Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Из нашей почты
 
А.Мусина. Лес и человек.
В.Бохов. Рассказы
М.Асанова. Стихи
А.Габов. Стихи
Г.Гузенко. Стихи
Н.Сухинова. Стихи
А.Виниченко. Стихи
И.Тарасенко. Бабочка и Будда
В.Макаров. Южный город
В.Макаров. Якутианские хроники
И.Криштул. Стихи
Г.Моверман. Стихи
И.Манина. Стихи
Е.Каргопольцева. Стихи
С.Уткин. Стихи
С.Уткин. Прозаические миниатюры
Е.Зарубина. Стихи
М.Краева. Стихи
Е.Щенникова. Стихи
М.Дарбашкеев. Стихи
С.Белый. Стихи
В.Власова. Стихи
Ю.Лысова. Стихи
А.Беланцева. Стихи
Е.Галямова. Здесь оставаться нельзя
В.Нервин. Стихи памяти Венедикта Ерофеева
В.Нервин. Баллада о бифштексе
Р.Любарский. Стихи
Р.Любарский. Рушник
Р.Любарский. Последний звонок
Р.Любарский. Город Медем

Валерий Бохов

ПОСЛЕ...

Чёрт меня дёрнул отправиться в эту поездку. Мог бы спокойно кататься на лыжах в Хибинах, как обычно. Нет, понесло... Захотелось испытать что-то новенькое. Надо прямо сказать - испытал! Ещё как испытал! В полной мере! Прямо по шейку, можно сказать.

Среди ночи, сонного, в одном пижамном махровом халате, выбросило меня... в море. Со сна ничего не разберу, не пойму. Может это шутка? Да нет, смешков не слышно...Не похоже на розыгрыш. Луна кутается в вуаль облаков, а потому и света...в пол-накала. Яхты не вижу. Кругом чернота, лишь бледная лунная дорожка. Вот по этой пляшущей дорожке, увидел, плывут две крысы. Сразу зафиксировал: к берегу шпарят!

Стал я кричать, звать ребят. Какой-то слабенький писк из меня вырывался. А в ответ...вообще ничего. Тишина...Полная...

Страх...Страх и неприязнь...Чернота и неясность пугают...

В лунной дорожке смог разглядеть пластиковые стаканы, одноразовые тарелки...

Вот ещё по дорожке медленно что-то поплыло. Большое. Тёмное. Ах, это спасательный круг! Берём, будет, на что опереться!

Покричал я ещё, никто не отозвался. Неужели все утонули? Так быстро разве тонут? А яхта куда делась? И тоже быстро... Какая же хрупкая грань между жизнью и смертью.

Дотянулся до круга. Влез в него. Вот всё, что осталось после... - подумалось.

Одиночество... Тоска...Темень...

Как же без ребят? - думаю. - Ведь только вчера вместе...

Неожиданно под ногами почувствовал что-то твёрдое. Ого! Встал. Понял, что это какой-то островок. Вода была мне по грудь. Ну, хорошо, хоть так! Отдышаться можно. Вот, значит, что получилось - нарвались на подводную банку и яхта разбилась.

Меня Виктор много раз убеждал, что ночью на яхте дежурить не надо. Она сама на автопилоте прекрасно дойдёт. Морская практика гласит, по словам Виктора, что на руле стоять - дурной тон. Что вероятность столкновения в открытом море одна миллионная. Может, другую он цифру назвал, но тоже большую. Вот цифрами он меня добил. Цифрам я поверил. Им я доверился. И вот на тебе... Правда, в такой мгле вряд ли рулевой мог что-либо увидеть. Даже при включённых топовых фонарях. Ведь опасность в воде скрывалась. Похоже, всё же прав был Виктор.

Неужели ребята не спаслись? Каждый из нас спал в отдельной каюте. Моя - ближе всех к носу. Тяжело сознавать, что никто больше не спасся. Только недавно вместе ужинали. Всё было превосходно...Морепродукты. Вино... Красивый закат... Музыка...Разговоры...

Так. Как ни тяжело, а о ребятах надо постараться не думать. Надо думать, как мне быть? Что делать? Как выжить?

Светлело...

Я так и стоял, надев спасательный круг на себя и решив предпринять что-либо только с рассветом. Может, берег будет видно или судно какое-нибудь ...А пока буду стараться не покидать место катастрофы.

Долго я так пробыл заторможенный. От расстройства. От неожиданности. От растерянности.

Спустя какое-то время заметил, что поднялось небольшое волнение и вода стала заметно подниматься. Ого, прилив пошёл. О нём-то я и забыл совсем.

Вскоре ногами я уже ничего не чувствовал. Руки мои лежали на пробковом круге. Я слабо перебирал ногами, стараясь держаться на одном месте. Спиной я откинулся на круг. В таком положении я, конечно же, экономил силы.

Когда полностью рассвело, я, видимо, пропустил этот час, впав ненадолго в забытьё. Разбудили меня громко спорящие чайки. Интересно, это они меня делят? - подумалось. - Раз чайки здесь, то и берег, может быть, недалеко.

Я огляделся: небольшие волны, точнее, слабая-слабая рябь гуляет там, где ветерок мимолётно касается воды, и... больше ничего. На месте крушения ничего не было видно. Кругом синь и горечь. Горечь вдруг стальным обручем охватила мою шею и сдавила её. Bедь из друзей-то - никого! - осознал я.

Пижамный халат мой набух и тянул книзу. Надо будет его снять и отжать. А еще попробовать встать ногами на спасательный круг и осмотреться, может быть, так - с высоты - удастся что-то увидеть?

Халат снял. Теперь можно распрямить плечи, которые недавно сильно тянуло книзу. Отжимать халат было сложно. Ведь опоры у меня не было. Я перекинул халат через круг. Как через перила. Верх и низ халата свешивались по обе стороны круга на одинаковом расстоянии. Сам я остался абсолютно голым.

Долго я настраивался, а затем всё же решился проделать акробатическое упражнение - встать ногами на спасательный круг. Тем более, что волнение на воде почти замерло.

Удалось, уперев обе руки в круг перед собой, усесться, свесив ноги в воду. Затем я осторожно, чтобы не свалиться, поставил правую ногу на круг, перенеся всю тяжесть тела на руки. Затем другую ногу я тоже поставил на пробковый круг с противоположной стороны и стал осторожно выпрямляться. Ноги дрожали... Вот-вот, казалось, я свалюсь. Но всё же удалось выпрямиться. Я осмотрелся. Всюду, лишь вода, вода, вода...До самого горизонта. Синева. Выгоревшая, блёклая синь неба. Белесая синь воды. Солнце скрывалось в какой-то голубовато-розоватой туманной дымке...

Постоял на круге. Затем благополучно спустился.

Заметил, что халат мой немного сполз в воду. Осмотрел халат. Длинный пояс его был крепко пришит к двум петлям. Чтобы не потерять единственную мою одежду я закрепил поясок, привязав его к кругу, обмотав вокруг пробковой кишки пару раз.

Путь, по которому уплыли крысы, я уже не найду - ориентацию потерял. Но, всё равно, плыть надо. Неясно куда. Потому поплыву наугад.

Одиночество периодически накатывало на меня. И избавиться от этого чувства я подолгу не мог.

Я стал вспоминать, что мне известно о схожих случаях на морях.

Ален Бомбар пересёк ведь Атлантику, не имея ни воды, ни пищи. Я читал его книгу. Но мне будет посложнее - у него лодка была, в которой он вытягивался и мог спать; был парус, которым он ловил летучих рыб и растянув который мог собирать дождевую воду. Ничего этого у меня нет.

Надо держаться! Дней десять, по-моему, можно продержаться без воды и пищи. А там, вдруг встретится кто-то? "А вдруг" и "авось" - это и были моими вешками, моим компасом.

Капюшон халата пришит был не прочно. Чтобы не напекло голову я оторвал капюшон и он стал моим головным убором.

Однажды, на третий день после катастрофы, я обнаружил, что получил, неизвестно как и от чего, царапину на ноге. Ранка слабо кровоточила. Думаю, что меня задел плавник или хвост какой-то рыбины. Чтобы не привлекать акул пришлось с ногами забраться на круг и, скрючившись сидеть там, чтобы унять, пусть и слабое, кровотечение. Спустя некоторое время царапина подсохла и уже не могла привлечь хищников. Можно было спустить ноги.

Подумалось, что появись акула, а у меня нет даже карандаша - глаз ей пробить.

Несколько дней плавания. За эти дни регулярно получал ожоги от медуз, называя виновников моих бед "ожоговый студень" или "крапивный холодец". Медузы - это были единственные попадавшиеся мне живые организмы, до которых я мог легко дотянуться и достать. В крайнем случае, можно будет медуз поглотать - всё-таки белок.

Рыб поймать я не мог. Близко ко мне они не подплывали. Не любопытные создания! По крайней мере, любознательных и любопытных я не встречал.

Как-то я заметил, что время для меня в привычном измерении исчезло. Остановилось. Пропало. Его я мог лишь мерить понятиями "ночь" и "день". А так сплошная лента какого-то синеватого цвета.

Что-то яркое в моём плавании выделить не могу. А самое общее впечатление - соль. Солёный ветер. А от этого воздух казался солёным. Соль была повсюду: на губах; коже рук; на халате; на пробковом круге; соль была в воде. Вода, надо отметить, была менее заметна для меня, чем соль. Почему-то соль занимала больше мои мысли. Может быть потому, что вода в море подразумевается сама собой и не вызывает каких-либо дополнительных эмоций и впечатлений?

После нескольких дней плавания, счёт которым я быстро потерял, я стал вдруг в какой-то момент, опасаться отверстия в спасательном круге. Раньше оно меня не пугало. А тут вдруг оно стало мне казаться огромной дырой. Мне вдруг стало ясно, что очень уж я уязвим. Меня легко может какой-нибудь морской житель ухватить за ноги или за любую другую часть тела, раз она в этой дыре.

И я решил от медуз, акул и прочего "залепить, амбразуру", как я это действие назвал. На дыру в спасательном круге я накинул привязанный к нему халат. Конечно, это не было защитой от зубов, это я прекрасно понимал, но визуально это была изоляция.

А cпать тогда, когда отверстие в спасательном круге было "залеплено", пришлось мне в очень неудобной позе. Да и не спал я толком. Так, дремал, в полузабытьи. Я пытался спать, выпрямившись, как солдат, и напрягая поясницу и ноги, чтобы не провалиться в дыру, или, когда требовалось сменить позу, ложился, согнувшись, "по кругу".

Намучившись в поисках не то чтобы удобной, а, хотя бы, приемлемой позы, я стал спускать ноги в середину круга, потому, что мне было уже всё равно.

Проваливаясь в сон иногда ловил себя на том, что проваливаюсь я и буквально - под воду. Выныриваю и снова в сон валюсь. Несколько раз я невольно глотал морскую воду. Захлебывался, а потом подолгу откашливался.

Временами в полузабытьи мой спасательный круг мне представлялся морской черепахой, которую я обнимал обоими руками, а голову клал на её твёрдый надёжный панцырь.

А иной раз, в тяжёлой дремоте казалось, что бреду я пешком. По зимней снежной дороге, при этом спешу куда-то, проваливаюсь по колено в снег, вытаскиваю ноги и опять спешу, и снова проваливаюсь. И основной мыслью при таких сновидениях была, помню, "не потерять бы калоши". Почему калоши, откуда мысли о них, было не ясно...

Солнце, как ни странно, не докучало мне, не жгло. Оно купалось в голубом мареве.

Временами я находился почти совсем без сил и без сна.

Несколько лун прошло. Несколько лунных ночей миновало.

У людей Новый год скоро, шампанское у них, а я болтаюсь и неизвестно, сколько ещё буду... Я отметил про себя, что о погибших друзьях я давно уже не вспоминаю.

Порою удивлялся, откуда вдруг силы берутся? За счёт чего я держусь? Ведь я долгое время уже нахожусь без пищи и воды.

Иногда просыпался от того, что рядом со мной вдруг шлёпалась здоровенная рыбина. Но равнодушие и апатия мешали мне взглянуть и узнать, что это - акула или что-то иное. Мне было всё равно. Знал, что безразличие - это опасно! Знал, что такие настроения предшествуют смерти и потому старался встряхнуть себя и избавиться от хандры. Если человека ничего не интересует, то ему и жить не интересно...

Все дни плавания меня преследовала сушь - дождей не было.

И вот как-то неожиданно пошёл дождь. Пошёл... Сначала упали редкие капли, потом всё чаще и чаще. И вот по водной поверхности забарабанили капли, выбивая бесконечное множество маленьких фонтанчиков. Фонтанчиков было тысячи. И они были так красивы! Они были праздничны! И при виде этих фонтанчиков я стал смеяться. Но любоваться ими - значит пропустить знатный и желанный водопой!

Можно было, наконец-то, напиться. Я широко открыл рот. Так широко, как только мог. Это были первые капли, попавшие мне в рот, в течение нескольких дней. Да, вода - это жизнь! Это я понял. Я это почувствовал!

Выжал я, опираясь локтями на круг, солёную воду из части халата; весь халат громоздок и мне его было не осилить...Намокнет и набухнет дождевой водой - и можно будет из этой его части высасывать пресную воду.

В капюшоне моём давно испарилась вода. На материи была только выступившая кристалликами соль. Это было перед дождём. Дождевым потоком же соль смылась, капюшон быстро намок и из него удобно было высасывать пресную воду. Вода по вкусу была почти без соли.

В поисках птиц - живых признаков близости берега я иногда оглядывал небо. Моему взору были доступны поверхность моря и небо. На водной поверхности были гладь и... тишина. На небе - тоже. Чаек не видно, да и другие птицы тоже не встречаются. Видимо, отнесло меня куда-то далеко от берегов. Хотя встреть я альбатроса - испугался бы - как бы не села на меня эта махина с клювом и когтями...

Вот с чем мне очень повезло - волнения морского не было. Днём тихо, а по ночам совсем всё замирало. Ночью водная поверхность приобретала зеркальную гладь и её серебрила луна. Лишь как-то однажды поднялся ветер, заходили волны. Потемнело всё кругом от наплывших туч. Но не продолжительным было то испытание.

Пробовал как-то проглотить часть медузы. Взял это студенистое создание в руку. Никаких болевых ощущений не было. Откусил часть, внушая себе, что это желе из фруктов. Этот небольшой кусок медузы вдруг заполнил собой весь рот. Глотка стала сухой и глотательные движения стали болезненными. Ротовая полость вдруг стала парализованной. С трудом я избавился от медузы и долго ещё во рту у меня всё горело. Полоскания глотки морской водой чуть-чуть поубавили жжение.

В конце моего самостоятельного плавания меня стали преследовать слуховые галлюцинации. Всё время слышались голоса, разговоры...Даже во сне. Однажды очередной сон мой был разорван фразой:

- Да, мы, Витольд, и так чудненько дойдём. Глянь, видимость тысяча на тысячу и ни одного паруса не видно. Что ночью зря на вахте торчать? Врубим носовой прожектор и ладно. - Из полузабытья меня вывели эти ясные слова. - А слышал ты, Витольд, что-нибудь про вероятность столкновения парусников в море?

Разлепив глаза я увидел в десяти метрах от себя на палубе яхты двух джентльменов в белом, сидящих за палубным столом и говорящих среди вод Средиземного моря на моём родном...

Вытащили меня на палубу, как потом пояснили, зацепив круг багром. А перед тем, как потерял сознание от всплеска радости и усталости, ещё находясь в воде, я, будто бы, громко изрёк, вмешавшись в их разговор:

- Дозор в море необходим. Верьте мне, ребята. Я ведь после... после крушения.

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: