Валерий Секованов

ЦАРСКИЕ ХЛОПОТЫ МИХАИЛА РОМАНОВА И КОСТРОМСКОЙ КРАЙ

Слово "царский" всегда вызывает уважение в моем Отечестве. Еще бы! Десятки царей восседали на троне. Одни только Романовы больше трехсот лет правили государством Российским. Были и до них монархи. К примеру, Иван Грозный или мономах. Да и после революции семнадцатого года тоже восседали на троне своего рода монархи. За долгую историю нашего государства накоплены богатые традиции, связанные с царским житием-бытием.

Костромской край часто привлекал к себе царских особ династии Романовых, что неслучайно, поскольку пустила она корни с земли костромской. Именно здесь в годы междоусобиц и войн с иноземцами ковалась царская династия, а будущего первого царя Михаила рода Романовых спасали от недругов стены Ипатьевского и Макарьевского монастырей, охраняемых костромскими воинами. И крестьяне оберегали царя. К примеру, имя, уроженца Костромского края, Ивана Сусанина, свершившего геройский подвиг по спасению Михаила, знакомо каждому россиянину, а имя это является гордостью нации и символом верности Родине.

Вспомним сначала, как начиналась династия Романовых. В царствование 16-летний Михаил Федорович Романов вошел по решению Земского собора от 21 февраля 1613 года. В это время будущий царь находился вместе с матерью Марфой в Ипатьевском монастыре, куда было направлено посольство. Примчались послы в Костромской край, сообщили о решении собора. Михаил дал согласие и 2 мая 1613 года прибыл в Москву, а 11 июля уже венчался на царство.

Следует отметить, что в первые годы правления планы Михаила связывались с ликвидацией последствий смутных времен. Во-первых, оставшиеся шайки разбойников надо было под корень свести, во-вторых, требовалось устроить разнос боярам, от которых крестьяне бежали, сломя голову, куда глаза глядят и становились серыми зипунами, то бишь разбойниками. В-третьих, нужно было оказать царскую помощь и сиротам, и юродивым. В-четвертых, хотелось царю наградить граждан России, которые живота не жалея, верой и правдой служили и трудились на благо Отечества. В-пятых, Михаил Федорович ратовал за возврат утерянных во время смуты земель и установление мира на границах государства.

Ох, как непросто было реализовывать все эти планы Михаилу Федоровичу Романову, поскольку не все слои общества признали нового царя. Наибольшую опасность представляли для монарха некоторые отряды казаков, бродившие по Руси. Это были не разбойничьи шайки, а хорошо обученные воины, угомонить которых царю было непросто. Среди граждан, не принявших царскую власть, особо выделялся яицкий казак Иван Заруцкий, к которому перебралась Марина Мнишек с сыном "Воренком".

Царь Михаил Федорович пригорюнился, узнав о враждебности Заруцкого. Много бессонных ночей провел в думах, на соборах спрашивал притихших бояр: "Как защититься от взбунтовавшегося атамана?" Никто не рискнул дать ответа на поставленный государем вопрос. Царь понимал, что казаки могут в любой момент двинуться на Москву и все смести на своем пути. Решение пришло нежданно. "Поскольку у яицких казаков единства нет, то этим и надо воспользоваться", - подумал вдруг царь. Бояре одобрили планы царские и послали дипломатов с деньгами к казакам, доброжелательно настроенным, к царю. В обязанности дипломатов входило задание договориться с казаками о выдаче Заруцкого и его преспешников царским властям. Покалякали казаки, покалякали, подумали малость и решили, что лучше будет, если повязать Заруцкого. Видать, навоевались и они во время смуты. Сказано сделано. Разоружили охрану, скрутили Заруцкого и его свиту заодно повязали, а в 1614 году передали всех арестантов московской власти.

Заруцкий и Воренок были казнены, а Марина Мнишек заточена в Коломне. После предотвращения возможного бунта, одни недоброжелатели царя затаились, другие перешли на его сторону. Первый шаг к преодолению повторной смуты был сделан.

Но не только внутренние враги тревожили душу молодого царя. Отношения в данный момент с соседними государствами были напряжены до предела. Почувствовав в русском государстве слабинку, порожденную смутой, стали шведы нагловато себя вести, захватывали русские земли. Царь дал наказ стрельцам и пушкарям дать отпор наседавшему соседу. Ударили по противнику русские воины дружно, но и шведы сражались отчаянно. Молодой царь решил не испытывать дальше судьбу России войной. Начались переговоры и в 1617 году был заключен Столбовский мир с Швецией. Дорогой, однако, оказалась цена мира для русского государства. Швеция возвращала России Новгородскую землю, а Балтийское побережье к своим рукам прибрала. Причем пришлось России выплачивать шведам еще денежную компенсацию.

Не только шведы зарились на русские земли. Польские войска в 1617-1618 годах двинулись на Москву. Во главе войска Польского стоял королевич Владислав, который хотел заполучить не только русские земли, но и русский престол. Царь Михаил негодовал и велел организовать оборону Москвы. И стар и мал, взялись за оружие. Встречая мелкие сопротивления ополченцев, поляки дошли до Арбатских ворот Москвы. Не мешкая, Михаил Федорович приказал атаковать неприятеля. Завязалось жестокое сражение. Сам монарх с верной дружиной под командой отважного воина - стрельца Кондратия - устремился на поле боя. Жаркая завязалась драка. Но напор русских войск был настолько силен, что поляки не выдержали и отступили. Царь не стал усиливать натиск, показав врагу, что русские войска не сломлены и умеют храбро драться, отстаивая независимость Родины. После долгих раздумий царь пришел к выводу, что нужно прекращать военные действия и садиться за стол переговоров и послал к неприятелю гонца, которого поляки встретили доброжелательно и начались переговоры. В селе Деулино в 1618 году было заключено перемирие. Однако полякам отошли смоленские и черниговские земли.

Из двух зол царь выбрал зло меньшее, за счет потери земель, избежал изнурительных войн. Мудро поступил царь, очень мудро, поскольку, войны разорвали бы государство на части, и народ русский оказался бы порабощен иноземцами. Пусть в первые годы правления Михаила некоторые земли остались у Речи Посполитой (Польши) и Швеции достался немалый земельный надел, но Москва была спасена и территориальное единство России восстановлено. После первых решительных действий царя утихомирились внутренние распри, миновала угроза бунта, и на границах стало спокойнее.

Прошли четыре года царствования Михаила в трудах праведных, напряженных до предела. Исхудал царь, осунулся. Однако самая главная задача удержать огромным трудом завоеванную власть, выстоять перед ворогами как внутри государства, так и за его пределами оставалась еще до конца не решенной. Но русские люди видели, что старается молодой царь, о народе печется, и благосклонно относились к деяниям его, молились в монастырях за здоровье монарха.

Опасаясь подорвать здоровье, стал искать Михаил время для отдыха. Первым делом решил царь навестить свою вотчину - Костромской край.

Первый приезд в Костромской край царя Михаила был связан с пожеланием его отца Филарета, который томился в польском плену. Неволя отца вызывала у сына сострадание и душевную боль. Михаил верен был Филарету и безропотно выполнял его советы, что явствует из переписки отца с сыном. Умом, напористостью, практической сметкой и охотничьей страстью был наделен Филарет. Весь опыт и ум направлял отец на помощь сыну, советы давал. Правда, советы можно было давать только в письмах, ибо, как уже было сказано, томился Филарет в польском плену, куда угодил в смутные времена.

Документы сохранили слова Филарета: "Я отец твой и богомолец, писал, чтобы Ваше царское Величество свой обет исполнил, к преподобному чудотворцу свой царский подвиг совершил, не откладывая, и ему придивному в чудесах, преподобному Макарию честь воздал так же, яко же и прочим святым преподобным отцам".

Сразу после прочтения письма, царь стал собираться в Костромской край. Известно, что Макарий преподобный является почитаемым заступником всех пленных, так как сам чудесным образом вместе со своими подвижниками избежал пленения при разорении Желтоводской обители.

Отметим, есть весомые доводы (которых мы придерживаемся), что в детстве несколько лет кряду жил в Макарьевском монастыре будущий первый царь династии Романовых. Много раз он бывал и в Ипатьевском монастыре. О Филарете следует сказать особо. Бытовало мнение, что патриарх этот "всеми делами царскими и ратными владел" и занимал немалую роль в управлении страной.

Теперь надо было налаживать испорченные смутой отношения с соседними государствами, поскольку и экономика страны и торговля хромали. Первым делом монарх решил возродить царскую охоту, поскольку известно было царю, что многие иноземцы любят на Руси и на зверя и на птицу поохотиться. Однако он хорошо знал, что для организации царской охоты надо и псарни большие заиметь, и соколов изловить и выдрессировать их для охоты, потехи ради медведей словить, псарей пеших и конных собрать. Организацию царской охоты решил начать Михаил Федорович в Костромском крае. Были посланы отряды собирать по деревням собак охотницких и псарей скликать. Не больно-то отдавали хозяева своих собачек. Но понимали, что надо и шли навстречу просьбе царя.

Посетил Костромской край Михаил Федорович Романов осенью 1619 года. Сначала он побывал в Ипатьевском монастыре отдохнул с дороги, затем проверку учинил по поводу воровства и мздоимства бояр. О жизни крестьян поинтересовался, предупредил строго чиновников, что по пути в Макариевскую обитель будет интерес проявлять к жизни крестьян. Сколько беглых узнает, сколько шаек разбойничьих бродит по лесам. Особо отметил, что серых зипунов изведет под чистую. Велел Михаил Федорович гонцов по всей округе послать и разнести наказ царский, суть которого сводилась к тому, чтобы готовились к смертушке все разбойники или же брались за соху и хлеб растили, а не поджидали на большой дороге с ножами да пистолями честный люд. Закончил царь краткую речь словами: "Плохо придется бояришкам, ежели што, обнаружу зазорное дельце по пути в Макариевскую обитель".

Слово царское было выслушано боярами со всем вниманием. Они тоже не лыком шиты - к приезду царя дотошно готовились. Две шайки бандитов свели на нет. Стрельцов наняли, чтобы охрану дополнительную устроить, обезопасить путешествие царя в Макариевскую обитель. Ведь дорога-то не близкая - почитай сто верст с гаком.

Свершив в Костроме проверку, царь дал команду трогаться. Рано утром поднялись все, разом и выехали за пределы Ипатьевского монастыря. Охрана к процессии была приставлена из опытных воинов, и проводники были надежные. Все чин по чину, как и полагается для царского путешествия.

Сопровождала царя в Костромскую губернию большая свита. Двигались по маршруту: село Домнино - Спасская Пустынь - обитель Макария. После отдыха в Спасской Пустыни процессия продолжила путь. Когда дорога вывела на взгорок, Михаил вдруг свернул в сторону, пошел к еловому лесу, густо приправленному березняком и ивой. Свита с готовностью последовала за Михаилом, но молодой царь остановил всех жестом руки, велел только верному служивому стрельцу Кондратию, который не раз выручал его из беды, пойти рядом и сопровождать тихо.

Остальным крикнул громогласно:

- Езжайте по дороге. Мы пешие лесом пойдем.

Мать царя, Инокиня Марфа, было заартачилась да ее осадил князь Дмитрий Шуйский, которого поддержали Иоанн Никитович Романов и Федор Иоаннович Мстиславский.

Шуйский сказал кратко:

- Угомонись, мать царя. Пущай он душой отойдет. Устал Михаил Федорович от дел мирских. Эти места ему с детства знакомы. Чай не заблудится. А разбойников всех тута стрельцы перешшелкали, подготовились к приезду царя. Скоко верст отмахали - не одного разбойника не видывали. Смутные времена миновали...

- А ежели зверь лесной нападет? - не унималась Инокиня Марфа.

- Кондратий доглядит - удалой охотник. С десяток медведей положил можно сказать голыми руками. А топеря пика да меч при нем, - успокоил Марфу Мстиславский.

Молча, пошли царь Михаил и стрелец Кондратий по лесу. Улыбка вдруг заиграла на лице монарха. Наверно, вспомнились Михаилу Федоровичу скитания по макарьевским дебрям в детстве, когда жил он в монастыре. Каждую тропку изучил, грибы собирал с монахами и на медвежьих охотах бывал с местными лесовиками. Вскормила костромская земля первого монарха. Силушки, и телесной и духовной, набрался Михаил в глубине России. Стал он смел и находчив, вынослив и терпелив. Не боялся врагов, ни внутренних, ни внешних. Знал Михаил Федорович Романов, что силушка-матушка всегда на Руси цену имела и цену не малую.

Была золотая осень, воздух искрился, блестели капельки росы на траве и деревьях, под ногами сочно хрустела листва. Царь тихонько шел, внимательно оглядывал окрестность, вдруг остановился, присел на корточки сорвал воронкообразный гриб, весело сказал стрельцу:

- Глядико - грузди мостятся. Побегай за кузовком. Знал куда шел - они здесь и раньше мостились.

Стрелец крутнулся на месте, рысью побежал к свите, выпростал кузовок со снедью, вновь побежал к царю.

Крикнул на ходу свите:

- Михайло Федорович груздей нашел. Не ждите. Мы ходом пойдем. - И побежал к царю.

Собирая грузди, вспомнил Михаил Федорович, как учил его старый монах Макариевского монастыря Спиридон искать этот гриб, почитаемый на Руси. "Нашел одного, огляди все бугорки, они груздя часто скрывают, и в ельник залезь, там тоже голубчик прячется", - учил Михаила Спиридон. Давно это было, но запомнилось крепко царю. После совместных скитаний с монахом по лесам на всю жизнь привилась у Михаила тяга к природе.

Когда явился Кондратий, руками развел - груда груздей красовалась на краю поляны. А царь сидел на колоде, улыбался.

- Я соберу грузди, а ты отдохни маленько, Михайло Федорыч.

Кондратий сноровисто собрал грибы, аккуратно шляпка к шляпке разложил и в кузовке.

Царь с удовольствием оглядел полный кузовок, сказал весело:

- Когда до макариевской обители доберемся, груздочки переберем и замочим в студеной воде, а потом несколько раз, воду будем менять, и приступим к засолке без всяких специев заморских. Соль, груздь и все, поскольку этот гриб сам специй. Дней через сорок груздь будет в пирогах и похлебке, и со сметаной, как несравнимая ни с чем, закуска под чарку водки.

- Мне это хорошо известно, - улыбаясь довольно, сказал Кондратий.

Оглядев округу, Михаил Федорович добавил:

- Охранять надо груздовники.

- Как?

- Стрельцов буду посылать с проверкой. Нужно, чтобы кострищ не разводили бедовые людишки, и леса хватами не изводились. А стрельцам накажу, чтобы строго называли воров.

Царь встал с колоды, сказал кратко:

- Однако пора. Спиридон мне дорожку показал. По ней пойдем, спрямим путь версты на четыре. Михаил огляделся еще раз, быстро пошел по чуть заметной тропинке. Кондратий схватил кузовок, ходко побежал следом.

Пройдя с версту, увидели - в прогале мелькнул человек.

- Стой, богохульник! - крикнул Кондратий.

В ответ раздался треск сучков.

- Словить надо, - сказал царь. Он к речке побег. Я там затаюсь, а ты нагонишь.

- Будем стараться, - гаркнул Кондратий, огляделся и ринулся в крепь.

Михаил Федорович сделал крюк подбежал к речке, притаился за выворотнем. Солнце ласкало нежаркими лучами землю, в вышине послышался переклик отлетающих на юг журавлей. Листочки, словно танцуя, тихо ложились на землю. В стороне послышался шорох, царь приготовил пистоль, плотно прижался к выворотню. Из-за куста показалась мохнатая борода.

- Стой, демон! - крикнул царь, медведем вывалился из-за выворотня.

Мужик не успел и очухаться, как царь сбил его с ног, наставил к груди пистоль.

- Откель, метелишь!

Наступила пронзительная тишина, нарушаемая лишь шумом подбегающего Кондратия, спешащего к царю на подмогу.

У мужика отнялся дар речи. Он безнадежно махнул рукой на восток.

Подскочив к царю, стрелец глянул на мужика, выдохнул:

- Видать, беглый, мазурик.

- Откель явился? - грозно повторил царь.

- И-з Мо-си-но, - промямлил мужик.

- К серым зипунам метишь?! - грозно спросил Кондратий.

- Не-е. К братку пробираюсь. Толстопузый боярин Никодим три шкуры дерет. Весь харч под чистую выгребает.

- Разберемся. Забирай его и пошли на тропу, - сказал царь, ходко пошел. Вскоре он выбрался из чащи к оставленному на тропе кузовку, окликнул Кондратия.

- Тута мы, - ответил стрелец. Когда вышли на тропу Кондратий всучил мужику кузовок, сказал кратко:

- Тащи, Емеля.

Подходя к Макариевской обители, участников процессии они не нашли.

- Долгонько им еще придется тащиться, - ухмыльнувшись, сказал царь.

Оглядев округу, добавил:

- Давай здесь свиту подождем.

Кондратий с готовностью кивнул. Царь сел на пенек, стрелец примостился рядом на траве, а мужик приземлился в трех метрах у дороги.

- Не выдумай сигануть! Настигну, все ребра пересчитаю, - предупредил Кондратий.

Мужик, молча, вжал голову в плечи.

- Кто это тебя научил так грузди-то ломать? - спросил царя Кондратий. Отметим, что монарх уважал псаря за отвагу, верность и силу, позволял ему общаться на равных.

Михаил Федорович сел на потемневший от времени пенек. Лицо его сделалось сосредоточенным, глаза засветились особым блеском. Угадывались в царском взгляде приятные воспоминания.

- Монах Спиридон научил.

- Хороший был человек, да токо помер в прошлый год.

- Жалко Спиридона.

- Расскажи государь, - как учил тебя монах грибному промыслу.

- Тебе расскажу. Слушай.

Царь глянул на синее небо, сказал:

- Груздь - гриб знатный.

- Как раз по царю. Крепкий и ядреный, - ухмыльнулся Кондратий.

- Помолчи и послушай. Я сначала попросил монаха рассказать о груздях, которых тот таскал без устали в Макариевскую обитель и другие монахи с мирянами старались. На случай поста еда из груздя что надо.

- Я со Спиридоном тоже хаживал по лесам. Никто в округе груздовники так не знал, как Спиридон.

Царь улыбнулся, продолжил:

- Верно, говоришь. Так вот слушай. Увидав в начале июля полный пестерь груздей, я стал просить Спиридона рассказать об этих грибах. Тот не пристал к моему слову, молча, принес два больших корыта, разложил в них грузди, стал заливать студеной водой. Закончив дело, сел на лавочку и позвал тихо меня. Когда я сел рядом, монах сказал:

"Это царский гриб груздь. Одним из самых почитаемых в России грибов является. Я имею в виду не чернухи, не сухары, не скрипуны, а просто груздь, перед которым выше упомянутые грибы мелкой сошкой являются".

Кондратий внимательно слушал царя, искоса поглядывая на притихшего пленника. Михаил продолжил рассказ:

- Помню, монах ухмыльнулся в бороду. Видать, подумал, что царствование меня впереди ждет. А потом говорит:

"Красив, крепок, скрытен царский гриб груздь и не каждый год радует глаз лесовика. Трудна "охота" на его. Мостится груздь в строго определенных лесах-груздовниках, которые лесовик бережет, держит втайне, боясь, что добытчики раскурочат заветное место, с корнем выдерут грибницу, а то, не дай Бог, завистники и хваты, изведут лес, поскольку в груздовниках спелые сосны да ели красуются на каждом шагу".

- Помню мы разговорились с ним тогда по душам. Сказывал мне Спиридон, што два годочка не бывало груздей в макариевских лесах. А в тот год, когда разговор наш с монахом шел, появились грузди, мелькнули и пропали, словно пушечные ядра, пронеслись.

- Почему меня не брал? - спросил я монаха.

- Боязно. Шайки разбойников в лесу рыщут. Меня однажды пытались словить, еле утек от вражин. Лес спас, который знаю, как свой монастырь, вот и убег от окаянных. Груздь далеко от деревни растет. За рыжиком, ужо, свожу. Рыжик поближе мостится.

- Не боюсь я разбойников. Пистоль возьму.

- А матушка Марфа как? Ежели чего голову мне прикажет срубить.

- Возьми меня, - не унимался тогда я.

- Ладно. Токо не перебивай старших, хоть и в цари метишь. Важно не прозевать рост груздя. Он, голубчик, могет, и в июле, и в августе, и в сентябре выскочить. Нонче в первой половине июля я решил проверить груздовник, на что были основания - обильные дождики прошли, ночи теплом дышали, а утром туманы белым покрывалом землю окутывали. И не ошибся! Как только вошел в груздовник, сразу же увидел сверкающий белизной грибок, обрадовался несказанно. Стал внимательней оглядывать округу и заметил множество бугорков, под которыми таились груздочки. И пошла забава! Встав на четвереньки, осторожно разгребал хвою и листву, срезал сочившиеся желтым молочком грузди, в пестерь клал. Плотно мостятся грузди! Хороши грибки! Не прошло и часа, а уж пестерь полный. Спиридон тоже полный пестерь наломал Пора домой. Настроение поднялось. Лямки пестеря в зипун, што ножи, впились, но весело на душе и мы пошли к дому. Однако тяжел груздь, ох, тяжел. Но своя ноша не тянет, особенно, ежели эта ноша - полный пестерь груздей.

По дороге домой, красной ягодки-земляники побрали, отдыхали. Помню, удивлялся Спиридон, што в то лето груздь появился в одно и то же время с земляникой. Обычно его рост начинается, когда малина и брусника поспевают! К примеру, как нонче.

- А вот и свита на подходе, - вдруг сказал Кондратий.

- Откуда знаешь? - спросил царь.

От поскотины шумок прошел.

Пленник приподнялся из травы, что-то промямлил и опять затаился. Вскоре и царь услышал говор и скрип повозок.

- За версту слышишь. Молодчина. Пошли в монастырь.

В монастыре они заперли пленника в келье. Михаил сказал Кондратию:

- Возьми отряд и привези из Пустыни Никодима и книгу с учетом беглых крестьян. Уж больно мне интересно это дельце. Когда двинешь?

- Готов хош счас.

- Валяй. Отряд по дороге у свиты возьми.

- Будет сделано.

Увидав сына в Макариевском монастыре, Марфа ахнула:

- На медведе лохматом приехал?

- Тропка привела. Ее мне Спиридон показал.

- Ай да молодец, удивлялась свита.

Помолившись в монастыре, поговорив с боярами и монахами, царь пошел обедать.

Стол ломился от явств. Была тут и медвежатина, и рябчики, и моченая брусника, и сохатина и жареные караси, и фрукты заморские. Особенно понравились монарху караси. Поманив дьяка Панфила, Михаил Федорович спросил:

- Откель баские караси?

- В Чухломе для Вас словили и живыми сюда доставили.

- Уж больно здоровущи и вкусны.

Панфила улыбнулся, стал объяснять:

- Один карась двенадцать фунтов потянул - остальные по 8-9.

- Толсты, что поленья, - не переставал удивляться царь.

- Карась - такая рыбина, которая достигнув двух четвертей длины, начинает в толщину расти и непомерно вкусна становится.

Царь позвал боярина Салтыкова, попотчевал его карасями спросил:

- Ну как?

- Хороши, караси.

- Распорядись, чтобы в Москву к царскому столу живых карасей с Чухломы везли.

- Будет сделано, - отчеканил Салтыков.

После обеда царь отправился почивать и проспал до утра. Покушав, вышел на улицу, увидел въезжающего в монастырь Кондратия с конным отрядом стрельцов. Следом за стрельцами въехала в монастырь повозка, в которой сидел боярин Никодим. Глаза боярина бегали, руки тряслись. Увидав царя, он выпрыгнул из повозки, упал в ноги.

- Встань! - приказал царь, медленно пошел в келью, куда приказал следовать и Никодиму. Тот послушно засеменил ногами. Следом за царем направился и Кондратий. Когда отворили келью, с беглым крестьянином, царю принесли кресло, на которое он, не спеша сел, глянул сначала на пленника, потом на Никодима. Наступило затишье.

- Твой, - хмурясь, спросил Никодима царь.

- Мой батюшка, - сбег, этта.

- У него таковых боле десятка будет, - зло выдохнул Кондратий.

- Что?! - вскричал царь. Он, точно ястреб, взвился с кресла, схватил Никодима за бороду, дернул с такой силой, что в руках у него оказался клок волос.

- Они к серым зипунам жмутся, чтоб красного петуха потом пустить в твоей берлоге и честный люд грабить. Новую смуту затеваешь, демон!?

- Почему сбег? - обратился к крестьянину царь.

- Все выгребает, ирод. Хотел у братка схорониться, а потом и ребятишков с женкою перевести. У братка боярин добрый.

- Слыхал!? - вскричал снова царь, распорядился позовите дьякона Панфилу.

Когда Панфила явился, царь спросил:

- Скоко монастырских крестьян утекло? Нетука беглых, все работают живота не жалея и живут справно.

- А у этого душегуба бегут.

Царь ткнул пальцем в сторону боярина Никодима. Постояв немного молча, сказал:

- Голову надо срубить, ворогу.

Никодим бросился на колени, стал умолять царя, завопил:

- Прости царь-батюшка, не лишай жизни, у меня детишков трое. Я батюшко старался ради казны царской.

- Ради мошны своей. Видал я, какие хоромы отгрохал и роскошь развел, - гаркнул Кондратий.

- Черт попутал, Кондратий Иоаннович. Не бывать больше этому. Митрофанушка скажи, чтобы возвращались беглецы. Никого не обижу больше. Прости царь-батюшка, - опять заголосил Никодим.

Царь сел в кресло, задумался, сказал Панфиле:

- Выдели вору надел в поскотине под овсяное поле и пущай он лес корчует, взвастривает с утра до ночи. К рождеству приедешь в кремль и доложишь лично, что овес можно сажать. Будем медведей и вепрей прикармливать для царской охоты! А душегуб пускай брюхо сбросит. И чтоб помощи ему никакой не было.

- Я прослежу, - глухо произнес Кондратий.

- Будешь еще лютовать? - грозно спросил царь боярина Никодима.

- Боже упаси.

- Поглядим.

Крестьянин Ванюшка вдруг вскочил на ноги взмолился:

- Царь-батюшка я знаю, где беглые осели. Приведу их обратно. Токо ты не казни боярина-Никодима. Он лонись мою лошаденку велел бесплатно подковать.

- Это, штобы она исправно хлебушек в его закрома возила, - съязвил Кондратий.

- Не, он временами хорошим бывает. А топереча точно исправится, - не унимался Иванушка и опять стал умолять царя о пощаде хозяина.

- Казнить не буду, а дело пусть сделает, какое ему приписано.

Царь ткнул пальцем в сторону боярина Никодима, сказал уже не так грозно, но твердо:

- К Рождеству явишься в кремль и доложишь мне лично, а на будущий год на медведя с рогатиной пойдешь. Могет из тебя знатный рогатчик получится...

- Все сделаю, как скажешь государь, - кланяясь, сказал Никодим.

- Приведи крестьян в Мосино, иначе пошлю стрельцов. Они всех бегляков изловят и на елках развешают - обратился теперь царь к беглому крестьянину. - А сейчас накормите его, соберите в путь дорогу. А ты - царь указал жезлом на Никодима, - к работе приступай завтра с зари. Больше нету у меня времения вами валандаться. Проверь, Кондратий.

- Уж точно прослежу, Михаил Федорович.

В монастыре царь и свита пробыли три дня, вознося благодарственные молитвы преподобному Макарию за воцарившийся мир на русской земле, за то что закрома хлебушком засыпаны, за освобождение из польского плена Филарета - отца Михаила и за начало возрождения мощи государства Российского, которая начала проявляться и внутри страны и за ее пределами.

Шли годы. После царского визита стали наезжать в Макариевскую обитель государственные люди по приказу Михаила Федоровича и требовать с охотников сыска берлог медвежьих для охот царских. По всему Костромскому краю псарей скликали, а у лесовиков собак зверовых забирали. Не всем хозяевам помысле было отдавать охотницких собачек, да что ж тут поделаешь, когда царь-батюшка требует. Стрелец Кондратий тоже частенько наведывался в Макариевскую обитель, готовил царские охоты, зная, неуемную охотничью страсть царскую. Особенно любил Михаил Федорович охоту на берлоге, когда по заснеженному лесу он пробирался с охотниками к медвежьей лежке, расположенной в таежных дебрях. Наравилось царю охотиться на землях Макариевского монастыря и не раз отсылал Кондратия берлогу там отыскать.

Наступила зима в Костромском крае. Забелили снега все вокруг и землю и дома и деревья наглухо накрыли платком белым. Но можно еще бродить по лесам, пока не заглубел снег. Тихо кругом, морозно, солнышко низко стоит над лесом. Самое время косточки погреть крестьянину на русской печке. Однако есть нимроды, которым не усидеть дома и в морозные дни, поскольку лес их стихия. Верно, сказано, что охота пуще неволи.

Вот и Кондратий с бывалым медвежатником Салтыкой пробираются по дремучим дебрям к берлоге медвежьей. Еще осенью частенько видал Салтыка у делянки Никодима следы непомерной величины медведя, и догляд учинил за зверем. Не стал он его добывать, а для царя приберег, который, как нам уже известно, любил поохотиться на медведя. Салтыка караулил всю осень черного зверя, ждал, когда заляжет в берлогу. И дождался старатель -под порошу, медведь прикорнул в чащобе. Дал Салтыка зверю облежаться с неделю и гонца к Кондратию послал. Кондратий сразу на розвальнях прикатил, выпил ковш медовухи, закусил чухломскими карасями, сказал кратко Салтыке:

- Показывай медвежью почивальню, царь-батюшка велел проведать и доложить немедля. Ждет не дождется известий. У его и сын Алексей к охоте привязался. Его Михаил Федорыч лонись брал на медведя в Тушинские леса. По воле царской должен царевич сильным быть и духом, и телом. Он уж у из пистолей и штуцеров без промаха бьет. Знатный лесовик из его выйдет. А какой соколятник из его выйдет! Любота. И на коне скачет не хуже казака донского.

Салтыка внимательно выслушал Кондратия, молча кивнул, споро засобирался, проворно запряг лошадку, и они на санях выехали вместе с кондратием из обители Макария. Проехав версты три, остановились. Салтыка привязал коня к сосне, кинул охапку сена, и оба охотника полезли в крепь.

Сделаем небольшое отступление, уважаемый читатель. Делянкой Никодима стали называть угодья для овсяного поля, добросовестно раскорчеванные боярином Никодимом, который в срок выполнил наказ государя. Правда исхудал, бедолага, весь щетиной оброс, но физически окреп и духовных сил набрался, поскольку работал от зари до зари и в Макариевской обители челобитные часто бил, просил бога простить грехи свои, здоровья царю батюшке молил так громко, что монахи прибегали и с участием долго наблюдали за старателем. А когда Никодим домой вернулся, к крестьянам его лютость отпала, как репей с собачьего хвоста, стал он с холопами вместе сенокосничать и хлебушек растить, приветливость к крестьянам стал проявлять и уважение. Всех беглецов, которых Ванятка привел в Софрино, принял боярин Никодим, без мордобоя и плети. Ничто так не действует на поведение человека, как сила и мудрость царская.

Однако пора возвращаться в леса, где крадутся Кондратий с Салтыкой к медвежьей берлоге по чащам глухим.

- Тута недалече в туровском приломке лежит. Здоров дьявол, што скирда, а лапишщи, што блины, да вдобавок хитер. Осенью я его пас почитай кажный ден. Пудов на двадцать потянет. Перед залеганием в берлогу сохатого задавил и жихровал около добычи с неделю, а потом стал кругами ходить, берлогу искать, - пояснял на ходу Салтыка.

Неожиданно он смолк, поднял руку, пошел крадучись. Кондратий последовал его примеру. Вскоре они увидели нагромождение упавших деревьев. Внизу валялись две средней величины сосенки, а наверху взгромоздилась огромная ель. Видимо, упала ель во время урагана и подмяла под себя сосенки.

- Тута он, - шепнул Салтыка.

- Откель знаешь?

- А вона, чело закуржевело. На месте, лежит, голубчик. Видал?

Кондратий кивнул.

- Айда обратно, - сказал Салтыка и крадучись пошел по следу. Кондратий тихо пошел следом.

В Макарьевский монастырь они прибыли, когда уже сгустились сумерки, повечеряли, легли спать, а как только забрезжил рассвет, Кондратий вскочил, велел коня запрягать.

По прибытию в Москву, стрелец заспешил к царю. Михаил Федорович принял Кондратия незамедлительно. Когда тот вошел в хоромы и поклонился, царь спросил:

- В берлоге зверь?

- А где ему ишо быть.

- Не подшумели.

- Тихо с Салтыкой шли. Лежит, зверь, Тобя дожидается...

- Любо! Готовься завтрея в путь.

Царь вскочил с трона, пробежался по хоромам, вернувшись на место, добавил:

- Устал от дел. Воли душа просит. На заре завтрея тронемся.

- Рад стараться, Михаил Федорович. Штуцер возьми и пистолей пару. Салтыка сказывал, што в звере пудов двадцать.

- Здоров, однако, - весело сказал царь. - Таких ишо не приходилось добывать. Сын Алексей просится. Брать?

- Пущай привыкает. Бери!

- И то верно. Охота укрепляет силу и дух - по себе знаю.

Утром Кондратий поджидал охотников. Михаил Федорович и Алексей не заставили себя долго ждать, как и подобает перед охотой, вышли из хором царских в хорошем настроении. Все сели в легкие санки, взяли охрану и покатили в Макариевскую обитель. Прибыв на место царь сначала обошел все кельи, пообщался с монахами и с монастырскими крестьянами. Проведал их житье-бытье, потом с боярами разговор завел. Вцелом царь остался доволен постановкой дел, помолился богу и позвал Салтыку. Тот явился незамедлительно, на колени опустился перед царем. Монарх оглядел медвежатника, сказал:

- Нечево спину гнуть. Скоко медведей положил?

- Десятка три будет.

- Любо! Когда лесовать пойдем?

- Завтрея спозаранку тронемся.

- Подмогу не бери. Я, Алексей, ты и Кондратий. А то спугнем зверя гуртом-то.

- Никодим просится. Он рогатчиком стал. Около десятка медведей добыл. Приехал из Софрино, в келье сидит, царского решения ждет.

- Никодима зови. Слыхал я о его подвигах.

Утром, взяли оружие и выехали из монастыря. Была легкая поземка, подмораживало. До места добрались быстро, оставили лошадей с ямщиками, гуском пошли за Салтыкой.

Когда подошли к берлоге, царь поднял руку. Приготовил штуцер, проверил на поясе наличие кинжала и пистоля, поправил на боку саблю казацкую, сказал:

- Пошли.

Салтыка с Кондратием раскурочили чело берлоги, сунули туда скрепленные накрест два кола, царь с штуцером, а Никодим с рогатиной встали в пяти шагах от чела. Алексей расположился между Михаилом Федоровичем и Никодимом. В руках у него тоже был штуцер, на поясе висел кинжал - все как полагается для медвежьей охоты. Наступила пронзительная тишина. Сначала из берлоги послышался легкий шумок, потом - глухое урчание.

- Разбудили, голубчика, орудуя кольями, выдохнул Салтыка.

- Пущай выходит, голубчик, - пробасил Кондратий.

Неожиданно округу взорвал рев зверя, взметнулся столб снега и огромная черная глыба вылетела из берлоги. Причем вылетел медведь не из чела, где его ждали охотники, а из запасного выхода, который хитрый зверь сделал на всякий случай. Царь жахнул из штуцера по мелькнувшему зверю. После выстрела медведь чуть присел, сделал огромный прыжок пересек поляну и ринулся в крепь. Все произошло мгновенно. Никодим виновато вертел в руках рогатину, Алексей опустил голову. Он не успел даже поднять к плечу штуцер.

- Не горюйте, - в запарке приободрил охотников царь.

Салтыка пошел по следу остановился у кромки частого ельника, стал махать рукой. Когда все собрались, ткнул острием пики в снег, где обозначились капли крови.

- Ранен, значит, медведь, - выдохнул Кондратий. - Надо догонять.

- Иш какой прыткий. Зверь могет и тридцать верст отмахать, а с нами царь и царевич. Затемняем в лесу. Завтрея собак возьмем и догоним. А зверюга пускай заляжет. Собачки баские у меня есть, как пиявки к медведю липнут. Салтыка замолк. Все ждали решение царя.

- Попробуем потропить, - коротко сказал царь и двинулся по следу. Слово царское закон. За царем пошли Салтыка и Кондратий, за ними - Алексей, а последним - Никодим. Сначала след шел по прямой линии, потом зверь сделал крюк и вывел охотников к речке. Перемахнув русло зверь пошел вдоль русла. Царь бежал по следу зверя, не останавливаясь, пот градом катил с его лица, но он продолжал погоню. Алексей устал, но вида не показывал. Кондратий взял у него тяжелый штуцер. Царевич с благодарностью глянул стрельцу в глаза, отдал оружие. Бежать стало легче. Долго еще пробирались по лесным дебрям охотники, преследуя зверя, пока след не вывел к горельнику.

- Не пролезть тута. Перекусите и ждите здеся. Пойду выходной след искать.

- Валяй, - сказал царь, опустился на корягу.

Кондратий сноровисто скинул котомку, достал нарезанные ломтями хлеб и мясо, кожаную флягу, чарки, в которые велел Никодиму разлить водку. Выпили разом, стали закусывать.

- Как он нас облопошил, - ухмыляясь сказал царь. - Мы его у входа ждали, а он через выход ушел! Много раз ходил на медведя, а такого случая не припомню.

- Хитрущий, зверюга. Не зря Салтыка говорил, - пробасил Кондратий.

Не прошло и часа, как вернулся Салтыка, сообщил:

- Выход зверя из горельника в версте отсюда. Медведь в глуховский приломок побег. Тама его без собак не взять. Петлять зачал, зверюга. Могет залягет скоро.

Наступила тишина, нарушаемая лишь громким дыханием Салтыки, от которого столбом валил пар. Тишину нарушил пронзительный крик, пролетевшего в стороне черного дятла.

- Раз такое дело, - пошли обратно, - скомандовал царь, мигнул Кондратию. Тот кивнул, быстро налил Салтыке чарку водки. Салтыка осушил обним махом чарку, закусив хлебом, крякнул, вытер бороду рукавом.

- Пора, - сказал царь, повернулся и пошел по наторенной тропе.

Любили и потомки Михаила Федоровича Костромскую губернию. Бывал в Костроме и Николай Первый, и Екатерина II, и Николай Второй и другие царские особы.

Не только отдыхали в Костромском крае царские особы. Следуя примеру Михаила Федоровича царские проверки частенько устраивали. Причем проводилась инспекция тщательно и строго.

Так, например, Николай I пунктуально подвел итог своему визиту в предписании, посланном губернатору в Костромскую губернию от 18 октября 1834 года: "1) острог в порядке и чистоте; 2) инвалидный дом и богодельня в порядке; 3) школа детей канцелярских служителей в старом доме в порядке; ...; 4) больница в весьма ветхом деревянном доме, но в порядке и требует непременной постройки новых общих зданий ....; 5) губернский дом большой, на хорошем месте, но близок к разрушению. Его величество Высочайше соизволил, чтобы сей дом ныне же был сдан в ведомство министерства народного просвещения, дабы отделать его для гимназии с пансионом, к чему он весьма удобен, и взамен того нынешний дом гимназии отдать для помещения губернатора, сделать в нем нужные переделки; 6) город Кострома содержится чисто и хорошо; 7) дороги по губернии в самом прелестном виде и исправности и после московского шоссе первые в России; 7) почтовые дома каменные и прекрасно содержатся".

Как мы видим, впечатления от увиденного в Костроме у Николая Первого были превосходными. Он лично скурпулезно проверял состояние дел и не случайно приказал правителю походной канцелярии вручить губернатору Костромской губернии Приклонскому орден Святого Владимира III степени.

Главная страница сайта

Страницы наших друзей

Последнее изменение страницы 27 Jul 2026 

ПОДЕЛИТЬСЯ: