Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
Страница Игоря Панькова
 
Остановить Анубиса
Подборка стихов
Другая подборка стихов
Подборка стихов (составлена Сергеем Смайлиевым)
Сергей Смайлиев. Игорь Паньков, мотылек
Вячеслав Яновский. Памяти Игоря Панькова
Екатерина Копосова. Памяти Игоря Панькова

Игорь Паньков

Игорь Паньков (1959 - 2012) - поэт, прозаик, автор-исполнитель, киносценарист. Член Союза журналистов РФ.

Родился в Сибири. Окончил Оренбургский медицинский институт. Последние годы проживал в Кисловодске. Работал главным редактором журнала "Современный Кавказ" (Пятигорск).

Публиковался в журналах "Острова", "Уральская новь", "Дарьял", "Арион", "Южная звезда", "Дети Ра", "Интерпоэзия", "Литературной газете", газете "Modusvivendi", сетевых альманахах "45-я параллель", "Литературная словесность" и т.д.

Автор книги "Архитектурное наследие Кавминвод", поэтических сборников "Сюита для маримбы, челесты и глокеншпиля", "Мелкие фрагменты любовного дискурса", "Калабас и бомбилья для облажавшегося блогера".

 

Московская сага

Бреду по улицам столичным
к домам бетонным и кирпичным,
чьи окна в полночь так теплы,
а сердцем, кукольным, тряпичным,
вновь натыкаюсь на углы.
 
Меня здесь меряют по мерке:
а подойду ли к этой дверке?
И пусть я горд как Боливар,
но каждый чёртик в табакерке
с меня имеет свой навар.
 
В глазах особенный буравчик:
"А сколько стоишь ты, мерзавчик?
Насколько тёртый ты калач?"
И я лечу как в речку мячик,
ах, тише, Танечка, не плачь!
 
Здесь потасовка, там тусовка -
как хорошо, что нас там нет:
всё это, в сущности, рисовка,
одна огромная массовка,
один большой автопортрет.
 
Сжав кулаки, нахмуря брови,
стараюсь рот не разевать.
Москва! Как много в этом слове
всего, что, вроде мяса в плове,
способно в глотке застревать!
 

Гастарбайтер Ванька Иванов

В глазах его - море сивухи
и Чудского озера сталь,
он трезвый не тронет и мухи,
он - гой, он - гяур, он - москаль.
 
Он - гость из болот пошехонских
в стране, где сквозь муть и застой
растет на реках вавилонских
столица Орды Золотой.
 
Москва ему - берег турецкий,
прописка - осиновый кол,
весёлый вокзал Павелецкий
его под скамейкой нашёл.
 
Засушенный будто таранька,
настырный, как стадо слонов,
он даже по паспорту - Ванька
и даже анфас - Иванов.
 
Мешая латынь с суахили,
с безумной болгаркой в руках,
он реет в строительной пыли
как Демон в ночных облаках.
 
То - тёплая водка в стакане...
То - холод до самых кишок...
Белеет как парус в тумане
в Аду его спальный мешок.
 

Вагон

Мы живем в настоящем, набившись в него как в теплушку,
по щелям закатившись, зажав за щекою полушку.
 
Как в телячий вагон - так, что даже дыхание спёрло,
огрызаясь сквозь сон, наступая друг другу на горло.
 
Рваный лепень латая, глотая паскудную пищу,
то о вечном вздыхая, то щупая нож в голенище,
 
кроя дамою треф, вдоль прохода развесив портянки,
от любви угорев, одурев от тоски и болтанки.
 
А за хлопьями сажи: пейзажи, пейзажи, пейзажи,
их не встретишь в продаже, таких не найдешь в Эрмитаже,
 
не своруешь, не срубишь, захочешь купить - и не купишь,
только руку протянешь, хлебало раззявишь, а - кукиш.
 
Не запрячешь под спудом, не сунешь поглубже, поближе...
"Я тебя не забуду, ни разу уже не увижу!.."
 
Плачешь, мордою к стенке, скукожившись знаком вопроса,
головою в коленки... И стучат, как стаканы, колеса.
 
Мы живем в настоящем, в другом - не могём, не умеем,
в нем - о прошлом судачим, в грядущее радостно верим,
 
тычем пальцами в даль, на расхристанный быт забивая,
забывая сдавать, забывая давать, забывая...
 
Разогнав паровоз, Книгу Книг разломав в развороте,
на обломках колес, на безумно крутом повороте,
 
от которого клацают зубы как мелочь в кармане,
на обрубке железного рельса, застрявшем в бурьяне.
 

Сулла

Салам алейкум, цезарь и сенат!
Салам алейкум, римский джамаат!
Из Центороя, мирного аула,
вам шлёт привет Корнелий Луций Сулла.
 
Герой России, он дремуч, но истов,
он, как бы, член Союза журналистов,
и всех других союзов как бы член,
и академик, как бы из РАЕН.
 
Он зародился в грязи мухосранской
из банной слизи и войны гражданской.
(Кому - война, кому - мясная кость.
Пиры опарыша. И он - почётный гость).
 
Зелёный стяг Пророка, ветхий деньми,
подняв, он верит в родину и деньги.
Он послан небом нас спасать от бед,
державного пошиба людоед!
 
Скрипит перо среди гремящих мисок:
он пишет свой проскрипционный список.
Убиты Гай Норбан и Гней Карбон,
и марианцев сломлен гарнизон.
 
И выйдя Тибра бурного на берег,
он славу принимает без истерик.
Он видеть рад дворцы своих друзей,
команды "Терек" новый Колизей,
 
где зрит народ, с утра заняв трибуны:
у ног его сидят его трибуны,
рабы, и рядом - нохчи лучший сын -
правозащитник искренний один.
 
И ввечеру - под римскую сурдинку -
преторианской гвардии лезгинку...
А по ночам терзает душу страх,
и мальчики чеченские в глазах.
 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: