Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
 
Попытка автобиографии
Облачный стрелок
Евангелие от Анны
Побережье
Новочеркасск - 1962
Черные очки
Упражнение на двух расстроенных струнах
Чистая душа
Мама неукротимая
Микроновеллы
Учитель и другие
Офеня
Заветы вождя
Председатель земшара
Конница - одним, другим - пехота...
"Враг народа" Мойше Рубинштейн
Снежный человек Алазян
Как у людей
Графоман
Поединок
Призвание
Призраки будущих городов
Столкновение
Факел
Разговор
Побег
Спортзал
Запах пыли
Воскресение
В цепях звенят
На завалинке
Вперед! Вперед!
Мытье посуды
В эту весну
День первый
Заполярные шахматы
Все мы человеки
Древо жизни (Онкодиспансер)
Собрание
Бригада
Молитва юности
Когда лучше?..
Каменщик
Обелиск
Подземная река
Азъ есмь
Дождь
Старые сосны
12 стихотворений
Стихи, опубликованные в "ЛК"
Из стихов 1990 г.
Из стихов 2001-2002 гг.
Свободные стихи
Ледяная весна свободы

Станислав Подольский

МОЛИТВА ЮНОСТИ

В сентябре 1957 года я стал студентом вечернего отделения Новочеркасского политехнического института. Вечером - лекции, днём - работал грузчиком Новочеркасского машиностроительного завода имени какого-то Никольского (героя войны или труда?).

Отец мой умер в феврале 1953 года, тогда же, когда - и "Вождь народов". Мама ушла на пенсию в 1958 году, как только ей исполнилось 55: не могла больше терпеть воздух интриг и зависти "родной" коллегии адвокатов. Так что материальной помощи ждать было неоткуда. Слова богу, нашлась работа: "бери больше - кидай дальше".

Дневная норма для одного грузчика составляла 20 тонн ручной погрузки: погрузи, отвези, разгрузи и сложи в штабель - на хлеб с маслицем заработал. Однако сначала пришлось туго: с непривычки к физическому труду все мышцы аж пищали. Если бы не напарник Николай, по прозвищу Микула Селянинович (при средненьком росте и плотности он обладал невероятной силой), я бы вообще не "потянул": в первый же день работы прибил пальцы правой руки чугунной чушкой 80 килограмм - кожа повисла клочьями, кровь вспыхнула, как праздник, яркими струйками. Грузчики окружили, как волки. Смеялись. Обсуждали: "Ты что, перепил, что ли?" Только Николай подошёл без всякого выражения лица, взял очередную чугунную чушку килограмм на девяносто, показал, как за неё ухватиться, как взять на колени, на живот, на грудь, как потом, поддав грудью, выпрямившись, забросить чушку сходу в кузов самосвала. В его руках грузная штуковина показалась перышком, песчинкой.

Попробовал приём Николая. Дело пошло веселее. Грузчики наоборот - заскучали, бросили смеяться и зубоскалить, разошлись по делам.

Николай как-то мимоходом бросил: "Будем на пару работать: с тобой проще - не суетишься, не психуешь, не болтаешь". И всё равно к концу недели я "дошёл": спину ломило, в глазах огненные круги, в голове - почти потеря сознания. Делали последний рейс перед выходными. Надо было как-нибудь дотянуть до гудка. Кое-как догрузил машину. Глянул на рессоры машины: они почти разогнулись, кузов едва не сел на колёса. Стало быть пятитонка загружена "с головой".

С трудом влез на свое место в кузове. Почти потерял сознание. Понял, что болен. Поехали. Николай спокойно дымил цыгаркой. Я умирал.

Чтобы не упасть со скамьи, вцепился в доску дубовую руками. Неясно откуда и почему потекли слова, забормотались строки:

"Печальный демон, дух изгнанья,
летел над грешною землёй..."

Каким-то образом в ту пору поэму Лермонтова я знал наизусть. Слова текли и текли, нежно, каплями остужая гудящее сознание.

- Ты что, молишься? - удивлённо спросил Николай.

- Молюсь...

"Тех дней, когда в жилище света
блистал он, чистый херувим,
когда летящая комета
улыбкой ласковой привета
любила обменяться с ним..."

Домой я всё-таки добрался (я снимал "угол" у тощей, немощной, добросердечной казачки Марии). Упал в кровать, где вместо сетки лежали сосновые доски, застеленные тонким тюфячком, и с наслаждением потерял сознание.

Проспал сутки. Потом Мария накормила меня жиденьким супчиком. Напоила горячим травным чаем с краюшкой хлеба. Так что к понедельнику я почти оклемался...

А там втянулся. Окреп. Работа уже не казалась слишком тяжёлой.

Было даже приятно устать всем телом. А потом, после работы, нажраться в столовке как следует - двойными порциями первого, второго и третьего. А потом топать домой в слаженной истоме, ни о чём не думая, - день за днём...

Правда, на следующий год Никита Хрущёв решил поднимать в стране химию, и нас - вечерников перевели на дневной факультет хим.фака, дали приличную стипендию, места в общежитии. И пошла совсем другая, студенческая сумбурная жизнь...

Только теперь, оборачиваясь на ту "молитву" в полубреду - по Лермонтову, я вдруг осознал, что, пожалуй, всё поэтическое творчество Михаила Юрьевича и есть молитва одинокого, тонкого и пылающего юноши в огромном враждебном мире, юноши, у которого отняли отца, мать, дружелюбных товарищей, внятное будущее

- всё! Осталось одно - неотъемлемое:

"Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу.
И звезда с звездою говорит..."

  05.07.2014

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: