой во лбу.
 
  2015 г.
 
ТРЕТЬЕ ОКО
 

* * *

вот и дожили мы до весны.
и, наверно, грешно и нелепо,
повернув, словно солнце, на лето,
вспоминать свои зимние сны.
 
вот и дожили мы... Ничего...
Правда, сердце теплом оскудело.
Но такое ли трудное дело
отогреть и наполнить его?
 
Будем верить в тепло и добро.
Будем верить, что жизнь обновится.
Перевернута эта страница,
а на той не снега - серебро.
 
Серебро зацветающих слив,
серебро тополиного пуха.
Будет тёплая белая вьюга,
будет яблоко "белый налив".
 
Белый месяц ночною порой
расплетёт серебристые нити.
Будет белое солнце в зените,
голубь с веткой над белой горой.
 

* * *

...и фиолетовой сирени
венгерской - тёмные мазки,
каштанов сомкнутые тени,
пятиконечный свет руки,
зола бездымного заката
и гроздья туч невдалеке,
и грусти привкус горьковатый
в "счастливом" пятом лепестке.
 

* * *

Кто-нибудь, кто-нибудь на небе,
на земле или в синем море -
я не знаю - вокруг, как воздух,
подарите нам колокольчик -
серебро от беды и боли.
 
А не то сердца наши хрупкие
рассыплются от ударов
ночи, жизни с дырой в кармане,
нескончаемых зим суровых.
 
Даже камешек малый, брошенный
бог весть кем, попадает в сердце
почему-то. На свете мало
неразбитых сердец осталось.
 
Пусть звенит колокольчик серебряный,
самым легким ветром колеблемый,
чтоб незримые руки бережно
от ударов сердца прикрыли.
 
  2003 г.
 

* * *

Будущее гадательно.
То, что прошло, отгадано.
Нынешнее - страдательно,
дымно, туманно, ладанно.
 
Дева в темнице - кто она?
После поймёшь - морковина.
С нынешним просто: луковка -
в денежку упакована.
 
  1995 г.
 

* * *

Ох, как держит ревнивая жизнь,
прибивая кривыми гвоздями
к сухарю, чтобы век его грызть,
к тёмной жилке весны между льдами
 
и к оранжевой птице тепла,
что румянит домашние печки,
к мальве, той, что давно отцвела,
к следу - к двери носком - на крылечке,
 
к пару холодом стянутых уст
и к осенней слезе на бумаге.
может, дом покосившийся пуст,
да поджечь не достанет отваги.
 
Что - поджечь! Будет падать - плечом
подопрёшь обомшелые стены
и - без сил - запоёшь ни о чём
с бледной памятью попеременно.
 
  1997 г.
 

"Петь не могу!"

        - "Это воспой!"
          М. Цветаева
 
Кто может быть счастливей
    несчастливцев,
протягивавших робкие ладони,
когда, чураясь золотого сора,
в ночи стихи садились им на пальцы?
 
И Слово было так ненарушимо,
так солнечно, что затмевало звёзды,
стекало мёдом, янтарём сияло
и заполняло все прорехи жизни.
 
Но грянул день, когда оно померкло...
и оказалось, что луна ущербна,
а солнца диск за горы закатился,
один лишь ветер, как всегда, поёт,
и жжёт мороз растерянную душу...
 
  2003 г.
 

* * *

в окнах - серость.
в сердце - старость.
Жизнь отпелась.
Что осталось?
Даль - закрылась.
Боль - осталась.
К небу - стылость,
к миру - жалость.
 
  2004 г.
 

* * *

Непрощенье не значит отмщенье,
только вечную в сердце занозу,
только лунной мечты превращенье
в огрубевшую, жесткую прозу,
только право на ветхое платье,
только гордости рваные флаги,
только памяти колкой объятье,
только ласку наждачной бумаги.
 

* * *

 
А я иду, совсем не глядя,
в грядущий тот безбытный быт,
где пустоту в цветном наряде
туманом вечности знобит
 
и где дождей густые пряди
окошки застят, тьму поют.
иду-бреду, совсем не глядя,
в их затопляющий уют.
 
А небо низко иль высоко -
сквозь створки век не разобрать.
и живо только третье око,
чтоб вечной памятью карать.
 
  1996 г.
 

* * *

На что нам знать, что будет на земле?
И. Лиснянская
 
На что нам знать, что будет на земле
и взглядом шарить в молоке рассвета -
там голубь или ворон? Где примета,
где знак того, что будет на земле?
 
На что нам знать, что воздух истончён,
что коврик Бога почернел от дыма,
что в лозунг бед - "не проходите мимо" -
вплетён базарный выкрик:
    "Что почём?"
 
Но хочется гадать на картах звёзд
и, знаком солнца почитая пяльцы,
иголку взять в натруженные пальцы
и вышить ягод огненную гроздь.
 
Но хочется: узнать восход судьбы,
где не дано прогнить плоду и древу,
где жатве быть, а прежде быть посеву,
где мы не боги, но и не рабы.
 
Но хочется: родившимся сейчас
из солнечной фланели шить пелёнки
и видеть в запелёнутом ребёнке
надежду мира и отраду глаз.
 
Но хочется... Так хочется - хотеть.
и знать, что не обещаны морозы.
А если на глазах проступят слёзы...
Нет снега - как пылинке не влететь?
 
ПТИЦА-БОЛЬ
 

* * *

зима нова.
И снега кружева.
Что кружева! я, главное, жива
Пока.
 
но радость явно обмелела
по благостному поводу сему.
на северном ветру застыло тело,
душа - та даже не в снега - во тьму.
 
Усталостью гудит любая пядь
телесной обветшалой оболочки.
До точки, братцы,
    жизнь дошла до точки.
А надо что ж? - не плавать, так летать.
 
Устала осень, уронила щит
заржавленный, и здесь ей места мало.
зима всем овладела, всё сковала.
Уже вошла - и в двери не стучит.
 

* * *

И опять приходит ночь,
что звенит нездешней болью.
Свод небес усыпан солью.
Как ему земле помочь?
 
Что ему твоё житьё,
что ему твои печали!
Кроме лунной - нет медали
за терпение твоё.
 
А потом взойдёт заря
(если полночь пощадила).
но куда уходит сила
богоданная твоя?
 
  2012 г.
 

* * *

Тростинка лёгкая, которая поёт:
сквозит душа, ей не дают покоя.
Да и она покоя не даёт:
рука к глазам - и слёзы под рукою.
 
Печальные, гудят колокола
на колокольнях лиственного бога.
Своей дорогой ты бы в ночь ушла,
но где она, скажи, твоя дорога?
 
И где твой дом, в каком таком краю?
не тот, что здесь, едва ли кто польстится.
Душа, ты плачешь - я тебе пою.
Ты - птица-боль. А я какая птица?
 
  2015 г.
 

* * *

Сказано: необратимо.
Сказано: без возврата.
Счастье проходит - мимо.
облако - как заплата
 
на небесах холщовых.
Что, выходить? С вещами?
Светится жизни слово
тускло - от необещаний.
 
A если уйти, оставляя здесь
всей безнадёги груз?
Там превратится ль в медовую весть
горькой рябины вкус?
 
Расставить всё по своим местам
под звёзд золотую лесть...
А будет что, если помнить Там
всё то, что осталось здесь?
 
  2015 г.
 

ОСЕННЕЕ ВИНО

Как мало времени дано
тебе, улыбчивое лето!
в бокале тусклого рассвета
горчит осеннее вино.
 
объемлет душу смутный страх
беды грядущего разора.
И весть несётся: скоро, скоро...
И тяжесть неба на весах...
 
Придёт завьюженный февраль,
от сердца будет половина.
Какая яркая рябина!
Какая горькая печаль!
 
  2015 г.
 
ВЕРНИСЬ, МОЁ СЛОВО!
 

* * *

Март заплакал дождём,
март заплакал снежком -
непонятно о чём,
непонятно о ком.
 
дни на крыльях несут
то капель, то метель,
и его не поймут -
ни февраль, ни апрель.
 
Что тут скажешь о нём -
уродился таким.
так, быть может, поймём?
так, быть может, простим?
 
Всё уходит, как дым,
и не вечен наш век.
так, быть может, простим
и тебя, человек?
 
  2003 г.
 

* * *

Серо-зелёный сумрак.
заплаканное небо.
В тряпье сиротском утро
печально и безгласно.
 
Бредёт бог одиночеств
и бредит плотью хлеба,
стыдясь своей надежды,
усталой и напрасной.
 
Летит разбойный ветер,
расплёскивая ивы,
свистит, как в старой сказке
дракон десятиглавый.
 
И робкие невесты,
испуганные сливы,
роняют клочья кружев
на стынущие травы.
 
  2000 г.
 

* * *

В июнь вернуться!
В май уйти!
Пусть вечно будет май!
Ведите, звёздные пути,
в какой ни есть, а рай.
 
Но это сказка! Это сон!
А вот простая быль:
ледышка-ночь,
рассвет-лимон,
хромой судьбы костыль...
 
  2009 г.
 

* * *

ухожу постепенно -
как дерево в нищей короне,
как в осеннюю хмарь
вдруг взметнувшая ветку сирень.
И седой вышине,
где клубятся нездешние кони,
отдаю эту дань:
этот свет, эту тень, этот день.
 
Всё что надо земле -
это капля любви на ладони,
на протянутой в высь:
не вражда, не гроза, не война.
да ещё тишина
и стоящая молча на склоне,
голубыми глазами
глядящая в небо весна.
 
  2015 г.
 

* * *

И труден путь,
и тёмный ветер лют.
Но в смертном мире
розовая пена
весенних яблонь
кажется нетленной -
как свет Небес,
как "я тебя люблю"...
 
  2015 г.
 

* * *

Не могу я сказать,
где дорога на звёздное небо,
та она или эта, -
ни на одном языке,
ни на другом, ни на третьем -
я не могу сказать.
ходят ли туда поезда?
Летают ли самолеты?
даже облака
превращаются в чёрные тучи
и пугают грозами.
 
Есть на земле моря,
корабли и лодки,
есть радужный горизонт манящий.
Но ведь каждый на свете знает:
горизонт - недостижим.
 
  2015 г.
 

* * *

Весёлый полдень на дворе
и солнышка кошачье око.
А мне как мошке в янтаре:
светло, красиво, одиноко...
 
  2015 г.
 

* * *

Вернись, моё слово,
верни моё сердце обратно,
вернись, моё слово,
и птицу верни золотую.
 
Нет пятен на солнце -
какие на огненном пятна?!
Но есть ещё полночь,
в которой живу и тоскую.
 
Верни меня, сердце,
из осени к светлому маю,
верни мою песню
из небыли, добрую песню.
Скажи, что летаю,
хотя я, увы! - не летаю.
Скажи, что воскресну,
хотя уже вряд ли воскресну.
 
Лети, моя птица,
но землю зелёную помни,
храни свои крылья -
на то ты и гордая птица.
Ведь небо огромно,
но честное сердце огромней.
хотя бы во сне,
но оно тебе может присниться.
 
СПАСИ!..
 

СЧАСТЬЕ

Когда мне привалит счастье,
стихов я писать не стану,
я даже глаза закрою,
чтоб не ослепнуть сразу
от золота моего.
 
Я буду гладить руками
персики меховые,
и запахи винограда
наполнят счастливый сад.
 
И ласковы будут стены,
внимательны будут люди,
и нежными будут звери,
и лето моё - навсегда...
 
Над этой мечтой наивной
грохочут-хохочут грозы,
и тёмные, словно в саже,
приходят порой стихи...
 
  2009 г.
 

* * *

осень, осень... Холод свежий,
Долгий путь домой.
След оставлен, свет отцежен.
Годы - за кормой.
 
Синий вечер лёг на плечи.
и в слезах рукав.
Сердце стынет, а навстречу -
только облака.
Облака бегут навстречу,
только облака.
 
  2015 г.
 

* * *

Мой дом на этом свете,
на этом, не на том.
И знает только ветер
на чём стоит мой дом.
 
И всё в нём неизменно...
Хотя - как может быть?
Невидимые стены,
как душу, не разбить...
 
  2016 г.
 

* * *

Медные кусты под бледным солнцем,
листья не опали - неживые.
тихи, словно тьма на дне колодца,
держат прутья нити корневые.
 
Льдом покрыты прутья, а не гнутся.
Куст глядит юродивым в веригах.
...Лист сорвать, пройти - не оглянуться,
молча, словно знаки в древних книгах.
 
Бурый лист хранит свои секреты,
жизни, как и смерти, не касаясь.
Кто бы знал, что я живу, как этот, -
памятью небывшего спасаясь.
 
  1994 г.
 

СУГУБО ЛИЧНОЕ

Сугубо личные печали
с рассветом встали на крыло,
и те, кого они позвали,
в стихе вздыхают тяжело.
 
Лукавый мир слезам не верит,
суровой жёсткостью шурша.
Но всё проверит, всё измерит
сугубо личная душа.
 
  2016 г.
 

* * *

Я старая печальная сосна
на берегу реликтового моря.
За мною - горы, надо мною - горе,
а где-то там берёт своё весна.
 
Как далеки другие берега!
Но и оттуда ветер носит вести.
Другое небо и другие песни...
За мною горы, а на них снега.
 
Сухие шишки падают в траву.
Ближайшие века - как на ладони.
Какую сказку жизнь моя уронит
в безбрежную морскую синеву?
 
  2016 г.
 

* * *

        Какое уж тут вдохновение - просто
        подходит тоска и за горло берёт.
          М. Петровых
 
Подходит тоска
шириной в Средиземное море,
подходит тоска,
говорит, что она не нова,
что вскоре уйдёт,
но уходит-то вовсе не вскоре,
на белое поле
тяжёлые сыплет слова.
 
Прости меня, жизнь,
но в твоё бессердечное утро,
где ветер осенний
сухую гоняет листву,
вступаю, скользя
по холодным твоим перламутрам,
и вроде бы здесь,
но взаправду не здесь я живу.
 
Спаси меня, Небо,
своим милосердьем суровым
от всех наваждений,
сомнений и яростных бед.
Спаси моё слово,
моё беззащитное слово,
одень моё сердце
в сияющий солнечный свет.
 
 
КОМУ СКАЗАТЬ?
 

* * *

Где мое седьмое небо?
Даже первого не видно.
Только серый дождь струится
и бормочет за окном.
Где моё седьмое небо?
Вдоха нет, один лишь выдох.
И дорога не ложится
разноцветным полотном.
 
Журавли - за облаками,
и безмолвствуют синицы,
только голуби летают -
тоже сизые как дождь.
Дни ворочаются - камни,
сон о вольности не снится,
словно снег надежды тают.
Что увидишь, что найдёшь?
 
  2016 г.
 

* * *

Жизнь проходит, пробегает, пролетает,
громко ахая на каждом повороте.
Не успеет лето облаком растаять,
осень бронзою звенит: опять в походе.
 
И полощутся деревья, как знамёна,
от дыхания серебряного ветра.
И на августе железная корона
потихонечку ржавеет, неприметно.
 
Дай знамение заоблачного чуда,
жизнь, бегущая почти по грани света.
Где я буду, где теперь уже не буду?
...А от лета - ни ответа, ни привета.
 
  2016 г.
 

* * *

Заполонили облака
небес сапфировую чашу.
я солнцем небо не окрашу,
и чёрным пишется строка.
 
Как будто встала - на века
глухая, злая несвобода.
Когда уйдёте с небосвода,
я полюблю вас, облака.
 
  2016 г.
 

* * *

Немного отдохнуть...
Совсем-совсем немного!
Будь, мой горбатый путь,
как ровная дорога.
 
Бездумно уходя
в дремоту тротуаров,
метелица дождя
утюжит зонтик старый.
 
Как мрачно впереди -
ни тишины, ни ласки.
Дожди, дожди, дожди
взахлёб бормочут сказки.
 
Благого нет конца.
А как хотелось - лучший!
И нет светлей лица,
чем у звезды за тучей.
 
  2016 г.
 

РОДСТВО

С тобой
моё ближайшее родство,
полузасохший клён
напротив окон.
Ты был рождён
и стройным и высоким,
а обо мне
не знаешь ничего.
 
Скрипят сухие ветви
вразнобой,
и лишь верхушка
говорит с ветрами,
да вырвался внизу
побег упрямый:
зелёный прутик,
свежий, как любовь.
 
Нет, вечности тебе
не обрести,
и суждено ли будущее лето -
неведомо.
У времени в горсти
лишь то что спето -
но и недопето.
 
А впереди - унылая пора
грядущего осеннего раздрая.
Тебя зима в орлянку проиграет,
но не убавит летнего вчера.
 
  2016 г.
 

НАДЕЖДА

Надежда может быть алой,
как осенняя гроздь рябины,
белой, как юный ландыш
на празднике первоцветов,
золотой, как царственный Август
в солнечной короне.
 
Надежда может быть бледной -
тихая невидимка,
когда во тьме она плачет
распоследней слезой солёной.
Догорает свеча. А на воске
ночь безлунно печати ставит.
 
  2016 г.
 

* * *

Как плакать сердцу -
сквозь беду и тьму
и дни как бусы чёрные низать?
Кому сказать? Кому, кому, кому?
Кому сказать?..
А некому сказать.
 
  2016 г.
 
СВЕТЛЯЧОК
 

* * *

в молчании парит голубоватый,
тишайший снег, крылат и невесом.
Он, помню, приходил уже когда-то
в какой-то мой полузабытый сон.
 
и странный мир, могуч и неизведан,
был отделён в ночи и на заре
тончайшей плёнкой радужного света,
как тёплый воздух в мыльном пузыре.
 
как ты тонка, стена из мыльной пены!
как вы недлинны, голубые сны!
но вот земля яснеет постепенно
под растворимым ломтиком луны.
 
А за прозрачной стенкой воет лихо,
железом угрожая тишине.
Я сплю ещё. во сне светло и тихо.
Ещё секунду - снится о весне...
 

* * *

От умыслов дождя,
от помыслов горы,
от струнности стволов
не уберечь свободы,
когда кипят вокруг
весенние пиры,
и голубой цветок
вброд переходит воды.
 
когда плывет вдали
не облако - крыло,
крылатому коню
да будет шпорой слово,
чтоб сохранить могло
бумажное стекло
хоть лепесток цветка,
хоть стебелёк былого.
 
Соломинкой дождя
был выпит плоский след.
и длинный дождь, и след
накрыл колпак музейный.
От нерастраты зорь
скопился алый свет,
и взгляд скользит к нему
строкой узкоколейной.
 
Раскрылась книга-ночь
подобьем шалаша,
свеченье пленных звезд
посеребрило руки.
и жадно пьют весну
из синего ковша
читающие ночь
на двух концах разлуки.
 

У ВАГОННОГО ОКНА

играет солнце на гребёнке леса,
Щемящий звук уносит ветер вдаль.
Железный родич озорного беса
стучит копытом в рельсовую сталь.
 
все дальше, тише голос гребня звонкий.
Шагнуло солнце за полог земли.
Уже в чехол упрятана гребёнка, -
в мышиных шкурках сумерки пришли.
 
А после - звезды над зелёной крышей.
Рубеж полночный. новый день весны.
в бегущей тьме лишь привиденья вишен
платками машут - тонкими, как сны.
 

* * *

вот так путешествую я -
по журналам,
по старым альбомам,
по стёршейся карте.
как много столбов
вдоль дороги стояло!
как много ворон
куролесило в марте!
не выжгло мне очи
каленой обидой,
но сердце задето
ножом неслучайным.
 

И СТАЛА

в зрачке отпечатанным видом
искромсанной ивушки
горькая тайна.
Стоит во дворе,
окольцована смертью,
надеждой бескровные ветви
питая.
и редкие листья лепечут:
- Поверьте,
что это не точка, а лишь
запятая!
 
Суровые тучи над ивой проходят.
Отчаянно дерево тянется к туче.
весна на излёте, как жизнь
на исходе,
но - видеть бы дальше,
но - слышать бы
лучше
 
  Май 1997 г.
 

* * *

Я несчастлива,
как десять Квазимодо
на одной забытой Богом
колокольне.
и какая б там
ни ясная погода,
в десять раз сильнее будет
сердцу больно.
 
и какая б там
ни яркая природа,
только солнышко
всегда имеет пятна.
время жизни -
как любое время года,
но, в отличие от оных,
невозвратно.
 
На вершине
обжигающего лета
колокольня
зря исходит голосами.
Двор Чудес,
он существует где-то,
только туго что-то в мире
с чудесами.
 
  2016 г.
 

* * *

Светлячок неприметный,
я - добрая весть,
хоть неяркий,
но всё-таки свет.
и пусть небо высокое
знает: я есть!
даже когда меня нет.
 
  2016 г.
 

* * *

как пылинка
на чьём-то ботинке...
вот такой вот
прискорбнейший случай.
но кто знает дорогу лучше,
чем пылинка?
 
  2016 г.
 
ПОРТРЕТ
 

* * *

  - Ты не женщина, а птица,
  А посему летай да пой.
    М. Цветаева
 
Посреди равнины лета -
дождь, дождище, нудный дождик.
А у птиц промокли крылья -
потому и не летят.
А у птиц промокли души -
потому не слышно песен.
Только женщина не птица -
не летаю, не пою.
Осень, рыжая лисица,
догоняет жизнь мою.
 
  1996 г.
 

* * *

Плащ надену серый -
на подходе осень.
Столбовым туманом
у порога встанет
Плащ надену серый -
он сродни туману.
Соляной колонной
у дороги встану,
оглянусь на лето -
дальнее, чужое.
Где ты? нет ответа.
Дождик стекла моет.
 
  1996 г.
 

* * *

Что ты падаешь, ливень косой,
на дырявом асфальте пластаясь?
Просто туча идет полосой,
за любую зацепку хватаясь:
 
за деревья, за трубы, за крыши
псевдогоры и псевдоравнины.
...Под бичами небес устоишь,
первозданное мужество глины?
 
  1995 г.
 

ПОРТРЕТ

Бровей распахнутые крылья,
округлые оливы глаз.
Кто не заплачет от бессилья,
услышав песенку про нас?
 
О том, что было-миновало,
пласталось снимком на картон
От тех времен - до перевала -
теперь остался только он.
 
Уходят радости и боли
в зимы торжественную стынь.
Ветшают губы цвета соли
и шепчут голосом пустынь.
 

* * *

Встретимся, может быть,
мы в "никогда" и "нигде"
Облако будет плыть,
как голубой корабль.
Будет душа светла,
будет тепло - волной.
и на острове тишины
я улыбнусь наконец.
 
  2017 г.
 

* * *

Ссыпав звёздочки
в новое сито,
можно заново
их подсчитать,
Погляди-ка,
всё небо открыто,
можно запросто
в нём полетать.
 
Ах, какое
огромное поле!
Ах, какие
цветные пути!
Широка ты,
небесная воля,
на земле ведь
такой не найти.
 
На земле -
свои тяжкие сроки.
на земле -
свой обыденный труд.
и деревья,
что так одиноки,
но друг к другу
вовек не придут.
 
  2017 г.
 

* * *

Всё бежит по улице ветер,
и деревья машут руками.
ничего, что счастье не встретить,
ничего, что на сердце камень.
 
ничего, что тусклы рассветы,
что огонь души угасает.
не встречаются зимы с летом.
Только кто ж об этом не знает?
 
Говорят, судьба своевольна,
и скорбеть об этом негоже.
но ведь больно, куда как больно
но ведь всё-таки. но всё же.
 
  2017г.
 

* * *

- Что, осень? Ждёшь:
вот-вот начало мая?
но вдруг - снежинки вьются возле лба.
и мыслит голова: "Судьба такая".
А сердце тихо шепчет: "не судьба".
 
  2017 г.
 

УТРЕННЯЯ МОЛИТВА

Господи!
Дай донести до вечера
это низкое, тяжкое небо.
Господи!
Зажги на нём
хотя бы одну надежду
посреди дня.
 
БОСАЯ ДУША
 

* * *

А на улице ветер,
а на улице осень.
и на тусклом рассвете
листья по двору носит.
 
Это хмурое время -
на заплате заплата.
лишь смеётся над всеми
листьев нищее злато.
 
Не достанешь до неба
онемевшей рукою.
коркой чёрного хлеба
боль души успокою.
 
  2017 г.
 

* * *

куда-то шли дороги:
по сиреням,
по листьям
абрикосового цвета,
закатов зимних
розоватым теням,
а там, вдали,
уже светилось лето.
 
Ах, где те незабвенные дороги?!
Бросало солнце медные монетки.
Танцуй, душа,
раз не танцуют ноги,
и громко пой
в своей железной клетке!..
 
  2017 г.
 

* * *

отходилось, отлеталось,
отмечталось...
Что осталось?
Чьё-то лето,
чьи-то мраморные зимы?
Что осталось -
невообразимо.
напрочь перепутаны пути.
Ах, себя самой пройти бы -
мимо!
как пройти?
 
  2017 г.
 

* * *

А зима стоит
на всех путях,
говорит на всех языках
и молчит -
на зимнем, своём,
и не знает, куда придём.
 
я-то знаю, зима,
где свернуть.
Это будет короткий путь.
Где цвета мелькнут,
Где - цветы.
но в итоге - всё та же ты.
 
  2017 г.
 

* * *

Господи, тишины!
Господи, одиночества!
Господи, ни весны,
ни лета уже не хочется.
 
Господи, не найти
смысла сей жизни луковой:
время конца пути
впору часам отстукивать.
 
Пусть же ложится снег
на душу, на горелую!
Пусть же цветёт в окне -
нежною розой белою.
 
  2017 г.
 

* * *

Всё темнят небеса -
на вопрос не дождёшься ответа.
нет так нет. сам светись.
За любую лучину держись.
Что страдать? не страдай:
это просто закончилось лето.
Что рыдать? не рыдай:
это просто кончается жизнь.
 
  2017 г.
 

* * *

Перейти эту речку вброд -
только то и осталось.
Доползла до последних вод
ледяная усталость.
 
Где-то брезжит нездешний свет
за волнами седыми.
но весла нет, и лодки нет, -
только имя.
 
и не скажет, что делать, Бог
по большому секрету.
и того, кто вернуть бы мог,
тоже нету.
 
  2016 г.
 

* * *

Босая душа -
по сухим камышам,
по хрусткому, тонкому льду.
скажи мне, скажи мне,
босая душа,
когда я отсюда уйду?
 
Где тёплое небо,
где розовый сад,
где дом мой,
где ласковый дом?
Там белые звёзды
лучами шуршат,
и можно ходить босиком.
 
Здесь - чёрный огонь
достигает небес,
колючее, злое житьё.
Где лес мой весёлый,
берёзовый лес,
где эхо, где эхо моё?..
 
  2017 г.

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: