Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
 
Попытка автобиографии
Облачный стрелок
Евангелие от Анны
Побережье
Новочеркасск - 1962
Черные очки
Упражнение на двух расстроенных струнах
Чистая душа
Мама неукротимая
Микроновеллы
Учитель и другие
Офеня
Заветы вождя
Председатель земшара
Конница - одним, другим - пехота...
"Враг народа" Мойше Рубинштейн
Снежный человек Алазян
Как у людей
Графоман
Поединок
Призвание
Призраки будущих городов
Столкновение
Факел
Разговор
Побег
Спортзал
Запах пыли
Воскресение
В цепях звенят
На завалинке
Вперед! Вперед!
Мытье посуды
В эту весну
День первый
Заполярные шахматы
Все мы человеки
Древо жизни (Онкодиспансер)
Собрание
Бригада
Молитва юности
Когда лучше?..
Каменщик
Обелиск
Подземная река
Азъ есмь
Дождь
Старые сосны
12 стихотворений
Стихи, опубликованные в "ЛК"
Из стихов 1990 г.
Из стихов 2001-2002 гг.
Свободные стихи
Ледяная весна свободы
Литературный Кисловодск, N41

Елена Гончарова

О КНИГЕ С. ПОДОЛЬСКОГО "ПОБЕРЕЖЬЕ"

Никогда не скрывала, что первоосновной в Вашем творчестве для меня всегда была поэзия. Ее любила и люблю, постоянно открывая в читанном ранее новое, а в написанном недавно очень близкое мне. Иначе дело обстояло с прозой - гибельной и болящей, надолго щемящим нервом неустроенности и несчастности жизненной остающейся в душе. Поэтому совсем не с той радостью, с которой распахивала каждую новую книгу Ваших стихотворений, открыла эту рукопись. Но с первых слов - про мусорки, удивительные находки, старуху, матрац - иной ритм, иное настроение овладели мною, и случилось неожиданное. Я прочитала "Побережье", как давно вообще не читала книг (разве что перечитывала что-то любимое) - не просто с удовольствием, а с каким-то предощущением, что вот-вот щелкнет замочек, шкатулка приоткроется, и та мозаика чувств и образов, которая грезилась глазу в замочную скважину, сложится в единое, цельное, совершенное. На это намекали, это обещали, обжигая восторгом предвкушения, открываясь постепенно, слово за словом, глава за главой, и сюжет выстраивался (а не наобум, как отчего-то часто случается в современной прозе, громоздился) будто бы сам собой, так тонко и так легко, что следовала за ним не сопротивляясь, как возвращаются домой, в детство или к старому другу, зная, что даже горечь там будет сладка.

Этому побережью по ощущениям и впрямь - века. Тысячелетия. К нему стремишься, ведь оно - молодость, чистая и честная, бедственная и полная открывающихся истин. Ступаешь стопой (юной, неискушенной? долго странствовавшей, запыленной? - ищущей!), и оно отзывается на каждый шаг твой - как эхо, но не пусто, бескрайнепространственно и обезличенно разливаясь, а углубляя к основе, становясь срединной сутью всего, что будет, как и оставаясь причиной всего, что было.

Вот чудо: из ничего, из нескольких капель пережитого, из некоего "сейчас" - противоречивого, даже вневременного - рождается детальнейшая, полноправная, вспарывающая сознание жизнь. Когда в описании рядовых вроде бы событий и отнюдь не геройских переживаний самых обыкновенных людей (ими могли быть и я, и Вы, и кто угодно) по-хорошему назойливо и властно заявляет о себе вековое, мощное, остовое, я замираю, волнуюсь, дышу этим, и - готова поклясться, что такого животрепещущего текста давно не читала.

Вообще в "Побережье" столькое не на поверхности, что прочтение его сравнимо с тем глубинным, затяжным, практически утопленническим нырком одного из героев - Стаха, - с ярчайшим блеском и ошеломляюще звонким плеском жизни да первым упоительным глотком воздуха после подъема на поверхность, с открытием всего - уже замыленного, обесценившегося обыденностью - заново. Так же неявно, но многомерно, непредсказуемо и вдруг отчетливо дорого по состоянию читаемое. Укрытый завесой рядовой жизни автор, втуне своего письменного стола оставивший специально ли, случайно, бережно ли, небрежно эту безбрежную, лишь на первый взгляд бессюжетную рукопись, узнал единственно важное, свыше данное, чувствуемое и понимаемое, видимо, особыми, счастливейшими из нас, и - отважился передать!.. Удивляет и впечатляет, каким образом этот писатель достиг цели невероятной, следуя путями незамысловатыми, пользуясь средствами доступными и бесхитростными.

От чего-то истинного, таящегося за, кажется, довольно обрывистым, калейдоскопным и неровным текстом, являющим читательскому глазу картины жизни нескольких рабочих цементного завода в Новороссийске, эту рукопись из письменного стола воспринимаешь единым, на недоступно тонком уровне осознания переданным признанием, откровением без преувеличения.

Не уверена, понятно ли пишу, но книга эта, изначально поэтичная, с внезапно очень уместными (даже просто необходимыми, без них утратила бы две трети шарма и многократно - смысла) отсылами ко временам Древней Греции (иллюстрациям - отдельный виват!), обладает пронзительной образностью, насыщена ярчайшими по силе описаниями, которые обогащают и балуют соскучившуюся по жизненности, напитанную десятками сюжетных выдумок душу. Может быть, кристалл, каждая из разнокалиберных граней которого отражает часть окружающего мира, кристалл, собирающий все воедино, но дающий увидеть цельность (осознать ценность) мироздания не каждому, сравнится с тем, что называется теперь "Побережье".

Была бы кинорежиссером, обязательно бы сняла фильм по этой книге, будучи движима нереальной сверхзадачей - вот так, через "ничего вроде бы не происходит", через вполне прозаичное мучительное бытие в грохоте заводском, сквозь пыль его цементную, тяготы будничные, прорваться к мечте, любви, вечности - туда, где в закономерности пространства кружатся сухие травинки на древней, но упрямо "зеленой монетке стадиона".

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: