Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
 
Облик Кисловодска в прошлом
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
Страница Л.Трайдук
Страница В.Яновского
Страница А.Травкина
Фотографии Кисловодска
  Фото Евгения Бригиневича
  Фото Asha Chokerbali
О.Г. Соловьев. Воспоминания
Н.С.Искандарян (страница памяти)
  Н.С.Искандарян. Письмо в фонд Солженицына
  И.Легенко о Н.С.Искандаряне

ИСПОВЕДЬ УХОДЯЩЕГО ВЕКА

Кисловодская газета
27 сентября 2000 г.
Дряхлеют потихоньку старики.
Просты в еде. Скромны в одежде.
В движениях трясущейся руки
Не угадать тех сил, что были прежде.
Морщинят лоб отметины годов,
У рта ложатся горестные складки.
Не верьте бодрым лицам стариков,
И их словам, что все у них в порядке.
Вглядитесь в их усталые глаза,
Как будто пересохшие криницы.
Их сразу не понять.
    Как наскоро нельзя
Листать Евангелия мудрые страницы.
Бесчисленны витки спирали Бытия.
Вот оборот, и мы уже не те.
Сегодня стариков не понял я,
А завтра не пойму своих детей.
 
  В.АГАГУЛЯН

* * *

Он живет один. Старый, больной и очень гордый человек. В ноябре, да будет на то воля Божья, ему исполнится 93 года.

Что поражает при встрече с Норайром Искандаряном - несоответствие возраста с впечатлением, которое он производит. Старик сохранил абсолютную остроту ума, трезвость мысли, феноменальную память и здоровое чувство юмора. С его жизни можно писать роман, ну, или по крайней мере повесть.

Передо мной лежит его исповедь. Русский фонд А.И. Солженицына давно просил Норайра Степановича прислать автобиографию. Но долгое время эта работа была старому человеку не под силу: отекшие руки, мучительные ежедневные головные боли, постоянные приступы стенокардии. Словом, не до писанины. На помощь пришел друг, причем друг - слепой. Москвич Илья Романович Миклашевский - математик, программист, эсперантист, - в очередной раз приехав в гости, привез с собой компьютер, и буквально заставил старшего товарища наговорить автобиографию. Получилось 20 страниц убористого текста. Сей труд - письмо Солженицыну, мемуары, исповедь - заключил в себе долгую, интересную и во многом трагическую судьбу. Мы публикуем отрывки из рассказа о жизни человека, представляющего как бы осколок уходящего века.

* * *

1907 г. Я родился в городе Севастополе. Несколько поколений моих предков по мужской линии, в том числе и мой отец, были священнослужителями. Во время турецкого геноцида армян отец руководил отрядом добровольцев-мстителей. Турки прозвали его дали-баба - бешеный поп. Когда Россия воевала с Турцией, эти отряды, отлично зная местность, активно помогали русским войскам. Когда с Турцией был заключен мир, по ту сторону демаркационной линии турки продолжали резать армян:

само собой, добровольческие отряды, нарушая границу, шли на помощь соотечественникам.

В 1907 г. по указу наместника царя - графа Воронцова-Дашкова "за неоднократные нарушения турецкой границы" семью выселили за пределы Кавказа. Патриарх всех армян католикос Георг IV назначил моего отца настоятелем всех армянских церквей в Крыму с местоприбыванием в городе Севастополе. Где я и осчастливил свет своим появлением. Кроме меня у родителей было ещё трое сыновей.

1915 г. Русские войска под командованием великого князя Николая Николаевича овладели городом Эрзерум в Западной Армении. Мой отец из Севастополя послал телеграмму великому князю: "Благословляю русское оружие, водрузившее знамя свободы над древним городом Армении Эрзерум". В ответной телеграмме великий князь поблагодарил за благословение. Копия телеграммы отца и телеграмма великого князя хранились у нас в семье как реликвии, а в 1936 году при обыске во время моего ареста были изъяты и приобщены к делу

1917 год. За несколько дней до Февральской революции отец скончался в возрасте 41 года. Моя мама овдовела в 27 лет с четырьмя детьми.

Вторая половина 1918 года. Начался кошмарный плен под игом турецких палачей, рядом с которым бледнеют ужасы германских фашистов. Это продолжалось до мая 1920 года. Когда по ультиматуму турки освободили город, в полдень зашли отряды Красной Армии. Армянские женщины бросались целовать сапоги красноармейцев - своих освободителей. На берегу реки Арпачай турки выставили как на парад головы самых красивых женщин и девушек города. Колодцы во дворах были полны трупов.

1921 год. Со старшим братом поехали в Севастополь, - посмотреть, что стало с нашим домом. Дом был национализирован, а из имущества ничего не осталось. Жил в Симферополе у дяди. Днем работал на заводе. Вечером учился.

После окончания средней школы стремился попасть в литературный институт; никакого желания идти по стопам дяди (он старый большевик, член партии с 1903 г.) у меня не было. Но он все-таки заставил меня пойти учиться в коммунистическое высшее учебное заведение.

1929 год. Получил направление на работу в Закавказский Центральный исполнительный комитет, где ведал отделом контроля и исполнения.

1932 год. Несмотря на все мое сопротивление, заставили принять вторую должность - начальника канцелярии Президиума Закцика. Предыдущий начальник был расстрелян за взятку. В советской действительности много было несуразных законов. Один из которых: приговоренному к расстрелу давалось всего 72 часа с момента вынесения приговора. И если к этому моменту не поспевало помилование —человека расстреливали. Часто случалось, что помилование приходило после расстрела. По моему предложению было принято решение: для ускорения прохождения телеграммы-молнии на центральном телеграфе выделили специального человека, который при поступлении телеграммы немедленно передавал ее содержание по телефону. Что дало возможность спасти не одну жизнь (Прошу читателей не воспринимать это как хвастовство. Просто такой факт имел место.)

1936 год. В кабинете Берии был убит 1 секретарь ЦК Армении А. Ханджан, депутат Закцика (свояк Кирова). В сообщении Заккрайкома утверждалось, что это было самоубийство.

Факт породил весьма напряженное состояние между грузинами и армянами Тбилиси (грузины кричали, что это самоубийство, армяне - что убийство).

Здание краевого комитета партии вплотную примыкало к зданию Дома культуры. После вышеупомянутого убийства один раз на балконе ДК стояли два армянских поэта. В это время на соседний балкон из своего кабинета вышел подышать воздухом Берия. И один из поэтов с сожалением сказал: "Если б был хоть заржавленный пистолет, как легко было бы этого мерзавца убрать".

О разговоре немедленно стало известно НКВД, и начались аресты. Я все свободное время проводил в Доме культуры. 27 октября 1936 года был арестован. В подвалах НКВД 7 дней в одиночке от неизвестности причины ареста можно было сойти с ума. На исходе седьмого дня меня вызвали на допрос. Следователь был внимателен, я даже удивлен его отношением ко мне. Через некоторое время узнал, что он тоже арестован. Другой следователь был садист. Начались истязания, что в диком сне не приснились бы. Кошмар продолжался до декабря 1936 года. Меня обвиняли в контрреволюционной деятельности. Только в конце декабря на спецколлегии Верховного суда Грузии нам прочли обвинительное заключение. Наша группа состояла из 29 человек. Все работники искусства, один я сбоку-припеку

В обвинительном заключении было сказано, что контрреволюционную националистическую группу возглавляет Егише Чаренц, выдающийся поэт Армении.

Май. 1937 год. Нас отправили в этап. Экскурс по тюрьмам Советского Союза: Ростов, Харьков, Нижний Новгород, Котлас - конечный пересылочный пункт. От Котласа до Воркуты примерно 1800 км. Наша колонна - ленинградские, московские, закавказские этапы - двинулась в путь по времянке. Горе отстающим. Многие остались в пути...

Меня перевели вскорости из Воркуты в Ухту. На знаменитый лесоповал. Норма - 7 кубометров на человека. Выполнить невозможно. Дохли как мухи.

Ноябрь. 1938 год. Нас собрали из разных этапов, из разных лагерей - новый этап. Всю ночь шли. К утру прибыли в какое-то здание. Вокруг ров, кругом собаки-овчарки. Нас принимает комиссия особого совещания НКВД СССР. Объявили, что мы попали в тюрьму особого назначения со специальным режимом. На допросах говорили: вы у себя дома не до конца разоблачились в контрреволюционной деятельности. Выкладывайте все, что скрывали. Начались пытки. Многих сокамерников расстреляли.

Январь. 1939 год. Начали отправлять по лагерям. Я попал в страшный лагерь, который хуже, чем тюрьма - это в Ухте был тракт штрафной Чибью-Крутая. Существовала даже поговорка: кто не был на этом тракте, тот в лагере не был. Из лагеря, с лесоповала меня привезли почти бездыханным и бросили в мертвецкую, как труп. На мое счастье, лагерным лазаретом ведал мой земляк севастополец, доктор медицины Арутюмов, которому расстрел заменили 15 годами. Он целый месяц меня, в числе других доходяг с полной дистрофией, вытаскивал с того света. Потом попал на работу сторожем продбазы. Причем предлагали на выбор: или лесоповал, или продбаза. Места сторожа все боялись как огня: база находилась за зоной, и голодные как звери уголовники, бродя по тайге, грабили продбазу, убивали сторожей. Работа продолжалась 5 дней. На пятый день под утро из тайги вышли трое, говорят: "Ты, черномазый, катись отсюда". В руках у меня дубинка и больше ничего. Я сказал: ребята, если уйду, мне второй срок - бейте! И они начали меня калечить. Когда упал, еще в сознании - они уже ломали замок - на трассе недалеко от базы остановилась машина, и я услышал: рядом упал один из бандитов, потом второй... Третий убежал. Меня опять в лазарет. Спасителем оказался курд по национальности, член партии с 1917 года, тоже осужденный к 10 годам.

1945 год. Мне помогли после освобождения открепиться от лагеря, ибо по заключению врачей обнаружилось затемнение обоих легких.

Только по возвращении из лагеря я узнал о трагедии нашей семьи. Из 4 братьев трое сидели. Самого старшего - Артема, который работал в штабе Закавказского военного округа, расстреляли. В ноябре 1938 г. самолет, в котором находился младший брат, потерпел аварию; брат остался жив, но ему ампутировали обе ноги.

Операционной хирургической фельдшерицей в больнице, где лечился брат, работала Анна Филиппова, которая впоследствии стала моей супругой. Это был ангельской души человек, и я бесконечно благодарен Господу Богу за щедрый дар.

Находясь в лагере, молился Господу, чтобы увидеть свою многострадальную мать. Через полтора года после моего возвращения, в декабре 1947г. она умерла. Это было 13 декабря. В тот же день объявили реформу, старые деньги уже не шли, а новых не было...

1956 г. Тбилиси. Несмотря на запрет властей, 5 марта, в день смерти Сталина, огромная толпа студентов двинулась по проспекту Руставели к памятнику вождя. Милиция попыталась остановить толпу, но та смела кордоны. С 5 по 9 марта город был парализован. Пьяная толпа бесновалась на улицах. По радио выступали с призывами к восстанию и отделению Грузии от Москвы. 9 марта вечером я пошел навестить больную сестру. Транспорт не работал. Толпа окружила Дом связи, где находилась международная переговорная станция и радиоузел. В 11 вечера истекал срок ультиматума, предъявленного Москве так называемым Комитетом Свободной Грузии с требованием реабилитации Сталина и нового суда над Берией.

Двери Дома связи были заперты. Толпа начала громить. Вышел русский офицер и начал уговаривать разойтись. Из толпы раздался выстрел, офицер упал. Дверь моментально закрылась, открылись широкие окна, из которых по толпе начали стрелять.

Во время стрельбы я находился рядом с Домом связи. Кругом валялись трупы. Я и еще несколько человек чудом уцелели. Таким образом, выжив в лагере, чуть не погиб на улицах Тбилиси.

На другой день город был на осадном положении. Убитыми называли 300 человек, ранеными несколько больше. Убитых хоронили в присутствии военных и строго только близкие родственники. На могилах дата смерти указывалась не 1956, а 1955.

1957 год. Нашу группу реабилитировали. Восстановиться в партии категорически отказался, несмотря на соблазн персональной пенсии. Ибо еще до ареста было ясно, что так называемое светлое будущее народов Советского Союза - величайшая трагедия XX века. Особенно ярко это проявилось во время убийства С. Кирова и расстрела почти всех делегатов XVII Съезда партии.

После 60 лет переехал из Тбилиси в Кисловодск. Факторов, способствующих переезду, было несколько. Работал на Кисловодском винзаводе Самтреста. В 1971 г. вышел в отставку.

Всю свою сознательную жизнь и до сих пор я стремлюсь общаться с людьми искусства: литераторами, поэтами, художниками. В числе моих друзей немало выдающихся людей. Горжусь тем, что среди близких был светлой памяти выдающийся кинорежиссер Сергей Параджанов. Его фото из Нидерландов с надписью "Норику - другу и брату" висит на стене напротив, и я с ним беседую, когда становится уж совсем невмоготу.

1995 г. В июне скончалась моя дорогая Анеточка. Перед этим она семь лет тяжело болела. Без нее жизнь потеряла смысл.

Пройдя суровую школу жизни, казалось бы, должен быть осторожным и недоверчивым человеком. Но вот характер, до сих пор страдаю от излишней доверчивости. В 1990 г. близкие соседи, приватизируя свою квартиру, предложили и нам приватизировать нашу. Когда я сказал, что нет денег, они предложили ни о чем не беспокоиться. Выкупили нашу квартиру на мое имя.Взамен мы оформили завещание на имя их дочери. В течение 4 лет на наши неоднократные напоминания об обеспечении ухода они под любыми предлогами отнекивались, безучастно наблюдая наши страдания.Убедившись, что от этих безжалостных людей помощи не дождешься, спустя 4 года мы анннулировали завещание И начались бесконечные угрозы, вплоть до физической расправы, судебные разбирательства... Я не виноват, что государство нас ограбило, лишив всех сбережений. Я предложил противной стороне по-человечески и по-божески продать нашу квартиру с правом моего доживания, из вырученной суммы половину отдать им, а половину мне - чтобы я мог заплатить за уход за собой, но соседи отказались...

2000 год. Я не ропщу на свою судьбу. Мы изменили вековой вере, и Господь покарал нас за все тяжкие грехи. В лагере я осмыслил всю трагедию произошедшего и постепенно вернулся к Богу, смиренно склонил свою седую голову. Каждый день с чистосердечным раскаянием, я молю Господа Бога: прости, и помилуй нас грешных, спаси и образумь нас..

ОБ ОДНОМ ДНЕ РОЖДЕНИЯ

Случилось это в году шестидесятом. Еще работая в Тбилиси Искандарян получил путевку в санаторий на Кавминводы.

Как это бывает у отдыхающих, в столовой познакомился с женщиной - писательницей Марией Марич. Та пригласила сопровождать ее на одно торжество. В соседнем санатории отдыхала известная певица - Изабелла Юрьева. И у нее был день рождения.

Наш герой, конечно, сразу несколько растерялся: ведь я не приглашен?! На что Мария Давыдовна его успокоила: вы же со мной!

Даже по прошествии стольких лет Норайр Степанович вспоминает этот вечер с тнескрываемым волнением и восторгом:

- Вы представьте меня, вчерашнего зека, в кругу таких людей как Изабелла Юрьева, Леонид Утесов, известный дирижер Натан Рахлин. Это было как сон.

Вечер, плавно перешедший в ночь, а затем в утро, действительно был замечательным. Изабелла пела. Натан аккомпанировал. Так как Норайр был единственным кавказцем в компании - избрали тамадой. И уж будьте уверены, с его красноречием он не посрамил Кавказ.

В начале этого года Изабелла Юрьева умерла. Услышав горестное сообщение по телевизору, старик заплакал.

О ЕСЕНИНЫХ И МАЯКОВСКОМ

Если бы не революция, стал бы священнослужителем, - говорит Норайр Степанович.

- Или писателем, - хочется сказать мне. Природа щедро отдарила его.: Умён, эрудит, интеллектуал. Человек тонко чувствующий, он влюблен во все прекрасное.

Во время учебы в университете встречался с Маяковским, Есениным.

Первого студенческая публика принимала со свистом и оголтелыми выкриками. На что поэт-трибун отвечал: когда вы кончите бесноваться, я начну.

Зато второго долго не хотели .отпускать, а в конце вечера вынесли из зала буквально на руках.

Кстати, свои первые неприятности по партийной линии Норайр и получил за Есенина.

Когда поэт погиб, объявили, что все должны сдать его книги. Искандарян был в числе немногих, КТО проигнорировал приказ. За что .получил строгий выговор с занесением и чуть не вылетел из университета. .

Ну не мог он предать Есенина! Любовь к его поэзии пронес через всю долгую жизнь, она давала силы выжить в прошлом, отрешиться от тягостной действительности сейчас.

Судьба же, видать в знак благодарности, сделала такой подарок, о котором и не мечтал. В 1971 году, отдыхая в Ессентуках, Норайр Степанович познакомился с сыном Сергея Есенина - Константином.

В семейном архиве есть любительские снимки, где сын поэта и наш земляк-веселые и смешные - позируют фотографу. (Надо сказать, что Константин совсем не похож на своего знаменитого отца - высок, темноволос и в очках).

Есть письмо Есенина-младшего другу Норайру.

Есть воспоминания человека, слушая которого обалдеваешь и думаешь: вот она - история... пока еще живая.

* * *

Все его старые знаменитые друзья - кто умер, кто далече. Родных нет. Детей не было.

В небольшой кисловодской квартирке он один. А за стеной соседи, которые ждут не дождутся его смерти.

Ее он, кстати, не боится. Просит Господа только о том, чтобы мог ходить и двигаться до конца. Слечь для него - недопустимо. Ухаживать некому.

Не собираюсь давать оценку действиям людей, ведущих войну с девяностолетним старцем. Но хотелось бы узнать, неужели действительно алчность может достигать таких неимоверных размеров и выражаться в таких уродливых формах? Это ли не клиника? Да, мы сейчас живем в агрессивной социальной и экономической среде. Ее воздействие ощущает каждый, но создаем-то мы ее сами. Давайте в конце концов поймем: то, что случилось с моим знакомым, с сотнями других стариков, обворованных государством, обманутых мошенниками разных мастей, завтра может случиться с каждым.

  И. Легенко

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: