Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
Главная страница
Страницы друзей "Темного леса"
Страница Акопа Назаретяна
 
Интеллект во Вселенной
Цивилизационные кризисы...
Антропология насилия...
Антропогенные кризисы...
Нелинейное будущее
Единое и расчлененное знание...
Психология стихийного массового поведения
Научная автобиография
Ограниченность гуманизма...
Беспределен ли человек?
Эволюционные кризисы...
Совесть...
"Конец истории"...
Истина...
Демографическая утопия...
Синергетика в гуманитарном знании
Человек для биосферы?
Векторы исторической эволюции
Нас много?..
Архетип восставшего покойника...
Насилие и ненасилие...
Универсальная история...
Смыслообразование...
Виртуализация социального насилия...
Отчего вымерла мегафауна плейстоцена?..
О "соловьях палеолита"...
Терроризм и религия...
Проблема жизненных смыслов...
Выступление в Белгороде
Загадка сингулярности...
Закавказская конфедерация?..
Национальная идея в "век бифуркаций"
Россия в глобальных сценариях...
Вглядываясь в XXI век...
Глобальная геополитика...
"Агентура влияния"...
Интервью АИФ
Психология в социальном прогнозировании...
Интрига "конца истории"

А.П. Назаретян

ИНТРИГА "КОНЦА ИСТОРИИ"

(Размышление над книгой)

"Общественные науки и современность", 2016, N4

Независимые расчёты, проведённые в разных странах, показали, что около середины текущего века в истории Земли может произойти беспрецедентный по значимости фазовый переход. Об аттракторах и сценариях этого перехода много пишется в России и за рубежом, а в 2016 году вышла первая популярная книга на эту тему. В статье критически обсуждаются тезисы и выводы новой книги и изложена авторская позиция по некоторым из обсуждаемых в ней вопросов.

Ключевые слова: глобальное прогнозирование, Вертикаль Снукса-Панова, Сингулярность, техно-гуманитарный баланс, космос, парадокс Ферми.

A series of independent calculations undertaken lately in various countries have shown that an unprecedentedly significant phase transition in the Earth’s history may occur about the mid 21st century. Its attractors and scenarios are being discussed in multiple papers both in Russia and abroad; in 2016, the first popular book on the subject has appeared. The article critically discusses the thesis and conclusions of the new book and the author’s own view on some of the matters under discussion is argued.

Keywords: global forecasting, Snooks - Panov’s Vertical, Singularity, techno-humanitarian balance, cosmos, Fermi paradox.

 

Мы создали цивилизацию "Звёздных войн" с инстинктами древнего каменного века, общественными институтами Средневековья и технологиями, достойными богов.
  Эдвард Уилсон

Можно смело сказать, что живущие ныне люди составляют самое важное поколение из всех, что когда-либо жили на нашей планете.
  Митио Каку

Gutta cavat lapidem
Non vi sed saepe cadendo.
  Publius Ovidius Naso

Суждения о том, что именно в наше время происходят самые важные события за всю историю человечества, не экзотичны в научной литературе последних лет. Такой "хроноцентризм", обычно считающийся свойством примитивной психики, а теперь ставший популярным среди глобальных аналитиков, обусловлен серией удивительных открытий конца XX - начала XXI веков.

К 1980-м годам в различных областях науки накопился огромный массив эмпирических данных, в совокупности отчётливо демонстрирующих наличие сквозных векторов в космофизической, геологической, биосферной, антропологической, социокультурной и психической эволюции. Иными словами, за без малого 14 млрд. лет после Большого взрыва изменения в мега- и микромире, а затем в живом веществе, в обществе и в сознании происходили по вектору, описанному сотней лет ранее Гербертом Спенсером: "От неопределённой бессвязной однородности к определённой взаимосвязанной разнородности".

Это противоречило давнему убеждению физиков в том, что необратимость времени задана законом возрастания энтропии и, следовательно, эволюция направлена в сторону тепловой смерти (по выражению французского учёного Роберта Кэллуа, "Клаузиус и Дарвин не могут быть оба правы"). Поскольку же попытки ограничить сферу действия законов термодинамики не дали результата, контраст между "термодинамической стрелой времени" и "космологической стрелой времени" остаётся ключевым парадоксом естественнонаучной картины мира.

Интерес к Универсальной истории (Мегаистории; Big History; Weltallgeschichte) объединил учёных многих стран и самых разных специальностей, и дальнейшие исследования в рамках этого междисциплинарного проекта сопровождались новыми открытиями. Так, обнаружилось, что динамика векторных изменений очень неравномерна: с образованием в космосе тяжёлых элементов обозначился новый механизм самоорганизации, связанный с конкуренцией за свободную энергию, - и прежнее замедление сменилось последовательным ускорением эволюционного процесса.

Продолжающееся ускорение очень чётко фиксируется в истории Земли - одной из планет, на которых около 4 млрд. лет назад угнездилось живое вещество (сегодня накоплены аргументы в пользу того, что простейшие организмы были занесены на нашу планету из космоса). Более того, независимые расчёты, проведённые учёными Австралии, России и США, продемонстрировали, что ускорение биосферной, а затем антропосферной эволюции происходило в соответствии с простой логарифмической формулой. Временны`е интервалы между глобальными катастрофами (с последующими фазовыми переходами) укорачивались в режиме убывающей прогрессии, и ни внешние катаклизмы - дрейф континентов, падающие метеориты, бушующие вулканы, многократная смена климата, - ни появление людей с их "свободой воли" и бесконечными сумасбродствами не изменили этой строгой последовательности.

И всё же самое удивительное открытие связано с экстраполяцией полученной правильной гиперболы в будущее. А именно, уже в пределах середины текущего столетия (!) кривая обращается в вертикаль, т.е. скорость эволюционных преобразований должна устремиться к бесконечности, а интервалы между фазовыми переходами - к нулю.

В научной литературе этот загадочный математический результат обозначен как Вертикаль Снукса - Панова или Сингулярность Курцвейла (по фамилиям первооткрывателей). В 2008 году при НАСА образован Университет Сингулярности, в 2010 году в Институте востоковедения РАН - Центр Мегаистории и системного прогнозирования. Сходные структуры формируются и в других странах (Япония, Украина), а попыткам понять, какая же предметная реальность может скрываться за расчётной Сингулярностью, посвящена обширная литература в России и за рубежом.

Передо мной одна из последних отечественных книг, авторы которой представляют широкий спектр профессиональных интересов: писатель-фантаст с фундаментальным физическим образованием, энергетик и философ {1}. В отличие от массы академических публикаций на данную тему, книга написана ярким языком, доступным не только специалистам, но и широкому кругу читателей. Так как я слежу за соответствующими публикациями, рискну предположить, что это первый опыт такого рода в нашей стране, а возможно, и в мире.

Гипотетическое сжатие времени в середине века "повисает над нами гигантским вопросом", - пишут авторы (с.88). "Неужели мы пассивно будем ждать точку перехода?" - добавляют они и рассматривают различные варианты развития событий. Самый простой иллюстрирует замечание, высказанное Жаном Батистом Ламарком ещё в начале XIX века: "Назначение человека как бы заключается в том, чтобы уничтожить свой род, предварительно сделав земной шар непригодным для обитания" (с.6). Сегодня этот неутешительный вывод дополняется целой серией новых угроз, связанных с экспоненциальным накоплением генетического груза (спровоцированным развитием гуманистической культуры, решительным снижением детской смертности и ростом продолжительности жизни), а также усилением фундаменталистских настроений, вспышками агрессивной "новой религиозности" и т.д. (с.15-23).

Надо сказать, что здесь авторы позволяют себе значительное отклонение от "мейнстрима", а точнее, от идеологической моды. Они полагают отжившими свой век такие понятия, как "национальный суверенитет", "национальная безопасность" или "геополитические интересы". Во многом соглашаясь с такой постановкой вопроса, добавлю, что, предлагая нашим модным политологам указать на карте страну, чьё правительство действует "в национальных интересах", сам я не раз убеждался, насколько слабо они понимают, что это такое, кто является субъектом и носителем таких интересов. Нация и весь комплекс сопряжённых с ней понятий отражают политическую жизнь Европы, а затем и других регионов в XVIII - XX веках, и злоупотреблять ими при обсуждении ситуаций XXI века так же контрпродуктивно, как опрокидывать их на историю Средневековья или Древнего мира (что регулярно делается ангажированными историками для конструирования национальных мифологий).

Правда, чтобы такая точка зрения была последовательной, история должна рассматриваться как изначально планетарный процесс, в котором диверсификация региональных культурных образований представляет собой типичный эффект системного развития, сопровождающийся столь же характерными волнами периодической интеграции. Об этом свидетельствует, например, тождество первых стандартных орудий во всей ойкумене нижнего палеолита, от Африки до Китая. Ещё более надёжное доказательство системного характера мировой истории - синхронность всех глобальных фазовых переходов. Верхнепалеолитическая, неолитическая, городская, осевая, промышленная революции произошли либо почти одновременно в географически удалённых друг от друга регионах, либо из одних регионов быстро (по историческим меркам) докатились до остальных. Эта зависимость временно нарушалась только на сильно изолированных континентах, а также на особенно труднодоступных территориях и островах - там аналогичные прорывы происходили с отсрочкой (Северная и Южная Америка), либо эволюция "зависала" (Австралия) и происходила явная деградация (Тасмания).

Авторы указывают на некоторые из упомянутых выше революций как на "ощутимые взрывы в сознании человечества" (с.60). Вместе с тем они убеждены, что только после 1914 года "история перестала быть уже только историей Китая, России, Америки и прочих краёв, она стала также и историей человечества" (с.19). На мой взгляд, более гармоничной для общей концепции книги было бы указание на то, что национальные истории суть конструкты с очень высоким градиентом произвольности. И что они формировались в последние три столетия для обслуживания доминирующих политических задач и массовых настроений путём более или менее искусного вычленения нужных фрагментов из общего исторического процесса путём встраивания доступной информации в заданную идеологическую схему.

К сожалению, бросаются в глаза также некоторые неточности при описании "взрывов сознания". Так, к достижениям неолитической революции авторы относят изобретение луков и стрел, "первые элементы письма" и захоронение умерших (с.60). Между тем из исторических источников известно, что луки и стрелы начали распространяться пятью тысячами лет ранее (и это стало одним из факторов антропогенного кризиса в верхнем палеолите), письменность сделалась реальным историческим фактом тысячелетиями позже, с образованием первых городов. А индивидуальные захоронения фиксируются уже на неандертальских стоянках около 60 тысяч лет назад.

Но здесь важнее вычленить два решающих для глобального прогнозирования обстоятельства, почему-то недооценённые авторами.

Первое состоит в том, что "взрывы в сознании" исторически предварялись тяжёлыми кризисами и катастрофами, спровоцированными появлением новых технологий, к которым выработанная прежним опытом культура регуляции поведения была не готова. "Охотничья автоматика", бурно развившаяся в последних тысячелетиях апополитейного палеолита (те же луки со стрелами, ловчие ямы, копьеметалки и т.д.), в сочетании с неспособностью прогнозировать отсроченные последствия, повлекла за собой экстенсивное разрушение биоценозов, вымирание мегафауны и как следствие - массовый голод. Вот здесь и оказались востребованными оседлое земледелие и скотоводство, для перехода к которым требовалось качественно новое мышление с радикально возросшим диапазоном отражения причинно-следственных связей, а с таким мышлением изменялись и социальные отношения, образовались межплеменные союзы - вождества.

"Загадка одновременности" осевого времени, поставленная ещё Карлом Ясперсом, разрешилась, когда историки обратили внимание на то, что ему предшествовало распространение стального оружия - лёгкого, дешёвого и прочного. Маленькие профессиональные армии бронзового века сменились массовыми армиями типа "народных ополчений" на всём пространстве от Иудеи и Греции до Индии и Китая. Резко возросшая кровопролитность войн и убыль мужского населения грозили деградацией передовых обществ, а ответом на глобальный вызов стал резкий переворот в мышлении, ценностях и нормах человеческих отношений. Решающее преимущество получили те государства и империи, где появились философы, моралисты, а также политики и полководцы, склонные к ним прислушиваться; остальные быстро сошли с исторической сцены.

Сходный комплекс причинных зависимостей сопровождал каждый из глобальных переходов в истории и предыстории человечества. С развитием технологий отбор жизнеспособных социумов происходил по механизму техно-гуманитарного баланса: те, кто не успел своевременно адаптировать культуру саморегуляции к возросшим инструментальным возможностям, последовательно выбраковывались из исторического процесса, разрушив природные и/или организационные основы собственной жизнедеятельности и став лёгкой добычей для врагов. Фигурально говоря, историю продолжали те общества, которые того "заслуживали". Эффекты драматической селекции также фиксируются расчётными процедурами. Показано, что на протяжении тысячелетий, с ростом убойной мощи оружия и демографической плотности, коэффициент кровопролитности общества (отношение среднего числа убийств в единицу времени к численности населения) нелинейно, но последовательно сокращался. По большому счёту, чем легче становилось убивать, тем меньше люди друг друга реально убивали - и этот парадоксальный факт системно объясняется только в модели техно-гуманитарного баланса.

Второе обстоятельство ещё более драматично: внимательно исследуя переломные эпизоды, мы раз за разом убеждаемся, что прорывы в новые эпохи вовсе не становились безусловным благом. Напротив, каждый "взрыв сознания" аранжировал очередной виток удаления от естества, и уже по этой причине был сопряжён с потерями, нёс с собой новые беды и проблемы. А то, что принято считать прогрессом, на поверку оказывается не движением "от худшего к лучшему", а выбором меньшего из зол: альтернативу прогрессивным изменениям составляли деградация или опасное "зависание" системы.

Приведённые обстоятельства (не раз обсуждавшиеся в литературе) могут дополнительно подкрепить напряжённые размышления авторов книги о глобальных перспективах. Так, они пишут о "неизбежно болезненном" переломе в человеческой истории даже при оптимальных сценариях развития, об устранении биосферы ("юдоли страдания") и перерождении самого вида Homo sapiens (с.135). Допускается даже, что для образования "нового, галактического человечества" придётся пожертвовать "зелёно-голубой" Землёй после того как последняя исполнит роль "стартовой площадки"...

Представляю себе возмущение экологов старой формации, а с ними эстетов и фундаменталистов всех мастей. Возможно, акценты здесь действительно расставлены не совсем аккуратно. Социальная эволюция всегда сопровождалась унификацией природной среды, в полном соответствии с общесистемным законом иерархических компенсаций: рост совокупного разнообразия обеспечивается ограничением разнообразия несущих подструктур. И то, что экологи часто бичуют как разрушение биосферы, на поверку оказывается созиданием антропосферы, которое периодически сопровождалось кризисами, катастрофами и прочими издержками из-за нарушавшегося баланса инструментальной и гуманитарной ипостасей культуры. А промежуточная перспектива могла бы состоять не в жертве биотическими основаниями цивилизации, а в формировании сознательно управляемых антропоценозов.

Ностальгия по диким лесам с рыскающими в них хищниками, ядовитыми змеями и болезнетворными насекомыми понятна. Но, по здравом размышлении, что можно предложить взамен? Руссоистское "назад, к природе"? Мечту о "Новом Средневековье"? Но ни сельское хозяйство, ни тем более охота-собирательство не прокормят 7 миллиардов едоков - значит, их численность придётся форсированно сокращать в десятки, а потом в сотни и в тысячи раз. К тому же население более или менее развитых стран, избалованное длительным блокированием естественного отбора, окажется по большей части нежизнеспособным без современной медицины, гигиены и прочих условий комфорта. Наконец, накопленные запасы ядерного оружия, атомных, химических и прочих производств - всё это, оставшись без профессионального пригляда, непременно "рванёт". Не таков ли один из характерных сценариев перехода к "нисходящей ветви" истории, о котором много писали философы прошлого?

Имеется, правда, маленькая разница. В XVIII - XIX веках корифеи "футурологического" мышления отодвигали печальную перспективу на миллионы и сотни миллионов лет, а перед нами она маячит уже в ближайшие десятилетия. Простейшая "постсингулярная" перспектива - деградация антропосферы в дикую биосферу с последующей деградацией биосферы в сферу термодинамического равновесия. То есть со временем Земля превратится в "нормальное" космическое тело, свободное от res cogitans и живого вещества вообще. И, по прикидочным оценкам, займёт этот возвратный процесс не миллиарды лет, а (в зависимости от того или иного сценария) от суток до тысячелетий...

"Футурология, обещавшая поначалу серьёзное высветление будущего и некогда встреченная аплодисментами, за последние полвека лишь подтвердила свою невероятную слабость, почти полную несостоятельность", - пишут авторы книги (с.193), и в этом с ними трудно не согласиться. Но на той же странице следует очень спорный пассаж: "В последнее время наука всё более осторожно даёт предсказания... а если и формулирует нечто, то оценки эти довольно расплывчаты (в стиле Нострадамуса)".

По моим наблюдениям, современная глобальная прогностика меньше похожа на гадания, да ещё и в стиле Нострадамуса, чем прежняя "футурология". Наука, выстроенная в парадигме системно-синергетических моделей, отказывается от амбиции предсказаний и пророчеств: она отслеживает грядущие фазы неустойчивости (полифуркации), аттракторы и паллиативные сценарии, ставя во главу угла собственные действия человека. Иными словами, прогнозист представляет вероятности развития в зависимости от принимаемых решений, а также сравнительные достоинства и недостатки каждого сценария.

В заключение выделю то, что мне представляется в книге самым важным. В ряде новейших работ по физике чрезвычайно расширен диапазон потенциального влияния разумной деятельности на масс-энергетические процессы, сознание рассматривается как космически значимая сущность и будущее Вселенной связывается с перспективой развития разума. Такие посылы решительно отличают многие публикации космологов конца 1990-х годов и начала XXI века от публикаций 1970-80-х годов, в которых общим местом были суждения в том духе, что развитие общества и культуры на Земле - всего лишь побочный эффект (эпифеномен) физических движений, не способный играть активную роль в процессах космического масштаба; поэтому все достижения духовного прогресса обречены на бесследное растворение в "жёлтом энтропийном тумане". Со своей стороны, психологи когнитивной школы показали, что любые инструментальные ограничения действительны в рамках заданной модели, и всегда возможно сконструировать метамодель, в которой неуправляемые константы превращаются в управляемые переменные. Это подтверждает потенциальную безграничность разумного управления процессами любого масштаба. Но только в том случае, если так же безгранично потенциальное развитие гуманитарного разума - способности к саморегуляции.

Новый взгляд на потенциальные возможности разума обостряет парадокс, сформулированный ещё в 1950 году Энрико Ферми: "Ну, и где они в таком случае?". Почему все усилия обнаружить какие-либо признаки разумной деятельности вне Земли остаются тщетными?

"Галактический вакуум психозоя" (так, словами Станислава Лема, обозначили ситуацию авторы - с.194) требует новых объяснений. Особенно - в свете опубликованных за последние годы данных палеонтологии о том, что простейшие организмы на Земле предшествовали появлению океанов. Значит, где-то в космосе жизнь появилась намного раньше и, по привычной для нас логике, "тамошние" цивилизации должны были далеко продвинуться в развитии.

Может, плохо ищем, охватили недостаточное пространство, методики несовершенны, а "они" искусно шифруются (от кого и зачем?). Но всё новые косвенные аргументы получает иная версия. На некоторой стадии эволюции мега-, микро- и макроструктур Вселенной планетарные очаги биологической эволюции возникли во множестве, но шансы каждого из них достигнуть стадии технологического интеллекта, затем успешно преодолеть все тупики техно-гуманитарного дисбаланса и выйти на уровень, сопоставимый с постиндустриальной цивилизацией, ничтожны. Наконец, если очаг эволюции не угас на прежних стадиях, нам неизвестно, способен он в принципе пройти фазовый переход "Большой Сингулярности" в направлении космически релевантной стадии или любая цивилизация обречена на то, чтобы раньше или позже погибнуть под обломками собственного декомпенсированного могущества.

Выходит, как ни мала вероятность спонтанного синтеза (с последующим распространением в космосе) живой клетки, вероятность образования космического разума на много порядков меньше, если вовсе не равна нулю. Если же она отлична от нуля, то сможет ли её реализовать цивилизация Земли? Или мы воплощаем одну из тупиковых стратегий, а планетарный разум, которому суждено сделаться космическим, ещё не достиг соразмерной стадии? Не оттого ли Космос "молчит", что ни один из потенциальных собеседников пока не выдержал испытания неумеренной властью? И не предстоит ли землянам пасть очередной жертвой этого космического механизма размонтированного сознания?

Такова подоплёка "хроноцентризма" в современной глобалистике. Нравится нам или нет, похоже на то, что уже в обозримом будущем так или иначе разрешится интрига четырёхмиллиардолетней истории на нашей планете. Некоторым профессиональным аналитикам это достаточно ясно, хотя далеко не все из них от этого в восторге. Хуже то, что "власть имущие, как и людская масса, которой они управляют, как правило, этого не понимают. И не хотят понимать, ибо, если поймут, им станет страшно и тоскливо... Поэтому учёные, толкующие об этих неприятностях, задвинуты куда-то на обочину - как гонцы, несущие плохие известия" (с.195).

В 2003 году Королевский астроном Великобритании Сэр Мартин Рис оценил шансы Земной цивилизации пережить XXI век как 50:50, и это согласуется с нашими тогдашними оценками. Но во втором десятилетии события стали развиваться по неблагоприятному сценарию, и трудно предположить, что наблюдаемый в сегодняшнем мире политический зверинец станет подступом к космическому разуму. Нарастающий дисбаланс между примитивными инстинктами, импульсами, амбициями, предрассудками, с одной стороны, и ускоренно развивающимися технологиями, с другой, грозит необратимым крахом четырехмиллиардолетней эпопеи развития на нашей планете.

По большому счёту, от того, насколько своевременно граждане Земли поймут и заставят понять политиков универсальный контекст происходящих на наших глазах событий, зависит, получит Земная цивилизация космическую перспективу или останется расходным материалом в Метагалактической эволюции. Сохраняю надежду, что книги подобные "Планетарному человечеству" способствуют оптимальному разрешению этой судьбоносной интриги. Ведь, по слухам, капля иногда и правда точит камень...

 

{1} А.В. Кацура, И.И. Мазур, А.Н. Чумаков. Планетарное человечество. На краю пропасти. М.: Проспект, 2016.

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: