Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
 
Светлана Цыбина
Светлана Гаделия
Юлия Чугай
Юлия Чугай (стихи из "ЛК")
Александра Полянская
Екатерина Копосова
Танзиля Боташева
Елена Гончарова
Игорь Паньков
Геннадий Трофимов
Мирон Этлис
Сергей Смайлиев
Евгений Инютин
Май Август
Иван Аксенов
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
Ст.Подольский. Новочеркасск 1962
Тамара Янишевская. Грузинская баллада
Виктор Филин
Стихи из "ЛК"
Рассказы из "ЛК"
"Литературный КИСЛОВОДСК", N52 (январь 2014)
 

Иван Аксенов

СЛЕДЫ

Поэма
      ...бродить и бродить
      По заветным местам под названием
      "Долгая память".
        Анатолий Павлов

1

Сужается шагреневою кожей
Моих надежд и увлечений круг,
И маятника равномерный стук
Всё отрешённее, всё безнадёжней.
Кто скажет, отчего мой путь земной
Был каменист и так опасно зыбок,
И из реестра роковых ошибок
Не вычеркнуть сегодня ни одной?
Жизнь, как стрела, что не попала в цель.
Я наблюдаю признаки старенья
Не на портрете Дориана Грея,*
А на моём растерянном лице.
Давно не верю в солнечное завтра,
А каждая давнишняя беда
В душе запечатлелась навсегда,
Как след окаменелый динозавра.

2

В степях затерянное скромное село
С простым и многозначащим названьем!
Мне давнее твоё очарованье
Вливает в грудь отрадное тепло.
Прошло уже полвека с той поры,
Как, повзрослев, я отчий дом покинул,
Но в добрых снах я вижу и доныне
Твои тропинки, кручи и дворы.
Понятен мне сверчков твоих язык,
Ветров твоих горячих поцелуи.
Я помню, как на тихих чёрных струях
В ночи качает звёзды Егорлык.
И, словно наяву, я вижу вновь
Соломой крытые приземистые хаты,
Твои лилово-дымные закаты
И жар твоих рассветных облаков.
Люблю я сонный шелест тополей
И аромат степей твоих безбрежных,
Печаль полей под покрывалом снежным,
Прощальный плач полночных журавлей.
И, если иногда нахлынет грусть,
Я о тебе с любовью вспоминаю.
И знаю я, что, даже умирая,
Я в мыслях хоть на миг к тебе вернусь.

3

И степи, и холмы, и далей синий свет,
И счастье босиком пройтись по лужам
Не сгинули навек в сыром тумане лет,
Не захирели, как ростки от стужи.
Дни в тигле лета плавились, как медь,
А в небе радуги вставали величаво,
И хор кузнечиков в высоких пыльных травах
Не уставал ликующе греметь.
А за селом цвела нетронутая степь,
Где суслики у нор стояли часовыми,
И утро пахло будто свежий хлеб,
И пахло молоком коровье вымя.
Мир был и юн, и свеж. Был каждый новый день
Расцвечен празднично и солнцем, и цветами,
А зной полдневный гнал в густую тень -
В отрадную прохладу под кустами.
Привычной красотой жила моя душа:
Любил я воробьев галдёж неугомонный,
Над спящей речкою в зелёных камышах
Камышевки пронзительные стоны.
Мне нравилось тепло отцовских крепких рук,
Им ночью перед сном рассказанная сказка,
Настенных ходиков неутомимый стук
И материнских глаз тепло и ласка.

4

Но пошатнулся вдруг порядок на земле,
И все испуганно нахохлились, как птицы.
На западе в ночи тревожные зарницы
Зловеще встрепенулись в душной мгле.
Война дошла до нас. Столбами жирный дым
Над сизой степью встал, свод неба попирая,
И замерло село в предчувствии беды,
Нависшей, точно туча грозовая.
Не понаслышке знал военную грозу
Отец: в Гражданскую служил он в Первой конной.
Учить парней скакать, клинком рубить лозу
Его назначил военком районный.
Мне в сердце заползал отрадный холодок,
Когда по вечерам я трогал осторожно
То островерхий шлем, то компас, то бинокль,
То шашку узкую в потёртых ножнах.
Потом пришёл черёд в поток войны нырнуть
И моему отцу, и он два года ровно
С орудием торил свой многотрудный путь
От сталинградских пепелищ до Ровно.
Забуду ль "юнкерсов" вибрирующий вой,
Колонны пленных на просёлочных дорогах,
Слепящий свет ракет, и дым пороховой,
И вдовий плач при виде "похоронок"?
Познали мы сполна и терпкий вкус обид,
И участь тяжкую скотины подъяремной,
И горе - оттого, что наш отец убит
И похоронен где-то возле Ровно,
Был я и мал, и худ, и чёрен, словно негр,
Чем вызывал в родных сочувствие и жалость.
Струной натянутой дрожал мой каждый нерв,
И непонятно в чём душа держалась.

5

С концом войны не стало меньше слёз:
Вожди дела свои преступные вершили,
А бессловесный люд, изнемогая, нёс
Свой тяжкий крест к "сияющим вершинам".
Колхозный бригадир, наш сельский бог и царь,
Налившийся нечеловечьей злобой,
Сирот и вдов карал и миловал, как встарь
Садист-помещик крепостных холопов.
Была судьба крестьянская трудна,
Я с болью вспоминаю и доныне,
Как мать моя колхозною рабыней
Трудилась от рассвета дотемна.
Нас было четверо в семье. Немудрено,
Что были мы больны, в тряпьё одеты.
И оттого мы так любили лето,
Что туфель и рубах не требует оно.
И как же маме было тяжело
Спасать нас всех от гибели голодной!
Замученная жизнью безысходной,
От власти видела она лишь только зло.
Вдова бойца, без паспорта, без прав,
Ни в коммунизм, ни в Сталина не веря,
Вкусившая кнута от бригадира-зверя,
Она сберечь сумела добрый нрав.
Мы, дети, пухли с голоду, а власть
Крестьян налогами и займами душила
И на полях из них тянула жилы,
Чтобы самой нажраться власти всласть.
И в жизни будущей никто - ни млад, ни стар -
Как прежде, ничего хорошего не видел.
И пялил с каждого газетного листа
Бумажные глаза усатый идол.
От голода полупрозрачные, как воск,
В лохмотьях, под его портретом стоя,
Мы по команде славили его,
За то, что дал нам детство золотое.
А золотыми нам казались лишь поля
Да слитки облаков в огне рассвета,
Звенящее кузнечиками лето
И вечереющих небес прощальный взгляд.
Нам было жить совсем невмоготу.
Но умер старый вождь (всему приходит время),
А новый снял с крестьян налоговое бремя,
Что ввергло их, как в бездну, в нищету.
Мы чудом выжили. Остались навсегда
Болезни, обретённые в те годы,
И в память врезались жестокие невзгоды,
Что испытать нам довелось тогда.
Дороги пройдены, и сожжены мосты.
Годов тяжёлый груз нещадно угнетает.
Но даже в старости мне мамы не хватает -
Её забот, советов, доброты.
В суровом беге давних лет глухих
Исчезло голосов, мне дорогих, звучанье.
Вот отчего бывают так печальны
Душой моей рождённые стихи.
Настанет срок - и на исходе дней
Захочется однажды оглядеться,
Чтобы увидеть: до сих пор во мне
Живёт моё загубленное детство.

6

Я всё ещё живу, хоть иногда
Казалось мне, что жизнь вот-вот прервётся.
Но, видно, есть пока ещё в колодце
Моём животворящая вода.
Кто не был с детства баловнем судьбы,
Познал, как тяжки бедности оковы,
Как душу давит глыбой стопудовой
Бессмысленный и беспросветный быт.
С тех пор немало трудных лет прошло.
Былые радости покрыты толщей пыли.
Мне часто за добро платили злом,
Но злом платить за зло не научили.
К чужим злосчастиям я не был слеп и глух.
Но потому, что жил с людьми, а не в пустыне,
От жизни получил немало оплеух,
И раны в памяти кровоточат доныне.
Не предал никого в прошедшей жизни я...
И оттого душа в миноре и печали,
Что многие из тех, кто числился в друзьях,
Меня безжалостно и подло предавали.

7

Мир всё-таки прекрасен был. Грачи
За плугом шли старательно и строго,
И Млечный Путь манил меня в дорогу,
Сверкая пылью звёздною в ночи.
Струили травы аромат густой,
Едва лишь гасли утренние звёзды,
А в предзакатный час светился воздух
Цветочною пыльцою золотой.
На всё, что дружбой было рождено,
На искренность я отзывался живо.
Поэзия мне голову кружила
Надёжнее, чем старое вино.
Знал цену поражений и побед,
Знал жар любви и ненависти пламя,
И понял: только добрыми делами
В людских сердцах оставить можешь след.
А это значит, что пора уже
За всё хорошее, что в этой жизни видел,
Простить ей стародавние обиды
И ноющие шрамы на душе.

    Село Привольное, г. Новопавловск
    1997 - 2013

 

* Герой романа О.Уайльда, который до старости оставался юным красавцем, в то время как изменения происходили на его портрете.

 

И.Аксенов. Плач по Икару (поэма)

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: