Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки

страница Ивана Аксенова

Плач по Икару
Следы
Стихи из "ЛК"
Сонеты
Старые фотографии
Звезда над чужими полями
Галоша
Незваные гости
Бес в ребро
Цыганское счастье
Коля Цицерон
Трое из НЛО, или визит к экстрасенсу
Удар под дых
Парламент, приказавший долго жить
Деструктивный элемент
Свет в одиноком окне
Графоман Зябликов
Предупреждение с того света
Михаил Лермонтов
Георгий Иванов
Иван Елагин
Иван Зиновьев
Станислав Подольский
Светлана Гаделия
Анатолий Павлов
Тайна поэзии
Спасать культуру!
"Литературный Кисловодск", N12
НЕПРОЧИТАННЫЕ ПОЭТЫ РОССИИ

Иван Аксенов

"ВЕРНУТЬСЯ В РОССИЮ СТИХАМИ"

В августе 1958 года в доме для престарелых в Йер-ле-Пальмье, неподалеку от Ниццы, скончался Георгий Иванов. Умер поэт, давно утративший последние иллюзии, познавший всю глубину отчаяния человека, навсегда отвергнутого от родины.

Умер тот, кого в русском зарубежье считали не только первым поэтом русской эмиграции, но и лучшим поэтом мира.

На родине он до недавнего времени не был известен. Знали дореволюционного поэта Вячеслава Иванова, советских писателей Всеволода Иванова, Валентина Иванова, Анатолия Иванова, пародиста Александра Иванова, но имя Георгия Иванова до начала 90-х годов знакомо было очень немногим. Наши литературные генералы бдительно следили за тем, чтобы его книги не попадали в руки советского читателя, ибо после этого кому же захочется читать их, Героев Социалистического труда, лауреатов Сталинских, Ленинских и Государственных премий, "самых лучших, самых талантливых", как внушали нам тогдашние СМИ.

Сочинять стихи Георгий Иванов начал еще в кадетском корпусе. Его воспитатель раздражено писал в табеле успеваемости: "Преждевременное увлечение новейшей литературой вредит успехам и не обещает в будущем ничего хорошего".

В шестнадцатилетнем возрасте Георгий Иванов примкнул к футуристам и писал вполне футуристические стихи, но потом, разочарованный нелепыми, полубезумными выходками и постоянными истериками своих "учителей": В. Хлебникова, В. Крученых, Д. Бурлюка, В. Маяковского - нашел себя, став членом "Цеха поэтов", одним из учеников и друзей Николая Гумилева.

В дореволюционном Петербурге существовал кабачок "Бродячая собака", гостеприимный приют поэтов. По вечерам здесь собиралась разношерстная литературная публика. Дым стоял коромыслом, литераторы пили кислое вино и дешевый коньяк, читали стихи, спорили о поэзии. Случалось даже, что спор перерастал в драку.

Приходили сюда и два неразлучных друга, два "Жоржика" - Георгий Адамович и Георгий Иванов, - остроумные, талантливые, всегда изящно одетые юноши. "Не люди, а какие-то произведения искусства", - сказал как-то о них Николай Гумилев.

Не многие могли тогда предположить, что из Георгия Иванова, томного франта с прямым пробором, алым ртом, со временем выйдет поэт, который затмит многих прославленных поэтов. А вот Блок считал его стихи совершенными, и Гумилев высоко ценил его талант. Правда, Вл. Ходасевич был твердо убежден, что Г. Иванов большим поэтом едва ли станет, "Разве что случится с ним большая житейская катастрофа, добрая встряска вроде большого и настоящего горя".

Горе не заставило себя ждать. По России прокатилась революция. И мир, в котором поэт чувствовал себя как рыба в воде, превратился в руины. Нужда, жизнь впроголодь, ночные аресты, расстрелы заставляли каждого чувствовать свою обреченность. Трагическая участь постигла поэта Николая Гумилева, исследователя Африки, офицера, героя войны, человека, которым любая другая страна гордилась бы.

Официально никто не выдворял Г. Иванова из Советской России, он уехал добровольно на пятом году советской власти. Уехал потому, что нечем стало дышать: к тому времени большевики ввели жестокую цензуру.

Но изгнание есть изгнание, каковы ни были бы его причины. В 1922 году на обшарпанном немецком пароходишке "Карбо II" Георгий Иванов уехал в Германию, откуда через год перебрался в Париж.

Потеря Родины наполнила его стихи новым содержанием и глубоким и острым чувством. Чувство это - ностальгия. Среди поэтов русской эмиграции едва ли найдется другой поэт, в чьих стихах тоска по Родине достигла бы такой силы, как в творчестве Георгия Иванова.

Поразительно то, что он, оперируя довольно ограниченным набором привычных слов, добивается неожиданного эффекта: до глубины души проникаешься его меланхолией, его глубочайшей скорбью по навсегда утраченному счастью жить на родной земле, ходить по любимым с юных лет петербургским улицам. В стихах его очаровывает отточенность формы, высокая культура, глубина заключенных в них мыслей и чувств, тонкий вкус. Он считал, что поэту нужно "мастерство, которое учит поставить слово так, чтобы оно, темное и глухое, вдруг засияло всеми цветами радуги, зазвенело, как горное эхо".

Эмиграция была для Иванова катастрофой, едва ли не равносильной гибели. "Прекрасная Франция", дореволюционная мечта каждого поэта и художника, оказалась не самой удачной заменой утерянной Родины. Он писал, что и сам "не заметил, как вдруг очутился в этой глухой европейской дыре", где русский человек - чужой для всех, словно незваный пришелец с другой планеты. "Руки твои никому не нужны", - с горечью говорил он сам себе.

Отныне тоска по России - главная тема его поэзии. Потеряв родину, он превратился в изгоя, чужака в неприветливом мире.

Георгий Иванов понимал: домой возврата нет, его удел - "маянье по городам чужой земли". Иногда ему мечталось:

И опять, в романтическом Летнем саду,
В голубой белизне петербургского мая,
По пустынным аллеям неслышно пройду,
Драгоценные плечи твои обнимая.

Но он отчетливо сознавал, что это возможно лишь "отраженьем - в потерянном мире", только в мечтах и снах, потому что прежней России, былого Петербурга больше нет и никогда уже не будет. "Россия рабоче-крестьянская", с ее несостоявшимся "счастьем цыганским", - это уже другая страна, где ему нет места.

Лишь любовь и творчество способны удержать отчаявшегося поэта на краю бездны. В настоящем ничего, кроме них, нет. Есть еще перспектива - умереть на чужбине. И есть одна лишь вера - "вера в неизбежность пораженья". Отсюда глубочайший пессимизм лирики Г. Иванова.

И все-таки в глубине души он надеялся "воскреснуть, вернуться в Россию стихами".

Жил он в бедности. Службы на чужбине не было никакой, а на убогое пособие, отпускаемое французским правительством, нелегко было прожить. Литературный труд доходов почти не приносил, книги на русском языке выходили ничтожно малыми тиражами в 200-300 экземпляров.

В последние годы он часто болел. Жаркий и влажный климат юга Франции при его гипертонии был смертельно опасен для поэта, а чтобы перебраться поближе к Парижу, нужны были деньги, которых у Г. Иванова и его жены, поэтессы Ирины Одоевцевой, не было. За несколько дней до смерти он писал:

Никто не пожалел. И не помог.
Вот и приходится смываться.

"Смываться" - так иронически назвал свой неизбежный уход из жизни. Георгий Иванов все-таки выполнил свое обещание "вернуться в Россию стихами". Правда, произошло это лишь через три с лишним десятка лет после его смерти.

В одном из своих стихотворений он писал:

И ничего не исправила,
Не помогла ничему
Смутная, чудная музыка,
Слышная только ему.

 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"

Последнее изменение страницы 30 Aug 2021 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: