Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Страница "Литературного Кисловодска"

Страницы авторов "ЛК"

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки

Рассказы из "ЛК"

Геральд Никулин. Кисловодск, картинки памяти
Сергей Шиповской. Айдате
Лидия Анурова. Памяти детства
Лидия Анурова. Я и Гагарин. Вечер на рейде. Сеанс Кашпировского
Лидия Анурова. Мои старики
Наталья Филатова. В Серебряниках
Наталья Филатова. Цветные стеклышки
Наталья Филатова. Крымские яблоки
Валентина Кравченко. Первые шаги
Валентина Кравченко. Осень
Митрофан Курочкин. Послевоенное детство
Тамара Курочкина. Горьковатый привкус детства
Тамара Курочкина. Грустная дорога в юность
Тамара Курочкина. На теплоходе музыка играет
Тамара Курочкина. Дворняжка по кличке Дружок
Антонина Рыжова. Горький сахар
Антонина Рыжова. Сороковые роковые...
Капиталина Тюменцева. Спрятала... русская печь
Анатолий Крищенко. Подорваное детство
Феофан Панько. За ушко да в лесочек! Крепкий сон
Любовь Петрова. Детские проказы
Иван Наумов. Перышко
Георгий Бухаров. Дурнее тетерева
Владислав Сятко. Вкус хлеба
Андрей Канев. Трое в лодке
Андрей Канев. Кина не будет, пацаны!
Галина Сивкова. Жизнь - в пути
Галина Сивкова. Фотография
Олег Куликов. Шаг к прозрению
Нина Селиванова. Маршал Жуков на Кавказских минеральных водах
Михаил Байрак. Славно поохотились
Ирина Иоффе. Как я побывала в ГУЛаге
Ирина Масляева. Светлая душа
Инна Мещерская. Дороги судьбы
Анатолий Плякин. Фото на память
Анатолий Плякин. И так бывает
Анатолий Плякин. В пути - с "живанши"
Софья Барер. Вспоминаю
Пётр Цыбулькин. Они как мы!
Надежда Яньшина. Я не Трильби!
Ирина Бжиская. Первый снег
Елена Довжикова. Рассказы
Лариса Корсуненко. Мы дети тех, кто победил...
Лариса Корсуненко. Ненужные вещи
Сергей Долгушев. Билет на Колыму
Литературный Кисловодск, N74 (2020г.)

Тамара КУРОЧКИНА, член СЖ России

Сыктывкар

ГРУСТНАЯ ДОРОГА В ЮНОСТЬ

Рассказ

Я часто видела во сне события, которые потом почти всегда сбывались в жизни. Сначала я не понимала, как растолковать их, но впоследствии, когда сон воплощался в реальность, всё становилось на свои места.

13 октября 1986 года мне не давал покоя один сон. Тревога нарастала по мере того как я вспоминала его в подробностях. Тогда, во сне, я увидела маму, укрытую белой простынёй, в белом платочке в цветочек. Она лежала на узкой кровати, а папа сооружал вокруг забор с огромными щелями. Через них я видела маму. А я стояла у зеркала и расчёсывала свои длинные, но почему-то седые волосы.

Возбуждённая, утром я отправилась на работу, где поделилась увиденным сном с женщинами постарше. Они отводили взгляд и говорили что-то о дороге... Домой тогда пришла поздно (у меня ведь был ненормированный день). Муж подождал, пока поужинаем, и сообщил, что на моё имя поступила телеграмма, суть которой он не очень уразумел. Мне нужно было позвонить по указанному телефону. И только тут меня как иголкой, кольнуло - мама! Я не ошиблась. Отец сообщал, что она скончалась. Что делать? Прямой самолёт до Петрозаводска был только через два дня, а через Москву добираться очень сложно (разные аэропорты)... Решили, что поеду на поезде, считай что на перекладных.

В Петрозаводск прибыла с опозданием. После пересадки дальше отправилась на другом поезде. Он тоже опоздал на два часа (в восьмидесятые прошлого века это было не редкостью). На автобус до посёлка, где меня ждали, я опоздала...

В переполненном автобусе добралась до гостиницы. Устроившись, позвонила своей бывшей учительнице (живя в том городе, мы дружили семьями), чтобы попросить её мужа Костю отвезти меня на машине в посёлок. Но тут узнала, что и он тридцать дней назад умер.

Поплакали, договорились встретиться, когда буду возвращаться домой, а сама поплелась на автобусную станцию что-либо разузнать. Там застала двух молодых девушек-диспетчеров. Они выслушали меня, посочувствовали и пообещали договориться с водителем хлебовозки, доставлявшей хлеб в тот посёлок. В пять утра я должна быть у них в диспетчерской. Поблагодарив девчат, я немного успокоилась и вернулась в гостиницу.

Дежурная, как и обещала, в четыре утра уже стучала в дверь, но я была на ногах - уснуть так и не удалось. А в пять утра я сидела в машине, где вкусно пахло свежим хлебом. Мы покатили по дороге, ведущей в родные места. Сначала по шоссе, затем по грунтовке. Потряхивало изрядно. За окном мелькали деревья: красота была неописуемой... Веяло детством, юностью. Взор затуманился, стали всплывать лица друзей, подруг, родителей, знакомых... А ведь дорогу, по которой мы катили, строили сами - неравнодушная молодёжь.

В тот посёлок когда-то можно было добраться: летом - на теплоходе (а это двенадцать муторных часов), а в межсезонье (при лётной погоде) - на «Аннушке». Чтобы доставить в райцентр и обратно всех «страждущих», нужен был не один рейс. Так называемый «аэродром» - расчищенная в лесу площадка - находился далеко от посёлка. Автобус за пассажирами приезжал один раз к концу дня. Приходилось долго ждать, а если шёл дождь, то и укрыться было негде.

...Комсомольский актив и молодёжь посёлка дружно строили грунтовку от посёлка до райцентра. Каждый выходной, вооружившись топорами и лопатами, мы ехали на «поле битвы». Добирались туда и обратно на бортовой машине с песнями и шутками, с хорошим настроением.

После лесоповала мы топорами вырубали оставшийся кустарник, укладывали неликвид на прорубленную просеку, разравнивали привезённый и сгруженный в кучи песок, который потом утрамбовывал каток. И так метр за метром. На глазах появлялась новая дорога - грунтовка. Уставали чертовски, но вечером в поселковом клубе порхали пары молодых задорных ребят и девчат. Кстати, на строительстве новой дороги в числе комсомольских активистов был и мой будущий супруг, с которым живём уже много лет.

После завершения строительства дороги он написал и опубликовал в главной республиканской газете (Карелия) очень интересную статью о добром деле поселковой молодёжи.

...Домой с танцев я возвращалась поздно. Утром приходилось выслушивать воспитательные беседы папы. Мама всегда меня прикрывала:

- Да брось ты, Вань, девочка пришла в двенадцать, как и обещала. А ты что-то спросонья напутал.

И так всегда: то сэкономленную трёшку на кино подкинет, то своё любимое платье отдаст, а я как могла перешивала его себе.

А какие булки она умудрялась испечь! Их вкус со мной всю жизнь. Особенно удавались пончики. Так в посёлке их печь никто не умел. Подружки выспрашивали, когда мама будет их печь. Я узнавала, и они к тому времени подтягивались. И случался праздник желудка! Жаль, что не так часто, как хотелось. Это стоило денег, и немалых, а какие заработки у рабочих - известно. Да и зарплату задерживали часто. Вот и приходилось в магазине отовариваться по «чёрному списку». Тут уж не до жиру было...

Печь и готовить маму никто не учил. Она рано осталась без матери, мачехе было не до неё - своих детей нарожала. Откуда у неё кулинарные способности, читала мама на русском с трудом, кулинарных книг в доме отродясь не водилось, но когда жарила «цепеллины» или что-то пекла, то на аромат собирались все соседки нашего четырёхквартирного щитового дома...

Вокруг посёлка было много грибных мест. Летом и осенью из всех домов тянуло жареным-пареным. На зиму грибы все сушили. Каждый, всяк по-своему, делал заготовки, но мариновать грибы, как это делала мама, ни одна хозяйка в посёлке не умела. А ведь она - городская женщина, как растут грибы впервые увидела здесь. Мариновала не в банках: и соли угадает, и уксуса не переборщит. Соседки у нас постоянно паслись...

При скудости продуктов нас с папой мама удивляла изысками. Обычную рыбу, что ловил отец, готовила в томате так, что язык проглотишь! Из простых дикоросов она такие настойки делала, что все казённые запеканки и ликёры не шли ни в какое сравнение.

Ну как не вспомнить детство и наш вишнёвый сад! Мама готовила сироп из вишен: ягоды засыпала сахаром, банки ставила на подоконник на солнышко. Оно растапливало сахар, в сиропе плавали крупные, пузатые вишни. И как мне, сладкоежке, было устоять и не попробовать вкуснятины! Чтобы убыль сиропа не была так заметна, я туда подливала чай. Всё было шито-крыто до тех пор, пока сироп совсем не светлел. Папа брался за ремень. Мама и здесь приходила на выручку. А те вишни мне до сих пор снятся...

...Под лёгкое потряхивание машины я мысленно пребывала в детстве, протекавшем в Белоруссии. Всплывали лица подружек, с которыми бегали в кино, устраивали «посиделки»: собиралось до десяти и больше человек, садились в кружок и рассказывали страшилки, услышанные от старших сестёр и братьев. Особенно устрашали россказни о светящихся покойниках, летающих над кладбищем, а оно-то рукой подать - в конце улицы. Возвращаться домой после такого было жутковато, но на следующий день всё повторялось...

Наша улица была длинной. Частные дома с садами и огородами тянулись вдоль берега реки вплоть до новостроек. Но развлекательных мест не было. Хочешь сбегать в кино или в театр, в парк с аттракционами - езжай в город. Но мы, малышня, нашли выход. У одного мальчика из нашей компашки был дедушка, бывший фронтовик, очень добрый человек. Он работал киномехаником в клубе на станции Узловой. Тот клуб находился в километре от нашей улицы, на другой стороне шоссе, которое отделяло её от местечка Тришин. Там и находилась Узловая.

В том клубе в выходные крутили удивительные кинофильмы. Особенно нравились индийские - с песнями и плясками, но ни с чем, конечно, не мог сравниться «Тарзан». Его мы, мелкота, были готовы смотреть бесконечно. Сеансы для взрослых шли вечером. Мы уговорили дядю Пашу пропускать и нас. Добрейший дядя Паша разрешал занимать первый ряд, если на нём не было взрослых, и даже сидеть на полу, если ряд был занят. Непременное его условие: не бегать, не верещать, громко не ржать.

Конечно, были в клубе и детские сеансы, но там нужно было платить деньги. А где их взять?

Возвращалась домой, когда уже темнело. Было жутковато. Пока гурьбой шли до шоссе и пересказывали фильм, было здорово, но когда все расходились по своим переулкам, дальше я шла одна. На меня наваливались разные страхи, и я с опаской посматривала в сторону кладбища. При моей дальнозоркости оно было узнаваемо. Домой прибегала в испарине, меня трясло, я даже ревела. Папа в который раз запрещал смотреть такие фильмы, грозился «поговорить» с дядей Пашей. Но где там!..

Мама и тут нашла выход: предложила встречать меня у шоссе. Это были чудесные вечера! После сеанса я сразу отрывалась от толпы и бежала к ней. Крепко вцепившись в руку, семенила рядом, рассказывая о фильме и даже изображала животных или танцующую индианку. Мама хохотала и хвалила меня. Дорога почему-то оказывалась удивительно короткой.

Мама порой уговаривала отца, и мы втроём в который раз пересматривали понравившийся фильм. Жаль, что походы ребятни вскоре прекратились: дядю Пашу строго предупредили - мелкоту на вечерние сеансы «не пущать!»

...А вот и конец пути: четыре часа в дороге пролетели незаметно. Шофёр, добрая душа, довёз меня до самого дома, не взяв ни копейки. Да, были времена!..

Дома я застала отца, сморённого бессонной ночью. Он спал, свернувшись калачиком, на полу кухни. С понедельника до субботы мама лежала в гробу. Она была такая просветлённая, красивая и умиротворённая...

Папа, проснувшись, засуетился и посетовал: могилу вырыли внизу кладбища экскаватором, она тут же заполнилась водой. Куда же опускать гроб? Он собирался идти к начальству что-то доказывать. Но я подключила подруг (жён начальства) и к обеду могила была вырыта на сухом высоком месте.

Когда маму опускали в могилу, меня качнуло, но стоявшая рядом подруга удержала. У меня вырвался душераздирающий вопль: плакать больше не могла, слёз не осталось. За пятеро суток, что добиралась туда, - выплакала всё. Остались только боль и опустошение.

... Потом от посёлка до райцентра добиралась на катере: тоже помогли подруги. Поселковых начальников срочно вызывали в райцентр, и жена одного из них «приказала» мужу доставить меня туда в целости и сохранности. Хоть здесь повезло.

Погода была прескверной: дождь, ветер. Катер, как спичечный коробок, подпрыгивал на огромных волнах. Он то нырял носом под волны, то скользил по их верхушкам, издавая звуки, похожие на стоны. Было страшно, зябко и неуютно. Пока мужчины резались в дурака, я, забившись в угол то ли дивана, то ли лавки, обитой дерматином, пыталась заснуть. Тут мне почему-то припомнился ещё такой сон...

У меня была очень близкая подруга, умершая во цвете лет. Ей едва минуло тридцать! Я очень любила её и сильно горевала, хоть прошло уже много лет. Однажды увидела сон: ночь, кладбище из детства. Чуть выше ограды летала моя умершая подруга Нина.

Мне очень захотелось обнять её и вместе полетать, но она улыбаясь, махнула рукой, сказав:

- Я тоже очень скучаю, но тебе сюда рано. Живи ещё! — И улетела. Мне полегчало, и я уснула.

Разбудили меня уже на причале. Ночевать пошла к Зине. Как говорится, встретились два несчастья. Засиделись за полночь. Её история тоже была жутковатой: в день, когда она возвратилась с дочерью с юга, у мужа случился инсульт. Они долго простояли на вокзале, ожидая его, но так и не дождались. А придя домой, узнали: Костя на грани смерти. Пока добирались до больницы, он покинул этот свет.

Уезжала я с тяжёлым чувством. На моё горе наложилось и горе подруги. Обратная дорога от мамы была не из лёгких, что и вспоминать тяжело.

Вот и всё. Мамы больше нет. Я давно живу отдельно, но чувство материнского присутствия, хотя в том далёком-далёко, согревало душу, давало какую-то невидимую опору, чувство неуязвимости и защищённости. Теперь ничего этого нет. Я одна!

...С тех пор минуло много лет, а вот та грустная дорога в юность видится в мельчайших подробностях, будто это случилось вчера.

 

Тамара Курочкина. Горьковатый привкус детства (воспоминания)

Тамара Курочкина. На теплоходе музыка играет (рассказ о детстве 50-х гг.)

Тамара Курочкина. Дворняжка по кличке Дружок

 

Страница "Литературного Кисловодска"

Страницы авторов "Литературного Кисловодска"

 

Последнее изменение страницы 26 Nov 2021 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: