Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
Главная страница
Страницы друзей "Темного леса"
Страница Акопа Назаретяна
 
Интеллект во Вселенной
Цивилизационные кризисы...
Антропология насилия...
Антропогенные кризисы...
Нелинейное будущее
Единое и расчлененное знание...
Психология стихийного массового поведения
Научная автобиография
Ограниченность гуманизма...
Беспределен ли человек?
Эволюционные кризисы...
Совесть...
"Конец истории"...
Истина...
Демографическая утопия...
Синергетика в гуманитарном знании
Человек для биосферы?
Векторы исторической эволюции
Нас много?..
Архетип восставшего покойника...
Насилие и ненасилие...
Универсальная история...
Смыслообразование...
Виртуализация социального насилия...
Отчего вымерла мегафауна плейстоцена?..
О "соловьях палеолита"...
Терроризм и религия...
Проблема жизненных смыслов...
Выступление в Белгороде
Загадка сингулярности...
Закавказская конфедерация?..
Национальная идея в "век бифуркаций"
Россия в глобальных сценариях...
Вглядываясь в XXI век...
Глобальная геополитика...
"Агентура влияния"...
Интервью АИФ
Психология в социальном прогнозировании...
Интрига "конца истории"

А.П. Назаретян

НАУЧНАЯ АВТОБИОГРАФИЯ

Я, Назаретян Акоп Погосович, родился 5 мая 1948 года в г. Баку. Окончив в 1966 году среднюю школу, поступил в Московский государственный педагогический институт иностранных языков им. М. Тореза. Во время учебы в институте (на старших курсах) посещал лекции на психологическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова, успешно участвовал в конкурсе студенческих научных работ и в 1971 году был приглашен в аспирантуру по кафедре общественной психологии (первой и тогда ещё единственной в СССР) Института общественных наук при ЦК КПСС.

С 1973 по 1992 годы работал преподавателем, доцентом и профессором (с 1990 года) той же кафедры, преподавая зарубежным слушателям курсы социальной и политической психологии, психологии воли и ораторского искусства на испанском, английском и португальском языках. Выезжал в командировки в страны Европы, Латинской Америки, Африки и Ближнего Востока для выполнения педагогических, консультативных и практических задач. В числе моих слушателей и, в некотором (условном, конечно) смысле, «учеников» тех лет были зарубежные партийные и государственные руководители самого высокого ранга.

В 1978 году защитил кандидатскую диссертацию по специальности «социальная психология». В 1981-1982 годах дополнительно изучал комплекс психологических курсов на Факультете повышения квалификации МГУ, получив диплом психологического факультета.

В 70-х – начале 80-х годов я исследовал механизмы политической коммуникации, проблемы содержания и понимания текста, сочетая психологические, семиотические и теорико-информационные версии. Для формализации этих процессов была разработана интегральная модель общения и вытекающий из нее тезаурусно-целевой подход, позволяющий описывать тексты на входе и на выходе канала связи через последовательность операций над тезаурусом.

Эта работа вывела меня на проблематику личности и психических процессов (ощущение, восприятие, память, мышление, эмоциональные переживания), а также потребностей, воли и защитных механизмов, трактуемых через структуру и динамику семантической системы. Тем самым обозначился выход на еще одну совокупность проблем – моделирования психики и искусственного интеллекта. Исследования в указанных областях отражены публикациями в журналах «Вопросы психологии», «Научно-техническая информация» и в Ученых записках Тартуского университета. Три статьи 70-х годов переведены в США.

Одновременно я продолжал практическую работу и теоретические исследования в области социальной психологии, стремясь выявить общие социально-психологические законы и их соотношение с законами экономики и социологии. В частности, было показано, что ядро экономической или иной социальной закономерности любой степени общности составляет соответствующая по масштабу закономерность психологическая. Данное направление представлено публикациями в «Психологическом журнале» и в специальных сборниках.

Почти все области исследований, которыми я в те годы занимался, обобщены в монографии «Кибернетика и интеграция наук. Системно-кибернетический стиль мышления в естественных, общественных и гуманитарных дисциплинах», вышедшей в 1986 году. Книга получила положительные отклики в советской и в зарубежной печати.

В последующем сфера моих интересов переместилась в эволюционную проблематику. Профессионально занимаясь психологией как практик, как педагог и как исследователь, я неизменно интересовался связями её предмета и методов с предметами и методами других наук, стремился понять предпосылки и механизмы становления субъективной реальности, а также её роль в развитии общества и природы. Результаты этих исследований представлены в статьях 80-х годов, в монографии «Интеллект во Вселенной: истоки, становление, перспективы» (1991 год), а также в докторской диссертации, защищенной в Институте общественных наук в 1990 году.

В книге «Интеллект во Вселенной» прослежены сквозные тенденции (векторы) поступательных изменений от более вероятных к всё менее вероятным, но устойчивым состояниям вещества, эволюционные истоки и функции психического отражения, экспериментально фиксируемые отличия психического отражения от допсихического и рефлексивных от дорефлексивных форм субъективности. Для этого понадобилось соотнести собственно психологический материал с данными антропологии и истории культуры, а также с моделями неравновесной нелинейной термодинамики, синергетики, эволюционной биологии и космологии, отрабатывая методологию их сопряжения.

Этой книге также посвящены положительные рецензии в научной печати.

В последующем я с радостью обнаружил, что ученые различных специальностей в Европе, Северной, Южной Америке и Австралии почти одновременно и независимо друг от друга занялись исследованием аналогичных вопросов. В итоге был разработан международный междисциплинарный исследовательский проект и соответствующие университетские курсы, которые в англоязычных странах получили название Big History, в испаноязычных – Mega-Historia, в германоязычных – Weltallgeschichte. В России интегральная модель эволюции, включающая историю психики, культуры, жизни и космоса, обозначена как Универсальная история. Сам я и мои ученики преподаем курсы соответствующего содержания в различных университетах и городах России.

Примечательно, что в первых публикациях на эту тему наши зарубежные коллеги заявляли (напр., голландский антрополог Ф. Спир), что «такая амбициозная попытка предпринимается впервые», но затем, ознакомившись с книгой «Интеллект во Вселенной», признали, что русские учёные не только опередили их по времени, но и в ряде вопросов ушли дальше. Поскольку же курс Универсальной истории в зарубежных университетах часто читается коллективом профессоров различных специальностей, то по темам, связанным с эволюцией психики, меня периодически приглашают в вузы Амстердама, Эйндховена, Мадрида, Мехико и Буэнос-Айреса.

В 90-х годах, работая над проектом Универсальной истории и её психологического измерения (эволюция субъектности), я сосредоточился, в частности, на истории насилия и ненасилия, изучая механизмы обострения политических конфликтов, экологических кризисов и катастроф на разных фазах исторического развития. Полученные результаты изложены в курсе лекций «Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры. Синергетика исторического прогресса» (1995; 2-е, доработанное и дополненное издание – 1996), а также в статьях, опубликованных на страницах журналов «Общественные науки и современность», «Психологический журнал», «Человек», «Знание – Сила», «Мир психологии», «Вестник РАН» и в академических сборниках.

Один из основных выводов, полученных при анализе локальных, региональных и глобальных кризисов антропогенного происхождения, – наличие системной зависимости между тремя переменными социального бытия: технологическим потенциалом, качеством культурно-психологической регуляции поведения и жизнеспособностью социального организма. На основании обширного эмпирического материала сформулирован закон техно-гуманитарного баланса: чем выше мощь производственных и боевых технологий, тем более совершенные средства культурной регуляции необходимы для сохранения общества.

Дальнейшие обобщения позволили выдвинуть общую историко-психологическую гипотезу, согласно которой указанный закон на всем протяжении человеческой истории и предыстории служил механизмом отбора жизнеспособных социальных систем и отсева систем с нарушенным внутренним балансом. Специально разработанная формальная модель демонстрирует, что с технологическим развитием возрастает внешняя устойчивость социальной системы – ее независимость от флуктуаций природной и геополитической среды. Вместе с тем, если технологический рост не компенсируется совершенствованием регуляторных средств (что в реальной истории чаще всего и происходило), он ведет к снижению внутренней устойчивости, т.е. увеличению зависимости общества от внутренних флуктуаций – колебаний массовых настроений, недальновидных решений влиятельного лидера и т.д.

При этом возросшие технологические возможности на первой фазе вызывают массовую эйфорию, ощущение вседозволенности и безнаказанности, «катастрофофилию» и прочие составляющие специфического социально-психологического синдрома. Подробное описание этого синдрома – Синдром Предкризисного человека (Homo Prae-Crisimos), – позволяет диагностировать приближение антропогенного кризиса тогда, когда экономические и прочие объективные показатели ещё свидетельствуют о процветании. В действительности за фазой экстенсивного роста, вызванного всплеском социальной агрессии, обычно следовало исчерпание природных и/или геополитических ресурсов – и общество, подорвав основы существования, становилось жертвой собственного декомпенсированного могущества. Таким образом, выясняется, что последовательное развитие технологий, провоцируя кризисы и катастрофы, в конечном счете, компенсировалось совершенствованием организационных основ общественной жизни, а также реальных ценностей. Именно это обстоятельство позволило человечеству сохранять жизнеспособность, всё более удаляясь от естественного (дикого) состояния и нарушая природные нормы численности популяции, естественный баланс агрессии-торможения и т.д.

В публикациях конца 1990-х и 2000-х годов сформулированы также нетривиальные следствия гипотезы, по которым её можно верифицировать при помощи сравнительных показателей. Для этого введён сравнительный кросс-культурный показатель – коэффициент кровопролитности общества (отношение среднего числа убийств в единицу времени к численности населения) с соответствующим математическим аппаратом. Специальные исследования и расчёты, проведенные междисциплинарной группой, состоящей из специалистов по политической, клинической психологии, военной истории и популяционной генетике, показали, что в длительной исторической ретроспективе, с ростом убойной мощи оружия и демографической плотности, коэффициент кровопролитности нелинейно, но последовательно сокращался. Расчёты, проведённые по сходной методике американскими антропологами, полностью подтвердили этот результат, заметно противоречащий привычным представлениям.

Гипотеза техно-гуманитарного баланса помогает причинно объяснить как многочисленные факты внезапного обвала процветавших обществ, так и еще более загадочные эпизоды прорыва передовых культур человечества к новым историческим эпохам, следовавшие за тяжелыми техногенными кризисами. В частности, получила первое последовательное объяснение сформулированная еще К. Ясперсом «загадка одновременности» осевого времени: революция в мышлении и в системе ценностей за короткое время охватила все культурно-географические регионы планеты, где прежде началось производство стального оружия, драматически увеличившего убыль мужского населения.

Показано, что каждая новая технология (не только военная, но и производственная) всегда несла с собой угрозу внутренней устойчивости общества, катастрофы и разрушение социумов, не сумевших к ней психологически адаптироваться. Однако в результате культурно-психологической «притирки» (fitting) более мощные технологии, в том числе и боевые, превращались из разрушительного в жизнесберегающий фактор. После прохождения обществом драматической фазы «притирки» технология становится тем менее опасной, чем более она потенциально разрушительна (что подтверждают подробные расчёты). На основании этих выводов и расчётов построены консультативные и учебные курсы, касающиеся психологических стратегий обеспечения национальной и глобальной безопасности.

Серия исследований на стыке психологии, медицины, сравнительной антропологии, археологии и этнографии посвящена ключевому моменту становления рода Homo – экзистенциальному кризису антропогенеза. С появлением первых ископаемых орудий – искусственно заострённых галечных отщепов (чопперов) Олдовая – был нарушен этологический баланс, свойственный животным популяциям: естественное орудие убийства в норме уравновешивается инстинктивным торможением внутривидовой агрессии. Нарушение баланса поставило Homo habilis на грань самоистребления, и спасительным фактором оказался патологический сдвиг в животной психике. Зачатки анимистического мышления обернулись невротическим страхом мёртвых (некрофобией): мёртвому была приписана способность мстить обидчику. Некрофобия стала первым искусственным ограничителем агрессии и одновременно мотивом заботы о раненых и больных сородичах (к нижнему палеолиту относятся археологические свидетельства долгосрочной заботы о калеках, не свойственной диким животным). Таким образом, баланс агрессии-торможения был восстановлен на новом, культурном уровне, и его динамика определяла дальнейшую жизнеспособность проточеловеческих и человеческих коллективов (закон техно-гуманитарного баланса).

Авторитетный научно-популярный журнал “The Wilson Quarterly. Surveying the World of Ideas” (Summer 2005, p.14) особо отметил наши публикации на эту тему как оригинальный результат, полученный в Российской академии наук.

Исследования, продолжавшиеся на протяжении 1990-х – 2000-х годов, отражены в многочисленных журнальных статьях в русской, американской, немецкой, итальянской, испанской печати, а также в двух монографиях: «Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории. Синергетика – психология – прогнозирование» (2001; 2-е доработанное издание – 2004) и «Антропология насилия и культура самоорганизации. Очерки по эволюционно-исторической психологии» (2007; 2-е доработанное издание – 2008). Сборник моих англоязычных статей издан в Германии “Evolution of Non-Violence. Studies in Big History, Self-Organization and Historical Psychology” (2010).

Полученные выводы имеют непосредственное отношение к современным практическим проблемам социальной безопасности в условиях комплексного антропогенного кризиса планетарной цивилизации. Они помогают отличать реалистические сценарии от утопических и продуктивные проекты и стратегии от контрпродуктивных, опираясь на многотысячелетний опыт техногенных катастроф.

В настоящее время я разрабатываю методологию построения прогнозных моделей с учётом возможностей и тенденций развития общественного сознания. Изучаю глобальные угрозы, которые несёт в себе инерция религиозного и идеологического мышления и перспективу выстраивания жизненных смыслов в контексте критического мировоззрения. Эта работа представлена последними журнальными публикациями. Готовлю монографию о культурно-психологических параметрах социального прогнозирования.

Одновременно продолжаю практически работать в области политических технологий и преподавать соответствующие курсы в различных вузах. Эта работа отражена в коллективных пособиях по культурологии и истории науки, а также в индивидуальных лекционных курсах: «Психология стихийного массового поведения» (2001; 2-е дополненное издание – 2005), «Агрессивная толпа, массовая паника, слухи. Лекции по социальной и политической психологии» (2003). Материал курсов отражает опыт применения политико-психологических технологий, накопленный автором в 1970-80-х годах различных регионах мира и в 1990-2000-х годах – в проблемных регионах России и СНГ. Этот многолетний опыт используется при проведении политико-психологических консультаций с руководителями высокого ранга.

С 1992 по 2001 год я работал заместителем главного редактора академического журнала «Общественные науки и современность». Одновременно (а также после 2001 года) разрабатывал и преподавал курсы политической и социальной психологии, психологии стихийного массового поведения, культурной антропологии и другие на психологическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова, в Институте психологии и педагогики, в Международном университете «Дубна» и в Российской академии государственной службы при Президенте РФ. В последнем из перечисленных учебных заведений в 1996 году получил звание профессора по кафедре психологии профессиональной деятельности. Неоднократно выезжал в научные и педагогические командировки за рубеж.

За годы научно-исследовательской, научно-педагогической и научно-организационной деятельности мною опубликовано 275 работ, включая индивидуальные монографии, лекционные курсы, статьи, главы в коллективных монографиях, учебные пособия и тезисы выступлений на всесоюзных, всероссийских и международных научных мероприятиях. Более 30 работ опубликовано в зарубежной научной печати.

С 2005 года работаю главным научным сотрудником в Институте востоковедения РАН, остаюсь профессором в различных вузах, руковожу аспирантами и исследовательскими коллективами по грантам РФФИ и РГНФ, сотрудничая с обоими фондами также в качестве эксперта. В 2008 году при моём непосредственном участии образован междисциплинарный академический журнал «Историческая психология и социология истории», став его главным редактором. В 2009 году журнал награждён Дипломом Х Национального профессионального психологического конкурса «Золотая Психея» в номинации «Проект года в психологической науке».

С мая 2011 года руковожу Евро-азиатским Центром мегаистории и системного прогнозирования Института востоковедения РАН. Образование Центра, ориентированного на выполнение многомерного комплекса исследовательских, издательских, научно-организационных, образовательных и практических задач, вызвало заметный резонанс в международной научной прессе. В рамках Центра в настоящий момент возглавляю оргкомитет представительной международной конференции, посвящённой долгосрочным перспективам планетарной цивилизации; конференция состоится в феврале 2012 года.

Кроме того, я член редколлегий журналов «Общественные науки и современность», «История и современность», «Век глобализации», “Societal and Political Psychology International Review”, “Social Evolution & History”, альманаха “Evolution”, а также академической издательской серии «Субъект в мире – мир субъекта» (Институт истории РАН). Член Научного совета по проблемам социоестественной истории (Институт востоковедения РАН) и Ученого совета Института психологии и педагогики. Член Общества кросс-культурных исследований (Society for Cross-Cultural Research) и Всемирной исторической ассоциации (World History Association). Эксперт Национального антикриминального антитеррористического фонда.

Баллотировался в Российскую академию наук по специальности «психология» в 2000 и в 2008 годах.

 

написать Акопу Погосовичу Назаретяну: anazaret@yandex.ru

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: