Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
 
Попытка автобиографии
Облачный стрелок
Евангелие от Анны
Побережье
Новочеркасск - 1962
Черные очки
Упражнение на двух расстроенных струнах
Чистая душа
Мама неукротимая
Микроновеллы
Учитель и другие
Офеня
Заветы вождя
Председатель земшара
Конница - одним, другим - пехота...
"Враг народа" Мойше Рубинштейн
Снежный человек Алазян
Как у людей
Графоман
Поединок
Призвание
Призраки будущих городов
Столкновение
Факел
Разговор
Побег
Спортзал
Запах пыли
Воскресение
В цепях звенят
На завалинке
Вперед! Вперед!
Мытье посуды
В эту весну
День первый
Заполярные шахматы
Все мы человеки
Древо жизни (Онкодиспансер)
Собрание
Бригада
Молитва юности
Когда лучше?..
Каменщик
Обелиск
Подземная река
Азъ есмь
Дождь
Старые сосны
12 стихотворений
Стихи, опубликованные в "ЛК"
Из стихов 1990 г.
Из стихов 2001-2002 гг.
Свободные стихи
Ледяная весна свободы

Станислав Подольский

РАЗГОВОР

Недавно я увидел статуэтку: бронзовая женщина, какая-то очень древняя бронза. Спокойная и стройная поза. Тонкая материя, закрепленная крупной пряжкой у левого плеча, широко спадает, струясь и облепляя острые, чуть провисшие груди, впалый живот, бедра, и закручивается ветром по земле у ног. Поверхность бронзы потемнела, вибрирует радугой оттенков. Патина одевает фигурку - века, превратившиеся в тунику. И если долго и пристально смотреть, замечаешь колебания этой туники - словно от медленного и глубокого дыхания. А если ты уже много раз смотрел так на статуэтку и научился восхищаться непринужденностью её линий, дыханием её патины и у тебя к тому же впереди достаточно свободного времени, в котором статуэтка - единственный твой настоящий собеседник, - ты начинаешь улавливать её голос, вернее, её звучание. И ты догадываешься, что она звучит всегда, все свои века, с тех пор как из её неровностей и складок вышелушили последние крупинки формовочного состава. Но как бы там ни было, теперь, с этого мгновения, когда ты впервые её услышал, она звучит для тебя, прежде всего для тебя. С этого мгновения, может быть, до конца твоих дней у тебя появляется прекрасная и верная собеседница, или даже два незаменимых собеседника: тот мастер, который послал её тебе в чёрное безлюдное пространство, через руки тысяч глухих и незрячих менял, и та женщина, которая отдалась рукам мастера всем дрожанием своих живых и говорящих профилей.

Вот у той бронзы я и научился, и понял, что все люди, наверное, как музыкальные инструменты, полны своим гулом, голосом, который наполняет их молчание, даже когда все струны молчат или оборваны.

Тогда я подошел к одному человеку и прислушался. Сказал что-то и снова прислушался. Но ничего не услышал в ответ.

Тогда я исправил свою догадку: это некоторые люди звучны и отзывчивы, как хорошие инструменты, сработанные настоящим Мастером. Другие - словно бы фабричные, массового производства, кто похуже, кто получше. А ещё полно глухонемых, как сырое дерево. Но должны же быть люди, говорящие с тобой через все времена и пространства.

И когда я все это понял, мне захотелось поговорить с живым человеком. Я стал подходить к разным людям и пытался заговаривать с ними, а потом, почти отчаявшись услышать отклик, просто кричал "А!".

Никто не отзывался. Статуэтка отзывалась, а они - нет.

Впрочем, у каждого было некое своё звучание. Но так как они жадно слушали только себя, получался как бы заткнутый мир: другие миры им были неинтересны, их окружала глушь. Не похоже ли это на черные дыры во вселенной? Но ведь вселенная светится!

Тогда я обратился к себе. И увидел довольно грубое, но просторное строение. В нём пусто. И шаги отдаются ото всех стен - в каждом закоулке по-своему. Под кровлей живут ласточки: они возятся, мелькают, резко попискивают на лету. В какие-то щели в кровле в хорошую погоду проникают потоки света - и растворяются в сухом и чистом воздухе, чтобы вспыхнуть где-нибудь на стене, выламывая кусок темной и непонятной фрески или обнажившийся из-под древней штукатурки дикий камень стены.

Ласточки и лучи солнца в какой-то момент помогли мне почувствовать свой настоящий объём - всего себя от тяжких, врывшихся в почву фундаментов, вдоль каменного напряжения контрфорсов до легкого свода, наполненного темным воздухом и ласточкиной возней. Но белее всего я оказался наполнен звуком, точнее, готовностью зазвучать, которая есть на самом деле уже готовый, сформованный и ощутимый даже, но еще не разразившийся звук. Это, наверно, похоже на то, что творится в трубах органа, переполненных воздухом, - но ветер ещё не потек, или в драгоценной музейной скрипке, когда её настроили и снова положили на полку или на лавину в горах и в тишине: она уже срывается, уже видима, но звук еще не достиг слуха...

Ещё одна мысль промелькнула, как ласточка.

Я принес образ той статуэтки и поставил посредине себя - прямо на каменные плиты пола, но так, чтобы солнечный поток задевал её на своем пути сначала ранним утром, а потом вечером, на закате. Получилось редкостное: два непрозвучавших звука - один в другом. Ах, сколько непрозвучавших золотых синусоид искривило напряженное пространство! Как удивительно сочетались эти непрозвучавшие звуки! Какое неслыханное эхо готово было сорваться со всех стен, чтобы столкнуться в центре объёма и вновь разбежаться, потрясая стены и своды. Ласточки замерли на лету, захваченные мертвой зыбью этого хорала. Солнечный луч напрягся и загудел в поле этого, готового вспыхнуть разговора. Она бы сказала, и я бы ответил. И эхо наших голосов сталкивалось бы и сочеталось - и родился бы совершенно новый, никому не знакомый голос. И голос этот вырывался бы от нас совершенно цельным, неразобщённым, общим голосом нашего общего времени-пространства. И это означало бы, что у нас получился настоящий состоявшийся разговор на свете.

 

Кисловодск, Март 1968г. - Август 2004г.

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: