Сайт журнала
"Тёмный лес"

Главная страница

Номера "Тёмного леса"

Страницы авторов "Тёмного леса"

Страницы наших друзей

Кисловодск и окрестности

Тематический каталог сайта

Новости сайта

Карта сайта

Из нашей почты

Пишите нам! temnyjles@narod.ru

 

на сайте "Тёмного леса":
стихи
проза
драматургия
история, география, краеведение
естествознание и философия
песни и романсы
фотографии и рисунки
 
Главная страница
Литературный Кисловодск и окрестности
Страница "Литературного Кисловодска"
Страницы авторов "ЛК"
 
Светлана Цыбина
Светлана Гаделия
Юлия Чугай
Юлия Чугай (стихи из "ЛК")
Александра Полянская
Екатерина Копосова
Танзиля Боташева
Елена Гончарова
Игорь Паньков
Геннадий Трофимов
Мирон Этлис
Сергей Смайлиев
Евгений Инютин
Май Август
Иван Аксенов
Станислав Подольский. Стихи
Станислав Подольский. Проза
Ст.Подольский. Новочеркасск 1962
Тамара Янишевская. Грузинская баллада
Виктор Филин
Стихи из "ЛК"
Рассказы из "ЛК"
Литературный КИСЛОВОДСК N59 (2016)

Андрей Канев, член СПР

Сыктывкар

ТРОЕ В ЛОДКЕ

Страна тяжело выкарабкивалась из военной колеи, когда все для фронта, все для победы отдай и не греши. На втором году после победного мая легче жить не стало, зато попривыкли уже к тому, что радио перестало передавать сводки "Совинформбюро" о молниеносных победах Красной Армии, а стало рассказывать о победах в битве за урожай. Где только тот хлебный урожай, и когда еще он доплывет на баржах до далеких коми-деревень. Вот местные мужики и не надеялись на госпоставки, а сами добывали пропитание своим семьям. Побивались кто рыбалкой, кто охотой, лесными дарами, да матушкой-картошкой со своего невеликого надела.

Эх, заладилась рыбалка в это утро. На реке ни ветерка, ни ряби. Солнце вот-вот выглянет из-за ивовой кипени над спокойной водой. Только чайки нарушают предутреннюю тишину на тихой северной речке. Орут, как торговки в базарный день. Да еще плещут сетями рыбаки. Их в лодке трое, все, как на подбор, ладные северные мужички, русоволосые, да круглолицые, руки длинные, ухватистые, к работе привычные. Сидят в лодке и выбирают поставленную загодя, с вечера, сеточку красными от холодной воды пальцами. Радуются богатому, не заветренному улову. Тут тебе и подлещики, и сорожка, и окуни-красноперки. Выберут сетку, с часик поудят блесной бестолковых по малолетству щурят, да и в соседнюю деревню чуть ниже по реке менять улов у местных баб на мыло, соль, керосин, спички и свечи. В общем, на все то, что в "Сельпо" днем с огнем не сыщешь, а в закромах еще с довоенных времен припасено.

Звали мужиков по-простому, одного Иваном Кутькиным, второго Петром Изъюровым, а третьего Федором Кыневым. Были они в возрасте все погодки, старший Кутькин был в импровизированной рыболовецкой артели за вроде бригадира. Покрикивал на мужиков и все больше веслом лодку по реке правил.

- Федька, ты гляди сетку не запутывай, а клади её аккуратно, воланами один за другим... А ты, Петруха, рыбы-то сортируй сразу, что нам, а что на мену...

Мужики в ответ молчали, только незлобиво пыхтели и посапывали от натуги. Да и, вообще, чего на жизнь обижаться, живыми с войны вернулись и то ладно, а что Ванька глотку почем зря стал драть и чаек распугал, так то ничего, горластый он просто.

Деревенька Пазы-юр стояла на пологом берегу Вой-ю, перекатистой на мелководных галечниках реки и глубокой омутами, где течение становится ленивым и размеренным, как речь напарившихся в бане баб. Туда-то и направились удачливые рыбаки выменивать свой полуживой еще, серебрившийся в лучах поднявшегося над землей солнца товар. Гребли шустро, лодка по течению шла ходко. Изъюров с Кыневым работали веслами на совесть, а Кутькин, перебравшись с кормы на нос, изредка прикладывал ладонь козырьком к бровям и всматривался против солнца в лесистые берега - скоро ли появится Пазы-юр. Не прошло и получаса, как лодка ткнулась в желтый песок, то тут, то там пересыпанный мелким ракушечником. Рыбаки так и остались в лодке, прикрыв плащ-палаткой припасенную для собственного хозяйства часть улова и разложив остальной товар лицом для выгодного обмена. Местные мальчишки, рыбачившие тут же неподалеку на полоскальных мостках пескарей на удочку, пооставляли на одного рыболовную снасть и умчались в деревню, звать мамок на берег к заезжим рыботорговцам. Те, ожидая базарного часа, степенно поправили на чубатых головах мятые-перемятые кепки и закурили махорочку вырви-глаз свернутую в козьи ножки из недельной свежести газеты "Правда".

Вода билась о топляки и борта лодки, шурша отползала. Не теряя времени даром Федька, выбрав из-под плаща пяток сорожек покрупнее, ловко вспорол им брюшины и, кинув требуху на откуп местным собакам, сладил скоросолку. Поторгуются и перекусят, а то со вчерашнего вечера почитай во рту маковой росинки не бывало. И тут не обошлось без бригадирского совета:

- Ты эта, Федька, - проворчал между затяжками Кутькин, - солю пальцами не шибко втирай, а то рыба сок потеряет.

- Не успеет, - не согласился Кынев.

Но Петруха Изъюров поддержал старшого:

- Дело говорит, экономь солю, рыба она не дура, лишнего все равно не возьмет.

- Да ладно вам, сами бы и солили, - незлобиво отбрехался Федька.

Дальше спорить не стали, потому что на берегу появилась небольшая, в полдюжины, толпа позыюрских вдовых солдаток, рыбу которым в хозяйство таскать с реки было некому. Местным рыбакам продавать своим земелям в юбке рыбу совестно, а за так дарить не с руки, да и жены такой щедрости не поймут, изревнуют на чем свет стоит. Шумным, пестрым табором они сгрудились рядом с лодкой, у каждой в руках что-то было, у кого старый, почти прогоревший примус, у кого медный таз еще дореволюционной выделки, мыла было лишь два серых кирпичика, четыре парафиновые свечки, а соли и спичек на обмен не вынесли мужикам совсем. Что ж, не густо, но все-таки что-то. Бабы стали заглядывать в лодку и морщить свои облупившиеся в сенокосную пору носы, чтобы сбить цену:

- Фу, - ворчала толстобокая, как бочонок баба в фуфайке с оборванными рукавами на манер толстовки, - мелюзга одна, я за свои свечки у наших мужиков покрупнее карасиков выменяю, а то и бесплатно дадуть...

- Так чего же тогда рынничать пришла? - ерепенился самый молодой из рыбаков Федька, - вашито мужики ловят в озерах, а там рыба тиной воняет, да и ваши-то мужики, только телкам хвосты крутить мастаки, а до е...ой, рыбалки не охочи...

- Ты то, глядим, больно до ничейного охоч... Мелочь, мелочь... - гомонили бабы, но и купцы не плошали.

- У наших щурят, - нахваливал Петруха, - чешуя до пят, чешуйки с пятак, меняем почти за так, ведро селедки на бочку водки...

- Не, не, - не уступали менялы, - у вас и лодка мелковата, да и рыба мелюзга, от такой на сковородке после жарки только плавники и остаются...

- Наш товар, как попадья, - смеясь, подначивал Кутькин, - пару штучек и бадья...

После таких прибауток бабы принялись хохотать, и дело по товарообмену стронулось с точки замерзания. Через час почти уже и разошлись полюбовно, каждый выгадав свой хороший, как казалось, приварок, да на рыбацкую беду приволоклась на берег старуха Пантелеевна, у которой из ширпотреба на менялово была лишь трехлитровая бутыль картофельной сивухи. Глаза мужиков при виде самогонки масляно заблестели, и не успела бутыль поравняться с бортом их суденышка, как полведра ядреных окушков перекочевали в старухину корзину.

- Отдать швартовы! - весело заорал самозванный бригадир Кутькин.

Бабы вытолкали лодку от берега и пошли в деревню, а мужики догребли против течения за поворот и причалили в ивовый тенек перекусить скоросолкой и отпить по глотку самогоночки. Всю бутыль решили опростать только тогда, когда нос лодки пришвартуется к родному берегу. В результате такого завтрака, неминуемо перешедшего, в обед все-таки вся бутыль была опорожнена. Отчего добираясь домой, горе-рыбаки бестолково месили водную стихию речки Вой-ю почти до заката солнца. И дело тут было, конечно же, не в количестве выпитой сивухи, а в изрядной легкости рыбного закусочного ассортимента их стола, да еще выгребать до дому до хаты пришлось теперь против быстрого течения. Зато песен наорались от души, а причалив к родному высокому берегу деревни Выльюд-дор, повалились, кто как и где сидел, да и заснули. Лишь спустя час их обнаружил в таком виде деревенский пастушок-полудурок Митяй-Ванька. Он то и сообщил, заволновавшимся было женам о прибытии их кормильцев.

Удивляешься, глядя на силу и сноровку северных женщин. Повынимали они своих мужиков из лодки, собрали снасти, разделили поровну улов, привязали лодку, чтоб не опрокинуло ветром да не снесло течением, и, взгромоздив каждая своего богом данного на закорки, поперли по домам вместе с рыболовным снаряжением и уловом. И ворчи не ворчи, кричи не кричи, хоть подзатыльник вмочи от великой любви и ласки, куда денешься... Ведь если бы они даже и протрезвились, все одно сами бы не пошли домой, потому что на троих человек была у них всего одна нога, да и та косолапая, крикуна Кутькина. А и то верно, слава Богу, что живыми с войны вернулись, все мужик в доме - добытчик какой никакой, да и пенсия по инвалидности...

 

ПОДЕЛИТЬСЯ: