Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
 
Светлана Цыбина
Светлана Гаделия
Юлия Чугай
Елена Резник
Наталья Рябинина
Александра Полянская
Елена Гончарова
Игорь Паньков
Геннадий Трофимов
Мирон Этлис
Сергей Смайлиев
Евгений Инютин
Май Август
Иван Аксенов
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
Ст.Подольский. Новочеркасск 1962
Стихи из "ЛК"
Рассказы из "ЛК"
Поэмы из "ЛК"
Очерки из "ЛК"
Литературный Кисловодск (N62)

Анна Мотенко

Санкт-Петербург

ШАРАШКА

Слово "шарашка" можно отнести уже к "ушедшей", а не к "уходящей натуре". Многим оно ни о чем не говорит, поэтому я привожу значение этого слова, взятое мной из интернетовской Википедии: шара`шка - жаргонное название НИИ и КБ тюремного типа, подчинённых НКВД/МВД СССР, в которых работали заключённые учёные, инженеры и техники. Через шарашки прошли многие выдающиеся советские учёные и конструкторы. Множество новых моделей военной техники и вооружений в СССР были созданы заключёнными шарашек. Первые шарашки были образованы в 30-х годах. После смерти Сталина, в 1953 году, началась ликвидация шарашек.

Нет, конечно же, это не обо мне, да и мой папа, к счастью, не попадал в подобные "учреждения". А вот родной дядя моего мужа всю войну работал в "шарашке"; после войны он был удостоен Сталинской премии. Но слово "шарашка" не исчезло и после 50-х, перейдя уже в обычные НИИ и КБ военно-промышленного комплекса (ВПК). Вот тут-то уже пришла и моя пора.

Я перевелась из обычной школы в вечернюю, то есть в школу рабочей молодежи (ШРМ). Учащимся в ШРМ работать надо было обязательно, и папа устроил меня в НИИ, где он был начальником отдела. В те времена НИИ военного профиля не имели названия, а только номер почтового ящика (п/я N...). Да и адреса тоже не имели, так как никто не должен был кому-либо называть адрес предприятия даже под страхом смерти. Первый документ, который я обязана была подписать, запомнила на всю жизнь - "Родственников за границей не имею. В связях с иностранцами не состою". Подписывала также документ о неразглашении секретных сведений. Начальник Первого отдела (а такие отделы были в каждом военном учреждении и предприятии) предупредил, что если вдруг подойдет иностранец спросить который час или как пройти в библиотеку, надо сразу же развернуться и молча уходить. Вот так, до конца 70-х, мы все работали под зорким присмотром этого самого Отдела. Некоторых сотрудников Отдела (стукачей) мы знали в лицо, но не всех. Работали они исправно, поблажек не давали. Подсматривали, подслушивали, выуживали какие-нибудь сведения о взаимоотношениях сотрудников, о жалобах на руководителей, о семейных неурядицах. Из тех случаев, когда они отыскивали врагов народа, я приведу два. Один из них коснулся заместителя моего отца, у которого неродная дочь (от первого брака его жены) уехала на постоянное жительство в США. В тот же день заместителя уволили. Второй случай произошел уже, когда я работала не в конструкторском бюро, а в научной библиотеке нашего НИИ. При этой библиотеке находился отдельный зал, в котором определенный список специалистов имел допуск к работе с материалами для служебного пользования (ДСП) по тематике предприятия. В этом зале всегда находился особист, следящий за тем, как ведут себя читатели. Одна из сотрудниц, кандидат наук, вышла покурить, оставив секретный материал на столе, хотя обязана была сдать его под ключ библиотекарю на время отсутствия. Сидящие рядом читатели, свои же сотрудники, не рискнули её остановить. Через 10 минут вернувшаяся из курилки дама была уволена по нехорошей статье, которая навсегда запрещала работать в секретных учреждениях.

Все мы жили под страхом увольнения или чего-нибудь более худшего. Но всё же и до нас добралась "оттепель". Пришел новый, молодой директор (библиотекарши шушукались: жена директора - балерина необычайной красоты). В наш, такой секретный, НИИ приглашались молодые поэты, джазовые коллективы, и даже были разрешены самодеятельные юмористические сценки с легким намеком в адрес начальства. Комсорг и его сподвижники получили возможность выезжать в настоящую заграницу (Болгария!!, ГДР!!) с дружеским обменом. Остальные завидовали. Профорг тоже активно работал. Как-то при его участии проходило общее собрание служащих, посвященное неподобающему поведению одного рабочего, на которого была получена жалоба от беззащитной девушки, пришедшей к нему по наивности поздним вечером в гараж, где была обесчещена. Девушка требовала от насильника, чтобы он на ней женился, а тот отпирался, так как уже был женат и имел двух детей. Обвиняемый получил порицание от всех присутствующих на собрании женщин, но мужчины их не поддержали.

Про "секретность" я так толком ничего не знала, меня в разработку секретных проектов не приглашали - кто я такая? Семнадцатилетняя девчонка, которая ничего не умеет кроме как начертить на кульмане болт или гайку. С иностранцами я не знакомилась. Как то на Невском зашла в пирожковую, а там, в очереди, стоят молодые немцы, видать, тоже приехали по дружескому обмену. Пришлось мне уйти без пирожков. Однажды приснился сон, будто я нахожусь в каком-то мрачном помещении, а с обеих сторон меня за руки крепко держат два дядьки. Они кричат мне в уши: - Открой нам секреты своего НИИ! И мне так страшно, я плачу, умоляю меня отпустить, потому что ничего не знаю про секреты.

Я уже много лет не работаю в той "шарашке". В конце 70-х она получила, наконец, свое наименование, написанное крупными буквами на входе в НИИ. Но вам я его не назову, так как подписывала когда-то документ о неразглашении секретных сведений.

  Ноябрь 2016

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: